МоноХром. Ржавчина

      Добравшись до тесной каморки, Вик без сил повалился на ящик, служивший ему кроватью, и, кажется, потерял сознание.       Когда очнулся, боль с новой силой скрутила тело. Началась лихорадка. В таком состоянии он был совершенно беспомощен, и если тот же Зелибоба по здравому размышлению прикончил его или хотя бы бросил, сбежав, это было бы вполне ожидаемо, логично.       Но Вику повезло. Зелибоба остался. Мурашка - тоже. Они демонстративно не разговаривали и вообще словно бы не замечали друг друга. Мурашка подкармливала щепочками костер. Зелибоба набирал в двухкубовый шприц нечто прозрачное из фигурной ампулы.       - Что это? - спросил Вик. Вряд ли парень его понял: свой невнятный хрип он и сам не разобрал.       - Что-то очень убойное, - хмыкнула, не оборачиваясь, Мурашка. - Сейчас траванет тебя по-тихому, и дело с концом.       - «Медуза-34», Старший, - будто извиняясь, сказал Зелибоба. - Могу не колоть, если боишься. Только других шансов еще меньше.       «Медуза-34». Экспериментальный препарат с кучей побочных эффектов и дичайшим отходняком. Но, как ни странно, почти панацея. Правда, с дурацким раскладом - пятьдесят на пятьдесят примерно. Скукожит обязательно, это к гадалке не ходи. В любом случае организм скручивает, словно его невидимые лапы, будто тряпку, выжимают.       Да, эту дрянь Вик помнил хорошо. Шесть раз наблюдал ее действие, и шесть раз это выглядело форменной пыткой.       - Я еще не умираю, - уже куда отчетливее прошептал он.       - Тебе так кажется, - вдруг тихо сказала Мурашка. - Выглядишь ты гарантированным покойником. До утра дотянешь - считай, повезло.       - Я вколю, командир, - уверенно и бодро сказал Зелибоба. - Хуже-то точно не будет.       - Нет! - вскрикнул Вик в панике, пытаясь отстраниться от угрожающе блестящей иглы шприца.       «Медуза-34» была одним из секретов «Монолита», во всяком случае, в клане каждая ампула выдавалась под счет, с номером и строжайшей отчетностью. Это адово варево гнали непосредственно в Зоне, но где точно - Вик не знал. А вот что ему было доподлинно известно, так это то, что «Медуза» - проект американской фармацевтической компании. Не особо таясь и не пытаясь блеснуть фантазией, янки назвали его в честь потенциально бессмертной медузы - мелкой твари из южных морей, чьи биоматериалы послужили препарату основой. В условиях Зоны эта вечно молодая планктонина научилась как-то взаимодействовать с человеческими белками, и с тридцать четвертой попытки выдала на-гора «лекарство-от-всего-на-свете».       Вик сам видел палец, выросший на месте оторванного взорвавшимся на ладони пиропатроном. Видел, как за считанные часы срастаются переломанные кости. Как бойцу с огнестрелом брюшной полости просто зашили дырку и вкололи «Медузу», даже не утруждаясь вынуть пулю. Ни перитонита, ни даже самого легонького сепсиса. А пулю тот мужик отложил под кустом на третий день.       А еще он видел человека, гниющего заживо, словно в ускоренном воспроизведении. Кровавый пот, кровавая моча, кровавые сопли и кровавые слезы - такого не делает даже радиация.       - Убери это от меня, - приказал Вик, и хотел было оттолкнуть от себя шприц, но не мог и пошевелиться: настолько ослабел.       - Не выпендривайся, - посоветовала Мурашка почти сочувствующе. - Терять и в самом деле уже нечего.       Вик запаниковал. Тяжелая рука Зелибобы легла на его плечо, и он затрепыхался, словно заяц в силках. Но толку от этого было немного.       - Не дергайся, Старший, - мягко сказал парень. - Разве ты не за этим к нам приходил? Ты ж именно «Медузу» искал, ведь так?       Вик растерялся. Он вовсе не за отравой шел. Он спасал Мурашку. А вот что искала Мурашка, отправившись «на охоту»?       