МоноХром. Ржавчина

      Был поздний вечер, на западе догорала заря. И небо было равномерно темным. Вот уже третий день, как Янтарь накрыло низкими, неподвижными тучами, бугристыми и словно бы живыми.       Горячему все это не нравилось. Очень не нравилось. На Янтаре никогда ничего не происходит просто так. Любая странность в окружающем мире в итоге оборачивалась крупными неприятностями, вроде массового нашествия зомбированных или локального пси-выброса, от которого только успевай прятаться в научный модуль, иначе сам начнешь лопотать по-зомбиному и бесцельно бродить по округе, постреливая со скуки в своих же бывших товарищей.       - Сходи к Круглову, спроси, что он об этом думает, - сказал Горячий Антрациту, потыкав пальцем в обложенное темными клубами небо. - Выброс, может быть...       Антрацит коротко кивнул. Много говорить он не любил - просто потому что плоховато объяснялся по-русски и часто срывался на родной суахили. Вообще в отряде он был одновременно и визитной карточкой, и достопримечательностью. Насколько Горячий знал, других урожденных негров среди сталкеров не водилось. В международном контингенте на Периметре - там да, встречались всяческие афроамериканцы и афроевропейцы. А в самой Зоне - один-единственный.       Отряд Горячего сложился как-то сам собой из битых, трепанных остатков аж трех разных групп. Двое долговцев, выживших после лютой стычки пары квадов с блок-постом свободовцев. Трое свободовцев, единственных уцелевших из всего того блок-поста, когда и квады, и пост накрыло волной мутантов. Этих пятерых как-то так спаяло общей бедой, что до сих пор не разлей вода. Антрацит вообще неизвестно, откуда взялся. Прибился раз к костерку, да так и ходит с отрядом вот уже пятый месяц. Были еще два проводника-разведчика аж из «Чистого Неба». Горячий с напарником, ныне бродящим где-то по округе со стонами «Мочи!», а тогда - вольным охотником Скрепкой повстречали их, израненных кабанами, когда ловили на Свалке кровососа по заказу Сидоровича. На заказ наплевали, отволокли сталкеров по одному к Валерьяну на Кордон, ну а потом чистонебовцы стали с ними мутантов отлавливать. Никто этих ребят не принуждал, они сами решили помочь своим спасителям долг с процентами отработать за срыв заказа, ну и как-то прижились.       Сам Горячий был вообще социологической химерой: дезертировал с военного КПП, затесался к бандитам, и даже быстро поднялся в бригаде Борова, потом ушел к свободовцам, от них - к долговцам, и в конце концов стал сам по себе, махнув долговскую униформу на неприметный комбез марки «Заря». Можно было бы подумать, что он импульсивен, но нет: всякий раз, «меняя окрас», он руководствовался вполне прагматическими, взвешенными соображениями. Родом он был из Карелии, и с детства привык думать, что называется, не торопясь. Потому прозвали его еще в бригаде Борова Горячим Финским Парнем, ну, или попросту Горячим.       Сейчас уже два месяца, как отряд подписался на работу с научниками. В отличие от Сидоровича или Бармена - пары жирных куркулей, хоть и не похожих внешне, но производящих впечатление едва ли не близнецов - профессор Сахаров, начальник экспедиции на Янтаре, платил по-царски. Правда, и запросы у него были куда специфичнее. То ему отлови пять штук зомбированных, да чтобы свеженьких, недельной давности максимум, и ни-ни их подранить. То срочно добудь ровно три штуки Пленок и одну Батарейку - типа, будут взаимный резонанс артефактов исследовать. То вообще - одновременно сними показания в трех разных местах, причем местах, по общему мнению сталкеров, «поганых». И для этого приходится в три стороны по трое расходиться, и торчать с аппаратурой едва не по полчаса, отстреливаясь от всяческой живности.       Антрацит вернулся из модуля, несколько озадаченный.       - Круголов сам не знае, - сказал он Горячему. - На там, где завод, все тишина, говорит, не отклонений. Юг, два километра - точковый... точечный источник. У него там что-то куда-то отклоняется - я не понял.       - Пси-активность? - коротко спросил Горячий.       - Да-да, - покивал Антрацит. - Сильно, Круголов говорит, но... - не найдя подходящего слова, он несколько раз стиснул и расслабил кулак.       - Локально, - разгадал Горячий его пантомиму.       - Локально. Он так сказал, да.       Вот напасть-то. Новая, неизвестная науке зараза. Угадайте, кто пойдет ее разведывать? Пока Сахаров в отъезде, и Круглов, слишком молодой для профессорского звания, за старшего в экспедиции, он ведь не упустит шанса покрасоваться. Вот, мол, какой я молодчага, не зря профессор, заслуженно: изучил новые аномальные проявления в Зоне. А то, что самостоятельно он сейчас и на сто метров от модуля не отойдет, об этом все скромно умолчат. Выезжает наука, как всегда, на крепком сталкерском горбу. Впрочем, пусть себе выезжает, если хорошо платит.       Горячий славы себе не искал - этим пусть всякие высоколобые развлекаются. Ему же, как и его разношерстной, похожей на пиратскую, команде было более чем достаточно прозаических денег. Ну, и кое-каких «эксклюзивных» вещей, которые нигде, кроме как у экспедишников, не достать. Сильнодействующие препараты, пси-волновые приманки, и еще целый перечень различных приблуд, что Сахаров милостиво и щедро списывает на «безвозвратные потери».       Горячий пристально посмотрел на юг. Обвел взглядом обширную заболоченную низину, и ему вдруг показалось, что где-то далеко, среди бурых пятен камыша, промелькнула колючая искорка, и оттуда, из густеющей темноты, на него кто-то взглянул. Кто-то любопытный, но при этом удивительно бесстрастный - словно сталкер был бабочкой, а там, на болотах в него прицеливался булавкой огромный энтомолог.       От этого ощущения Горячего передернуло. Никогда он не считал себя человеком впечатлительным, на нервишки не жаловался, но вот сейчас, прямо сейчас, хотелось спрятаться от этого взгляда-из-болот, забиться в самый дальний, самый укрепленный угол научного модуля, и надеяться, что булавка энтомолога его минует.       - Сегодня на южный сектор трое, - глухо сказал он. - По одному - на остальные. Спим в три смены, мужики.       Возможно, это было наитие, которому Горячий старался не доверять, не обдумав все, как следует, но этот бездушный любопытный взгляд...       Ладно, может, он зря паникует? Просто те самые нервишки, прочностью которых он так гордился, наконец, дали слабину?        «Нет, мэн, все куда хуже, - подсказал внутренний голос. - И ты это знаешь. А признать не хочешь».       - Надым, - окликнул сталкер флегматичного круглолицего северянина, из чистонебовских.       - Ась? - отозвался Надым.       - У тебя там твоя бормота осталась?       У Надыма, почти всю свою жизнь до Зоны прожившего, собственно, в Надыме, привычка к обжигающе крепкому спиртному в качестве универсального лекарства-от-всего была, казалось, впечатана в подкорку. Причем, популярные здесь водку и спирт он не слишком жаловал, предпочитая самостоятельно гнать некую неведомую темную бурду. Бывший свободовец Кондратий, неоднократно расширявший сознание самыми разными способами, весьма ценил варево Надыма, хотя постоянно жаловался, что, мол, неизвестно, откуда тот берет чистую нефть и дерьмо белого медведя, которые в составе определенно есть.       Надым даже не ответил. Молча подошел и протянул пузатую фляжку.       Единственный глоток пойла едва не вывернул Горячего наизнанку, но он все же нашел в себе силы проглотить жгучую жидкость. Глотка, как показывала практика, было вполне достаточно. Не успел он отпыхтеться и унять рвотные позывы, а по всему телу уже растеклось приятное тепло, а в голове снова все стало четко, ясно, на своих местах. И уже не было этого чужого взгляда на ночных болотах. Остались просто болота, привычные, даже спокойные.       - Уже лучше, - сказал Горячий, отдавая фляжку Надыму. Тот так же молча завинтил крышку и повесил фляжку на пояс.       Потоптавшись пару минут по двору, заставленному пустыми контейнерами и обнесенному колючей проволокой, сталкер окончательно успокоился.       - Так, мужики, отбой воздушной тревоги. Спим, как обычно, дежурим по четверо. Сами раскиньте, кто во сколько стоять будет.       Мужики растерянно переглянулись. Впервые на их памяти Горячий без видимых причин отменил собственное решение. Конечно, этого мало, чтобы поколебать его авторитет, но то, что командир несколько не в себе, решили многие. Разве что Надым никак не отреагировал. Дай ему волю, он бы сейчас спал, словно медведь в берлоге, и ничто бы его не беспокоило.       Лязгнула дверь шлюзовой камеры, негромко зашипело. В определенном смысле модуль научников был весьма похож на подводную лодку или космический корабль. Наружный воздух туда запускали лишь в случае крайней необходимости, довольствуясь обычно установками регенерации. Неизвестно, для чего все эти предосторожности, но им, ученым, виднее.       Из модуля вышел Круглов. Одет он был в полевой скафандр, и даже шлем нацепил. Хорошо еще забрало не опустил. Горячий вполне серьезно полагал, что, не надев скафандра, профессор наружу не выйдет, даже если в модуле случится пожар, и нужно будет тикать со всех ног.       - Горячий, можно вас на минуту? - позвал он, настороженно оглянувшись на остальных сталкеров.       - Не вопрос, профессор, - Горячий закурил, и только потом подошел к Круглову. Отчасти он и впрямь хотел курить, но куда больше его веселило неприкрытое отвращение молодого профессора к курящим в его присутствии людям.       Круглов поморщился, но возмущаться не стал. Это был плохой признак. Он явно хотел максимально засахарить то дерьмо, которое собирался им скормить.       - Я уже говорил товарищу... - Круглов махнул рукой в толстой перчатке в сторону Антрацита. В темноте тот был здорово похож на человека-невидимку без бинтов на роже.       - Антрацит. Просто. Не товарищ, - человек-невидимка белозубо улыбнулся.       - Да, Антрациту. Разумеется, - закивал поспешно Круглов. - Понимаете...       - Вы обнаружили в двух кэмэ отсюда неизвестную науке блямбу, - подсказал Горячий. - И все эти тучки обложные, - он выразительно дернул подбородком в сторону неба, - растут, можно сказать, ногами из все той же блямбы. Это охрененно расшевеливает ваше научное любопытство. Поправьте меня, если я в чем-то не прав.       - Определенно, правы, в некоторых тезисах, - Круглов замялся, словно пойманный за руку воришка. - Но все-таки, возможно, делаете поспешные выводы.       - Точнее, профессор, - Горячий поморщился. - Не люблю этот вот словесный балет. Говорите прямо - и нам с вами проще жить станет.       - В общем, я подумал... Экспедиция - до известных пределов, конечно - несет за вас ответственность. Все-таки, пусть внештатные, но вы - наши сотрудники.       - Изящный эвфемизм, профессор, - улыбнулся Горячий.       - Не иронизируйте, прошу вас, - Круглов посмотрел на него таким просительным, умоляющим взглядом, что сталкер вдруг подумал, будто своими завуалированными нападками пинает беззащитного котенка - и устыдился.       - Хорошо, простите, - глухо брякнул он, отведя взгляд и выдохнув столбик сизого дыма в небо, а не в сторону неуклюжего ученого, как собирался.       - Так вот, - Круглов помялся. - Если считаете целесообразным, снимите сегодня караул. Ночь пересидим в модуле всем коллективом. Уж как-нибудь девять человек-то разместим, а? Можно, конечно, поставить одного или двоих на верхнюю площадку, для спокойствия. Как полагаете?       