МоноХром. Ржавчина

      Разведчики ушли часа два тому назад.       Морж то и дело выглядывал в окно, ожидая увидеть, как возвращаются Броня и Фома. Понимал, конечно, что рано начал волноваться, и беспокойство это напрасное. Но ничего не мог с собой поделать: покусывало, дергало, будто разболевшийся зуб.       - Нехорошее место, - глухо сказал Серп, словно заразившись его нервозностью. Впрочем, вряд ли здесь применимо понятие «словно» - как ни крути, а все они почти что телепаты. Побочный эффект власти Монолита, так сказать.       - Мы здесь ненадолго, - произнес Морж, и только потом задумался: к чему это он? Изначальный-то план был обосноваться на этом холме. Возможно, даже перезимовать, благо место безлюдное. А то, что неуютно - оно и к лучшему. Какая-никакая, а гарантия от непрошенных гостей.       И все же сказал. Не просто подумал вслух - даже подумать-то толком не успел. Решение созрело само собой, и в ту секунду показалось единственно верным. Так нужно. Не сидеть. Двигаться. Движение - жизнь. Сегодня еще можно здесь переночевать. Максимум - две ночи. Но не дольше.       Он потер кончиками пальцев лоб над переносицей. Где-то там, внутри костяной коробки засел небольшой, но чертовски злой комочек боли. Морж только теперь обратил на него внимание, хотя готов был поспорить, что болело довольно давно.       - Эй, командир, все в норме? - обеспокоенно спросил Тихий, видимо, что-то заметив. Или, может, почувствовав.       - Вполне, - ответил Морж. - А что, выгляжу хреново?       - Просто подумалось, - тот пожал плечами: мол, не хочешь говорить - твое право.       Время тянулось еле-еле, словно весь мир застрял в густой липкой патоке, душной, тяжелой. Серп переползал от окна к окну на корточках, стараясь не высовываться. Тихий, прикрыв глаза, «водил» по окрестностям Исчадие. Морж сидел почти без движения: лишь время от времени поднимал руку - потереть лоб. Не то, чтобы это помогало - просто создавало иллюзию облегчения.       Тишину пробил навылет гулкий удар, совсем близкий, похожий на пистолетный выстрел. Все отреагировали образцово, прямо как в кино: на звук взметнулись три ствола, почти синхронно.       На полу, около дальней от входа баррикады валялся тот самый портрет Горбачева. Свалился, верно, от сквозняка.       Все трое переглянулись. Сперва криво усмехнулся Серп. Потом Тихий обозвал ни в чем не повинного генсека «меченым мудилой». И в конце концов нервное напряжение прорвалось смехом. Они хохотали, словно малые дети, забыв об осторожности. Наверное, их можно было услыхать за целый километр - в этакой-то тишине.       - Нападение человека-глобуса! - смеясь, воскликнул Тихий.       И - ответом на шуточку - портрет медленно поднялся в воздух и, покачиваясь, двинулся на него.       Все разом замолчали. Тихий издал судорожный всхлип, чем-то похожий на икоту. Серп машинально прицелился в знаменитую пятнистую лысину последнего советского руководителя, даже не задумываясь, что стрелять в портрет - форменный идиотизм.       - Бюреры! - шепнул Морж.       Горбачев покачался в воздухе и вдруг, словно брошенный невидимой и очень сильной рукой, врезался в стену, едва не раскроив Серпу череп. Тот успел уклониться, но щепка от разлетевшейся рамы чиркнула его по щеке, оставив приличную царапину.       - С-сука, - прошипел он.       Из мебельного хаоса баррикады взлетели две табуретки и острый обломок швабры. Такой кол, умело запущенный, может и комбез просадить. А бюреры - умелые метатели всяческого хлама.       Рассохшееся за двадцать с хвостиком лет дерево, ударяясь о стену, словно взрывалось, разбрасывая целые облака щепы. Примерно так выглядит в голливудских фильмах попадание пушечного ядра в борт парусника. Острые обломки не хуже шрапнели шинкуют человеческую плоть.       Моржу даже не пришлось отдавать приказ: и Тихий, и Серп следом за ним рванули в переднюю комнату и там укрылись за стенкой. С другой стороны по стене продолжали вовсю лупить деревяшки. Шум стоял как при канонаде.       - Сколько их здесь?! - воскликнул, рефлекторно пригибаясь при очередном ударе, Тихий.       Вопрос, конечно, был риторическим. Откуда ж кому знать? Кто их считал? Да и кто знает, где пределы сил у бюреров? Возможно, он там всего один. Просто матерый.       В соседней комнате что-то взорвалось. Как граната из подствольника. Во всяком случае, звук был очень похожим. Только это была не граната. Это разлетелась во все стороны баррикада, словно по ней пнул великан-футболист. С пронзительным - во всяком случае, так показалось Моржу - звоном посыпались остатки оконных стекол, вынесенных запущенными, словно из пушки, столешницами, тумбами, стульями. Со стороны и впрямь могло показаться, что в здании произошел взрыв.       - Хьюстон, у нас проблемы, - нервно хохотнул Тихий.       Серп проворчал что-то - Морж не разобрал, но догадался, что цензурными были только предлоги и местоимения.       Откуда-то издалека, из гулкого нутра здания, такого, на первый взгляд, маленького, пополз по голым стенам утробный рев. Ревела тварь голодная, злая, но, что самое мерзкое - разумная. Как это можно было понять по нечленораздельным звукам, Морж сказать затруднялся, но каким-то образом понял. Бюрер был еще далеко, но он умудрялся ощущать его, словно... На ум пришло определение «пред-видеть». Так вот, Морж «пред-видел» его как рокочущее темное облако, медленно ползущее по длинному коридору.       - Срань Господня... - прошептал он потрясенно. - Всего один!       - Да ну нах! - скептически хмыкнул Серп.       - Один, один, - подтвердил Тихий.       - Вы че, ясновидящие, что ли? - скривился тот.       - Типа того, - без тени иронии ответил Тихий.       И Морж понял: а ведь он прав. Экстрасенсорика, телепатия - называйте, как хотите - но сам он именно знал, а не догадывался...       - Бред какой-то, - Серп отчаянно замотал головой, словно пытаясь прогнать из мозгов некую несуразицу, мешающую нормально жить. - Осталось только мне...       Он не договорил.       Некая упрямая сила вырвала из рук Моржа «страйкер» - тот даже не успел ничего сообразить. Дробовик взвился в воздух и, поводя стволом из стороны в сторону, плавно полетел в соседнюю комнату, словно у него там вдруг нашлось неотложное личное дело.       Рокочущее темное облако на картинке с обратной стороны век остановилось. В его бурлении, в его рокоте чувствовалось замешательство. Бюрер будто растерялся и не знал, что делать. Видимо, в первый раз «схватил» оружие.       - Я думал, пристрелит, - выдохнул Тихий.       - Я тоже, - покивал Морж.       Серп промолчал. Он вообще застыл соляным столбом.       Морж опасливо выглянул в дверной проем. «Страйкер» завис над разрушенной баррикадой. Словно человек-невидимка с огромным револьверным дробовиком собирался дать бой бюреру.       Темное облако снова двинулось вперед. Рев его был на этот раз откровенно угрожающим, и в то же время в нем слышалось нечто, похожее на страх. Этакое дребезжание, будто бюрер совсем по-человечески «давал петуха».       За стенкой загрохотало, залязгало, и Морж снова выглянул. Обломки дерева взлетали с пола, подобно зенитным ракетам и лупили по парящему дробовику. Это напоминало, как маленький ребенок, схватив незнакомую вещь, тут же пытается ее разломать, чтобы глянуть, что внутри. Но Морж был готов поклясться, хотя и не понимал источника своей уверенности: бюрер вовсе не любопытством руководствуется, а страхом на грани паники.       Дробовик мотался под ударами, но непременно возвращался на одну и ту же линию прицеливания. Человек-невидимка целился в мутанта.       Что здесь, черт возьми, происходит?! Подрались два бюрера, и второй, тот, что завладел «страйкером», собирается хорошенько нашпиговать собрата-недруга картечью? Может, и так. Однако второго мутанта Морж не ощущал, не «пред-видел». А, впрочем, должен ли был? Да и есть ли оно вообще, это самое «пред-видение»? Может, просто воображение разыгралось?       «Страйкер» загавкал огромным огнедышащим мастифом. Раз, другой, третий. Перерыв. И снова - раз, два, три. Своеобразный вальс...       Темное рокочущее облако в тесноте коридора пошло волнами, расползлось клочьями, и Морж наконец «увидел» бюрера. Уродливый гном, весь в складках бурой плоти, прикрытый драным балахоном, кое-как скроенным из картофельных мешков. Маленькие, светящиеся серебром глазки на губастом бульдожьем лице полыхали голодной злобой и ненавистью к чужакам.       Гум! Гум! Гум!       «Страйкер» вновь отсчитал вальс, и остатки облака вокруг бюрера сдуло, словно мощным вентилятором. Где-то в районе плеча на мешковине его балахона проявилось темное, почти черное пятно: как минимум, одна картечина таки достала тварь.       Бюрер с ревом воздел руки - землистые грабли с кривыми толстыми пальцами. Темное облако стало вновь собираться вокруг него, но уже не такое густое, больше похожее на клубы сигаретного дыма.       Гум! Гум! Гум!       Еще три или четыре пятна на балахоне, и опять исчезло едва наметившееся облако. Бюрер попятился, все так же держа руки поднятыми перед собой, будто защищаясь ладонями от выстрелов.       Клац... клац...       «Страйкер» с лязгом упал. Патроны в барабане закончились, а человек-невидимка был, похоже, не в курсе, как перезарядить дробовик.       Бюрер все пятился, и уже не предпринимал попыток швыряться всяким хламом. Единственной его целью сейчас было унести ноги до времени, собраться с силами и атаковать снова, когда наступит подходящий момент.       - Мочи его! - воскликнул Морж и первым ринулся к проходу в коридор. Лишь вскочив на ноги и сделав три шага, он осознал, что безоружен. Это ведь его «страйкер» валяется сейчас пустой железякой на полу. Он выдернул из кобуры пистолет и вдруг напомнил себе того самого политрука, который поднимает красноармейцев в атаку на врага. Политрук был убит через несколько секунд после исторического фотоснимка. Оптимизма это не внушало. Тем не менее, Морж уже не мог остановиться. Он выскочил в дверной проем, припал на колено и стал всаживать пулю за пулей в темный приземистый силуэт бюрера.       Пули в большинстве своем пролетали мимо мутанта, огибая его по каким-то немыслимым траекториям. Пистолет рвался из пальцев, будто сильная и скользкая рыба, и Моржу пришлось обхватить рукоятку обеими руками. Но раз или два он все же сумел попасть, обхитрив гадину: заметил, что пули облетают бюрера в основном поверху, высекая искры из бетонного потолка, и три последних выстрела, - прежде, чем магазин опустел, - сделал заметно ниже, практически в пол под ногами твари.       Хитрость удалась - мутант взревел от боли и удивления.       Над плечом Моржа застучал автомат. Очереди короткие, экономные, хотя и «в молоко».       - С-сука-а, - сквозь стиснутые зубы шипел Тихий, старательно возвращая автомат на линию огня: его тоже выкручивало из рук, словно мощным газовым ключом.       Неожиданно в воздухе промелькнуло что-то гораздо массивнее и медленнее, чем пуля, но все же достаточно быстрое. Размазанная черная рыбка, так показалось Моржу. С высоким, мелодичным, камертонным звоном она устремилась прямиком к бюреру и вдруг зависла в полуметре от его напряженных, сведенных заметной судорогой ладоней.       Мутант снова взревел. Автомат Тихого, вывернувшись, чиркнул очередью по потолку и с грохотом упал на пол далеко позади. На голову Моржа посыпалась колючая бетонная крошка. Пистолет тоже сделал кульбит и вылетел, едва не раскроив ему лоб, и останься в магазине хоть один патрон - наверняка он получил бы пулю.       - Ни хрена ж себе! - воскликнул Тихий, прячась за стеной.       Морж тоже ушел назад ловким перекатом и притаился по другую сторону дверного проема.       - Видал?! - сдавленно прошипел Тихий.       - Видал что?       - Это мой нож! - он выразительно хлопнул ладонью по пустым ножнам. - Какая-то сука слевитировала у меня нож!       Нож висел в воздухе, мелко вибрируя и медленно приближаясь к бюреру. Мутант напрягал весь свой телекинетический потенциал, отталкивая клинок от себя, но был ранен и, кажется, понемногу сдавал позиции: черное матированное лезвие подвигалось вперед медленно, но неумолимо.       Морж ясно видел, как вокруг бюрера замаячили туманные оранжевые сполохи. И готов был поклясться: так выглядит настоящий страх. Кем бы ни был таинственный невидимка, пусть даже другим таким же гномом-телекинетиком, сейчас он играл на стороне сталкеров, и Морж искренне желал ему победы.       Острие ножа колебалось. Видно было, как оно выписывает в воздухе «восьмерки». Вероятно, это как с одноименными полюсами магнита: попытаешься свести их вместе, и они начнут вот так же выплясывать. Трудно даже представить, какая чудовищная, нечеловеческая силища нашла сейчас на себе подобную на самом кончике клинка.       Нож сантиметр за сантиметром подвигался вперед. Бюрер отчаянно сопротивлялся и уже не обращал внимания ни на Моржа, ни на Тихого. А те застыли, завороженные зрелищем, и начисто позабыли и о собственном разряженном оружии, и об опасности, которая еще совсем недавно так явно им грозила.       Наконец, острие миновало ладони монстра, будто продавив невидимую упругую перепонку, и пошло, кажется, быстрее. Бюрер попятился, хрипло вздыхая, словно отчаянно запыхавшийся бегун. Нож не отставал ни на сантиметр - двигался за ним, как приклеенный.       Вскоре силы мутанта совсем иссякли, и лезвие медленно, с заметным дрожанием, коснулось его шеи где-то в районе заплывшего жиром кадыка. Бюрер пискнул, скорее от растерянности, нежели от боли - он, кажется, отказывался верить в происходящее. А нож уже погружался в его горло - пугающе медленно, с подчеркнутой жестокой неотвратимостью. Если бы это был резкий удар, было бы не так страшно. А так это даже не убийство, а умерщвление. Морж даже ощутил жалость к незадачливому мутанту.       Нож вошел в горло по самую рукоять, а бюрер все еще стоял прямо, хотя, казалось, уменьшился в росте на добрую четверть. Может, упал на колени? Глаза его, еще десяток секунд назад горевшие серебристым огнем, потускнели, будто на полированное серебро щедро нанесли матовое покрытие. Такое же белое, но без блеска, без глубокой зеркальной прозрачности. Писк превратился в хрип, затем - в прерывистое шипение.       Бюрер повалился лицом вниз, но так и не опустил рук, словно боролся до самого конца. Торчащая из шеи рукоятка уперлась в пол, и голова вывернулась на сторону. Под подбородком мутанта стремительно расползалось темное пятно, а сам он, как никогда, стал похож на огромный мешок картошки, грязный и обтрепанный.       Сомнений не было: издох.       Морж и Тихий переглянулись и, как по команде, выдохнули.       - Занятно, - улыбнувшись, сказал Тихий.       - Лучше автомат подбери, - негромко посоветовал Морж, не переставая прислушиваться к звенящей тишине. - Здесь, похоже, еще одна тварь имеется.       Сам он поднял «страйкер», покачал рукоятку, проверяя работу механизма и принялся вставлять в гнезда барабана патрон за патроном. Когда он цеплял латунные донца из патронташа, пальцы так и плясали, и приходилось сжимать их крепче, чтобы попасть в камору.       «Выпить бы не помешало», - подумал Морж, отрешенно глядя на трясущиеся руки. И только сейчас вспомнил, что их было не двое, а трое.       - Где Серп? - спросил он.       - Здесь был. Вроде, - неуверенно ответил Тихий и заозирался.       Серп нашелся у самой входной двери, на полу. Он сидел, привалившись спиной к стене и вытянув ноги во всю длину. Бледный, словно свежий покойник. Лицо его, шея и кисти рук бугрились набухшими венами. Глаза были закрыты, но зрачки метались под веками, словно он видел сон, губы шевелились, и на них алой струйкой стекала из носа празднично яркая кровь.       - Серп, ты чего? - Тихий потрепал его за плечо.       Никакой реакции. Разве что безвольно качнулась в сторону голова, плеснув парой капель крови на пол.       - Не трогай, - не попросил - приказал Морж. Он примерно представлял, что творится с Серпом, но спросили бы - ответить не смог. Знание это маячило где-то на ближних задворках сознания, будто слово, которое вертится на языке, а вспомнить никак не получается.       - Помочь же надо!       - С ним все будет в порядке. Оставь его, - Морж слегка повысил голос, и Тихий даже отшагнул назад: такой властностью от него вдруг повеяло.       Прошла минута, другая - оба напряженно молчали. Морж старался не смотреть на Тихого, ощущая перед ним нечто вроде вины. В конце концов, он не был командиром, и руководил лишь в силу молчаливой всеобщей договоренности. Теперь же власть как-то незаметно становилась такой же естественной чертой, как отпечатки пальцев или узор на радужке - присущей только ему.       Не хватало еще зашипеть: «Моя преле-с-с-с-сть!»       Морж невесело усмехнулся, покачал головой. Краем глаза заметил, что Тихий то и дело бросает на него настороженный и недоуменный взгляд.       - Я в порядке, - миролюбиво, словно извиняясь, сказал он. - Вся эта жесть...       Не договорил, намеренно оставив фразу открытой.       Тихий, как Морж и ожидал, сам придумал ему оправдание:       - Да, мужик, нас тут всех немного зашкаливает. С Серпом, вон, тоже нелады.       Хотя с ним-то как раз было уже куда лучше: пальцы, минуту назад сведенные судорогой в крючья, как у страдающего артритом старика, теперь расслабились. Дыхание стало глубоким и ровным. Струйка крови иссякла, загустела под носом жирной блестящей полоской. На первый взгляд, Серп просто глубоко и крепко спал.       - Я попробую свой нож забрать, - Тихий поднялся, подхватил автомат. - Прикроешь?       - Тогда махнемся, - Морж протянул ему «страйкер». - А то могу тебе со спины полкило свинцовых приветов накидать. У меня ж картечь.       - Понял, - Тихий улыбнулся и взял дробовик.       В длинном и темном коридоре, с одним лишь окном в самом дальнем конце, было тихо. Морж даже подумал, что это как-то непривычно. Для него этот коридор уже запечатлился как поле боя, ярко зримое его «пред-видением».       Тихий «гусиным шагом», выставив перед собой дробовик, подобрался к темной туше бюрера. Осмотрелся. Показал жестом, что все в порядке. Потом, поморщившись, потянул из горла мертвого мутанта клинок. Но едва сунул его в ножны, как тот, словно на пружине, выпрыгнул и завис в воздухе.       Тихий отшатнулся и прицелился в своенравный нож.       - Да мать вашу за ногу! - выругался он. - Еще один?!       Нож покачался немного и со звоном упал на пол. На этот раз Тихий пошевелил его носком ботинка прежде, чем брать в руки.       За их спинами закашлялся и пошмыгал носом Серп. Звук этот в напряженной тишине прошелся по нервам электрическим разрядом, и Морж поневоле, на голом автоматизме развернулся в его сторону и едва не выстрелил.       - Вот это приход, - хрипло сказал Серп. - Мужики, вы где все?       Он все так же сидел, привалившись к стене, был все так же бескровно бледен.       - Перепугал, братишка, - беззлобно укорил его Тихий. - Ты чего расклеился-то?       Тот хитро щурился, с минуту молча смотрел то на него, то на Моржа - и все улыбался.       - Ну, не тяни резину! - Тихий легонько пнул его в бедро, по-дружески так.       Морж уже приблизительно догадывался, что сейчас будет, но все же и у него от удивления перехватило дыхание, когда вместо ответа Серп скрючил пальцы, и злополучный нож опять выскочил из ножен Тихого и принялся летать кругами посреди комнаты.       - Хотите верьте, хотите - нет, но я теперь - Копперфильд, - засмеялся Серп, глядя на вытянувшиеся лица соратников. - Копперфильд, мать вашу!       И, подняв обе руки, он устроил хоровод из трех ножей и запасного магазина, стартовавшего, словно ракета, из подсумка Тихого.