Шприц размашисто, безо всякого пиетета и жалости воткнулся в плечо прямо сквозь ткань комбеза. Вик почувствовал, как под напором препарата хрустят, раздаваясь в стороны, мышечные волокна. Будь у него чуть больше сил, он бы, наверное, вырезал из себя «Медузу», пусть даже вместе с мышцей. Лишь бы только та не разбежалась по организму, лишь бы не отравляла саму его суть. Вик не боялся смерти, нисколько. Он боялся такой смерти. А пуще того, боялся остаться в живых, если вдруг «Медуза» не сработает, как нужно.       - Если скажу, убей меня, - попросил он Мурашку.       - Запросто, - девушка демонстративно щелкнула предохранителем трофейного «зиг-зауэра». Зелибоба покосился на нее с явным осуждением, но ничего не сказал. Просто слегка сжал ладонь Вика: мол, не бойся, все будет хорошо.       Прошло минуты две, вряд ли больше. «Медуза-34» ползла по жилам густой жгучей кислотой. Во рту пересохло в момент, и Вик даже не мог шевельнуть языком, разлепить губ, чтобы попросить воды. Тем не менее, Мурашка прекрасно поняла, что ему нужно - уж не пресловутая ли женская интуиция? - и осторожно напоила его из теплой фляжки.       Когда препарат добрался до израненной спины, началось страшное. Вик как-то читал про средневековый способ помучить узника: исполосовать спину плетью, а затем втереть в раны соль. Ему не приходилось пробовать это на себе, но, наверное, было похоже. А к острой жгучей боли примешивалось донельзя отвратное ощущение: кожа на спине - или что-то под ней - мелко и часто шевелилось, будто там хозяйничали черви.       Трещали мышцы, скрипели, разрастаясь до нормы, кости и хрящи, во все стороны ползли по телу тяжи новых нервов. Паникующий мозг бросал во все стороны сущий хаос двигательных сигналов, и руки, ноги, живот, шея - все пришло в движение, которое Вик не мог контролировать при всем желании.       Его бросило на пол. Голову вывернуло едва не на сто восемьдесят градусов. Еще немного, маленькое перенапряжение взбесившихся мышц, и шея сломается. Пальцы левой руки впились ногтями в бедро - и вырвали клок штанины вместе с куском плоти. Вик закричал. Во всяком случае, голосовые связки пока что ему подчинялись.       Рука продолжала мять кусок мяса, словно глину. Он чувствовал, как меж пальцев струится кровь - его собственная. Липкая, теплая, почему-то комковатая.       - Ни фига себе, - потрясенно выдохнул Зелибоба, отойдя от корчащегося на полу Вика на безопасное расстояние. - Я не знал, что так бывает. Обычно как-то проще все...       - Ну, тебе думать в принципе не обязательно, - съязвила Мурашка. - Знаешь, почему он тебя не убил?       - Почему же? Просвети меня.       - Ему рядом нужен кто-то еще более неразумный, чем он. Чтобы комплексами не обрасти.       - Дура ты, - тихо сказал ей Зелибоба.       - А штука-то и впрямь сильная, - Мурашка покивала, вроде как даже с уважением. - Глянь, что творит...       Дыра на ноге Вика, там, где он сам себе вырвал кусок мышцы, перестала кровоточить, затянулась мутной, полупрозрачной пленкой. Он уже знал: не пройдет и часа, как эта пленка превратится в свежую розовую кожу, по-младенчески нежную и здоровую. А вот рытвина останется. Почему так происходит, Вик не знал. Ведь все остальное как-то регенерирует, чудодейственно восстанавливается, а вот такие вещи остаются. Наверное, эта самая медуза, из которой варят препарат - особа весьма тщеславная. Любит оставлять метки. И подобные шрамы на людских телах - что-то вроде надписи «Здесь был Вася».       Потом Вик впал в беспамятство. То есть, он примерно представлял, где он и что с ним, но проклятущая отрава окончательно пробилась через гематоэнцефалический барьер и начала хозяйничать в мозгах, забивая эфир галлюцинациями, смещая воспрятие.       «Зря не убил этого горе-лекаря», - подумал Вик. Зелибоба тут же растаял в воздухе, словно его и не было. Даже тени не осталось. Зато стены как-то изогнулись, будто комнатушка хотела вывернуться наизнанку.       - Мурашка, - позвал он, но и девушка тоже исчезла.       Вик остался один в пространстве с искривленной метрикой. Его пальцы рассыпались золотистым песком и вновь собирались из вихрящихся песчинок. Тело стало податливым, словно воск, и кто-то невидимый и неведомый изнутри лепил его заново, безжалостно комкая и расплющивая, перекручивая и разрывая.       «Пересборка», - прозвучало в голове. И Вику вдруг захотелось выдрать этого говоруна, выбросить, растоптать, как паразита. Вряд ли это было разумным, но Вик прекрасно понимал: он не властен не только над телом, но и над мыслями. Он сейчас клинический шизофреник, пусть и временно. Хорошо бы не постоянно - а то ведь, говорят, от «Медузы» и такое случается.       «Пересборка», - повторило существо в голове, и он вцепился в него непослушными, скрюченными, рассыпчатыми пальцами. Потащил наружу, выбросил. Каким-то остатком здравого смысла понял, что вырвал себе глаз. Эта же здравомыслящая его часть завопила от ужаса, а Вик-шизофреник прихлопнул глаз кулаком, и радовался при этом, как ребенок.       Какая, к черту, пересборка?! Он так сам себя сейчас добровольно и радостно расшвыряет на запчасти!       - Вяжите меня! - сумел крикнуть Вик, хотя не понимал, кому кричит: вокруг никого не было. То есть, сумасшедшая его часть была уверена, что он один, а затертый в дальний уголок сознания здравомыслящий Вик помнил, что здесь, невидимые и неслышимые... друзья? Или кто они? Невольные попутчики?       Никто его вязать не стал. Наверное, крикнуть не сумел - ему всего лишь подсунули убедительную галлюцинацию.       «Пересборка», - с нотками ехидства сказал кто-то в голове. Мол, думаешь, избавился от меня? Нет, дружище, ты всего лишь избавился от бинокулярного зрения и приобрел изящно отвратительную пустую глазницу.       И Вик начал биться головой о земляной пол. Мерно, сильно - чтобы бы гарантированно выбить этого пересборщика из мозгов...       Очнулся он совершенно дурным. Не зная, ни сколько прошло времени, ни вообще - жив ли он или уже все, преставился. Голова трещала, будто с похмелья. Тело ломило, дергало щекочущей болью, а внутри костей, казалось, шуровали зубастые мыши и грызли, грызли без остановки.       Вик застонал.       - Очнулся, кажись, - произнес Зелибоба. Теперь он был на месте, а это значит...       Значит, «Медуза» закончила свое излечение, которое хуже болезни. Галлюцинации прекратились.       - Ни фига он не очнулся, - вздохнула Мурашка. - Он так звучал и вчера, а толку-то? Признай, облажался ты с этим укольчиком.       - Я здесь, - пискнул Вик едва ли не фальцетом.       - Слыхала?! - обрадовался Зелибоба. - Я прав оказался!       - Ну, не прямо-таки сногсшибательная новость, - Мурашка снова начала язвить, но Вик слышал: и она была рада его возвращению. - Считай, халява кончилась, и скоро мы опять попремся неизвестно, куда. Вот кайф-то...       Вик открыл глаз. Правый. Левый даже не пытался: его словно заклинило в закрытом положении, во всяком случае, так ощущалось. На деле же... Да, Вик смутно помнил: он сам его вырвал.       Зелибоба стоял поодаль, смотрел внимательно и с каким-то плохо скрытым страданием, сожалением. Мурашка, по обыкновению, сидела у костра, привалившись к стене, и курила.       - Как я выгляжу? - осторожно спросил Вик.       - Нормально, командир, - разулыбался Зелибоба.       - Как кусок говна, - усмехнулась Мурашка.       