Этого Горячий от молодого амбициозного и, как он полагал, совершенно не считающегося с людьми профессора никак не ожидал. Даже растерялся.       - Ну, пару постов можно оставить, - сказал он Круглову тихо, чтобы остальные не слышали. Не хватало еще раз за без малого полчаса взять, да и ни с того, ни с сего отменить собственный приказ.       - Неразумно, - Круглов поправил очки на переносице. - Посудите сами: при возможной опасности мы не усилим охрану, а, наоборот, ослабим. Я, может, чего-то не понимаю в тактике или как это там все называется...       Горячему понравилось это его «мы», словно профессор осознанно делил с ним ответственность. Где-то в глубине души даже шевельнулось нечто, похожее на уважение к этому нескладному очкарику.       - Нет, все правильно, - кивнул он и, глубоко затянувшись напоследок, отшвырнул сигарету далеко в сторону. - Насколько я понимаю, в модуле есть наружные камеры?       - Разумеется! - всплеснул массивными перчатками Круглов.       - А связь?       - Только что разговаривал с коллегами на Янове, передал им все данные, что имеются. Плюс - «красная кнопка». Это непробиваемо надежный искровой передатчик для вызова эвакуационной команды с Периметра.       - Бальзам на душу, - улыбнулся Горячий. - Прямо не знаю, что сказать. Разве что спросить, нахрена мы вообще здесь каждую ночь напрягаемся и почему еще ни разу нас всем кагалом внутрь не приглашали.       - А зомбированные?! - непослушные очки таки соскользнули с переносицы профессора и едва не упали: он успел их подхватить. - У нас все же не крепость! А у них - автоматы! Если их не держать подальше, они ж всех перестреляют просто через стены. И оборудование, оборудование... А образцы? Ведь все, понимаете - все! - под угрозой.       - А сегодня, значит, зомбированных не нужно опасаться? - Горячий и не хотел бы задавать Круглову неудобные вопросы и, фигурально выражаясь, ставить его раком, но все ж приходилось. Он отвечал не только за себя...       - Активность минимальна. Я даже не знаю, с чем это связано, - Круглов еще раз оглянулся на сталкеров, которые старательно делали вид, что не слушают разговор. - Когда вы в последний раз вступали с ними в бой?       - Третьего дня, вроде бы, - припомнил Горячий.       - А тучи когда появились? - физиономия Круглова прямо-таки засветилась торжеством.       - Третьего дня, - сталкер кивнул.       - А после что случилось?       - Да как в спячку впали все. Не видно и не слышно. Разве что шальной какой пройдет вдалеке, ну так на него даже патрон жалко тратить.       - Логично предположить, что вот та блямба, как вы выразились...       - Логично, - перебил Круглова Горячий. - Но вы-то сами в это верите? Настолько, что готовы снять охрану на ночь?       Круглов стушевался, опустил глаза и долго молчал. Сталкер даже подумал, что победил в споре, «зааргументировав» профессора. Однако тот, после мхатовской паузы, вскинул голову и энергично кивнул:       - Верю. Настолько. Пока там, - он махнул перчаткой на юг, да так, что она едва не слетела с его тонкой кисти, - стоит эта... аномалия, зомбированные будут именно, что в спячке. А вот когда она начнет двигаться, тут уж мы этот факт сразу засечем. Детекторы у нас все ж неплохие, хоть и отечественные.       - И все-таки я не совсем понимаю, - продолжал упрямиться Горячий. - От этой вашей штуковины ожидаются неприятности?       - Напряженность пси-поля там чудовищная, - признал Круглов. - Я никогда еще не сталкивался с подобными значениями. Это что-то очень и очень... не знаю, как и объяснить, но будь это обычный источник, как на заводе, вы бы все уже зомбировались или даже погибли. От подобного воздействия мозг попросту истечет кровью. Понимаете?       - А в модуле, значит...       - Модуль экранирован. Профессор Сахаров постарался. Наверное, слышали про его разработки?       - Доходили слухи, - покивал Горячий. - Но не думал, что дальше попугайской клетки на голову дело пошло.       - А вот однако ж! - не без гордости Круглов похлопал ладонью по гулкой металлической стене модуля, будто самолично изобретал и монтировал хитроумные системы защиты. - В общем, решать, конечно, вам, но я настоятельно рекомендую хотя бы сегодня заночевать внутри.       Горячий тяжело вздохнул.       - Хорошо, профессор, будь по-вашему. Однако, двоих на часах я все же оставлю. Пусть будут наготове, если что вдруг пойдет не так.       - Ну, тут уж вы вольны, - развел руками Круглов. - Думаю, часовые все-таки останутся внутри? Хотя бы в шлюзе?       - Разумеется.       Горячий созвал весь свой отряд в кружок около костра, вкратце, без подробностей изложил предложение ученых. Он уже ожидал какого-то непонимания, может быть, ропота, но все только обрадовались. Разве что флегматик Надым опять ничего не сказал, лишь пожал плечами и как-то странно, вроде бы даже с легкой досадой посмотрел на командира. Может, он, как белый медведь, страдает в этих широтах от жары и предпочитает сон на свежем воздухе? А может что-то открылось ему внезапно, что-то такое, чему у высоколобых экспедишников нет объяснения? Они ж там, на своих Северах через одного - шаманы...       В модуле расположились по-деловитому, будто образцовое строевое отделение. В узком коридоре уложили семь надувных матрасов - голова к голове, ноги к ногам. Все вдоль одной стены, чтобы оставался проход шириной... ну, примерно, как в поезде, в плацкартном вагоне. Матрасы - итальянские, добротные, бархатистые на ощупь - Круглов распорядился выдать из запасов экспедиции. Что ни говори, а обеспечение у научников - будь здоров!       Один пост Горячий решил расположить прямо в шлюзе. Выпросил самый неудобный и жесткий табурет, желательно колченогий - и поставил в тамбуре. Сидеть можно, а вот спать не получится: сверзишься с грохотом на стальную «рифленку». Второй пост - в «рубке», как называли это помещение сами научники. Здесь были мониторы всех камер наблюдения, сюда стекались все данные с разнообразных внешних датчиков, от банальных термометров до хитроумных счетчиков пси-излучения. Обычно здесь дежурил кто-нибудь из яйцеголовых, наверняка почитывая журнальчик или играя на ноутбуке - сам Горячий уже давно положил болт на компьютерные игры, ибо реальность вокруг была покруче всякой виртуальности.       Круглов оказался, вопреки ожиданиям, довольно гостеприимным хозяином. Остальные экспедишники от сталкеров носы воротили, старались даже не прикасаться к ним и поменьше ходить по участку коридора, где команда обустроила временную казарму. Что их отпугивало - неизвестно. Может, почитали сталкеров безнадежно заразными? Или просто принимали их за толпу вооруженных бомжей?       Круглов же сам разнес разогретые коробочки-пайки, обжигая ладони: они у него даже покраснели. Потом долго суетился и все интересовался, удобно ли «гостям» и не хотят ли они на сон грядущий посмотреть фильм. У научников на втором этаже модуля был небольшой конференц-зал - на двадцать мест, и то в тесноте. Там они ежевечерне что-нибудь смотрели из новенького или хорошо забытого старенького - на здоровенном плазменном экране.       Сегодня «давали» «Заражение», относительно свежий фильмец, но, на взгляд даже Горячего, который, как ни крути, а считал себя человеком вдумчивым, этаким интеллектуалом среди записных «людей действия», фильм был занудный. Вся эта возня с вакцинами, гомеопатией, медленными, но неотвратимыми смертями... В общем, до конца сеанса из сталкеров досидел только Надым. А вот научники чуть не кипятком писали, в голос споря, где герои вели себя правильно, а где - «я бы на их месте...», и «бла-бла-бла» с тяжеловесными научными терминами. Один чудак даже достал калькулятор и принялся высчитывать некий «коэффициент вирулентности».       Отбой для своих Горячий объявил в полночь, а первые два часа караула отдал Антрациту и Шахтеру - они неплохо ладили, благо Шахтер был из свободовских, и Антрацит для него стал кем-то вроде апостола самого Джа: странно было бы, если свободовец вдруг накрепко не поладил с единственным в Зоне негром.       Сам себя Горячий в график не вписывал. Вместо этого решил спать по часу через час, чтобы угадать в каждую смену. Да и Круглов, после недолгой беседы, сунул ему украдкой пузырек каких-то «колес», судя по всему, экспериментальных. На этикетке - ни единого намека на состав или формулу. Только странное обозначение R-12207 и штрих-код.       - Стимулятор, - пояснил Круглов. - Одна таблетка - час времени. Скачешь, как кузнечик. Субъективное время растягивается примерно втрое. Представляете возможности?       - То есть, все тормоза, а я живу в три раза быстрее? - догадался Горячий.       - Именно, - покивал Круглов. - Только учтите: и организм изнашивается куда быстрее. Все симптомы прогерии могут проявиться уже через неделю регулярного приема.       - Это как?       - Это поседеете, впадете в маразм, превратитесь в ходячий изюм. Под себя ходить начнете и ругаться на молодежь, - Круглов хохотнул. - Короче, не меньше девяноста шести часов между сериями. Серия - пять таблеток. Одновременно две - инсульт пятьдесят на пятьдесят. Три - почти гарантированный инсульт, инфаркт и, скорее всего, отказ печени. Так что аккуратнее. Я предупредил.       Около полуночи модуль затих. Научники - а их Горячий насчитал семь человек вместе с Кругловым - разбрелись по своим каморкам, похожим на двухместные купе. Остался «ботаник» в рубке, да Круглов все никак не мог успокоиться и все бродил по модулю, словно привидение, натыкаясь на углы при тусклом красном свете «ночников». Все-то его беспокоило: то слепо сощурится, уткнувшись самым носом в панель противопожарной системы и что-то там пытаясь разглядеть, то проверит датчики давления и показатели атмосферы, то вдруг начнет в который раз пересчитывать пистолеты и патроны в металлическом оружейном шкафу.       - Беспокойный слишком, - шепнул Горячему свободовец со странной даже для «Свободы» погонялой Дядя Шприц. - Но, кажется, правильный киндер. Зря мы на него гнали...       - Может и зря, - согласился Горячий.       Он и сам уже начал понемногу сожалеть, что завел себе привычку подначивать Круглова при всяком удобном случае. Вспомнил даже свою армейскую службу, когда ему только-только навесили лычки и всучили отделение, в котором он оказался самым младшим по возрасту и, соответственно, самым неавторитетным. Ему вот так же приходилось нервничать из-за пустяков, ворочаться с боку на бок еженощно, уже предвкушая, как с утра «дедушки» демонстративно не выйдут к утреннему осмотру, а песочить командир роты будет его, сержанта, пусть и младшего. Сложно быть начальником, вождем, да и просто - ответственным «папой на хозяйстве», когда все окружающие считают тебя просто малолетним выскочкой.       Ночь постепенно брала свое. Разноголосо храпели сталкеры, и особо заливисто - с молодецким посвистом - Надым. В тамбуре грохнула табуретка, и Горячий весело заулыбался: раздолбай Шахтер получил на сегодня первый урок бдительности на посту. Круглов, наконец, угомонился и ушел в свою отдельную келью - и там еще долго шуршал клавишами ноутбука. Антрацит с дежурным «ботаном» тихо разговаривали о чем-то.       В кои-то веки - спокойная ночь. По крайней мере, начало ее вполне спокойное. А дальше видно будет, что к чему.       Он потыкал в наладонник, устанавливая будильник. Потом растянулся на упругом надувном матрасе и, положив ладони под голову, смежил веки...