Ей Вик верил больше, по крайней мере, в этом вопросе.       Он попытался поднять руку. Получилось на удивление легко. Машинально тронул ногу. Да, глубокий шрам на бедре так и остался, рельефно прощупывались борозды, оставленные пальцами.       Трогать лицо было страшно. Словно бы пока он ничего не знает наверняка, все в порядке. Он не будет пытаться раскрыть фантомный глаз - и тогда можно запросто верить, что тот, живой и здоровый, на месте. Просто Вик его зажмурил - причуда у него такая.       Он поднял вторую руку. Осторожно встал. Ноги держали крепко, спина, хоть и ныла, но уже далеко не так, как раньше. Так ноют натруженные мышцы, а не осколочные ранения. Пошагал на месте, понаклонялся в стороны.       - А чего это тебя покорежило-то? Пчела, что ли, укусила? - спросила Мурашка.       - В смысле? - не понял Вик.       - Глаз-то открой, что как пират.       - Очень смешно, - проворчал он, но пальцы словно сами собой потянулись к лицу. Безумная надежда оказалась куда сильнее страха.       Глаз оказался в полном порядке. Вик распахнул его, и окружающий мир приобрел объемность, стал куда ярче и красочнее. Он засмеялся, и даже порывался запрыгать от радости, но Зелибоба шагнул ближе и, положив ладонь на плечо, мягко усадил его на ящики.       - Осторожнее, Старший. Не все сразу.       - Сколько я... - Вик улыбался, как идиот, аж под ушами заболело.       - Долго, - уклончиво ответил Зелибоба.       - Пять дней, - беспощадно проинформировала Мурашка.       - Вот ведь засада, - Вик схватился за голову. - Время уходит...       - А мы куда-то торопимся? - скептически хмыкнула она.       И впрямь. Куда торопиться? Судя по самочувствию, «Медуза», взяв в уплату кусок ноги и пять дней времени, сделала свое дело на совесть. Теперь не нужен ни врач, ни антибиотики.       - Ты сейчас похож на...       - На кусок говна, ты уже говорила...       - Нет, еще хуже. На кусок говна, который года три в Освенциме тусовался. Тебе б пожрать. Плотно. Раз так двадцать, чтобы наверняка. Тогда, может, и дойдешь куда-нибудь.       Вик медленно провел ладонью по щеке. Скула остро выпирала под кожей, руку наждачкой драла жесткая щетина. Он действительно отощал и, верно, был теперь похож на какую-нибудь борзую.       - По дороге отъемся, - сказал Вик твердо.       Зелибоба с Мурашкой переглянулись. Девушка развела руками: мол, я же говорила...       - Что у нас есть? - спросил Вик. - Зелибоба, стволы и амуниция.       - Винтовка «хеклер-кох», твоя, - он совсем по-детски стал загибать пальцы. - «Калаш», один. Три пистолета - «беретта» и два «зиг-зауэра». Три ножа. Кевларовый броник с титановыми вставками. Гранаты осколочные - три штуки вроде бы... Да, три. Две светошумовые. Фальшфейеры - четыре штуки красных. Патронов - три снаряженных магазина и сотня с небольшим россыпью импортных, два снаряженных и штук пятьдесят россыпью для «калаша». На пистолеты - по два снаряженных магазина и коробка нераспакованная на пятьдесят патронов. Вроде все.       - Нормально, хоть и не разгуляешься. Молодец, что проследил.       - Так не первый день замужем! - улыбнулся парень, явно польщенный.       - Теперь по припасам и медикаментам. Мурашка!       - А что Мурашка-то? - вскинулась та. - Я вам не завхоз и не повариха. Кажется, я вообще здесь на положении пленницы. Или как?       - Никто ж тебя не держал, - Зелибоба пожал плечами.       Вик все силился понять, что с ней такое творится. То есть, вполне понятно, что второе изнасилование за две недели - пусть даже попытка - никому настроения не поднимет. И - опять-таки, вполне понятное желание мести, утолить которое Вик ей не позволил... Но ведь он в отключке провел пять долгих дней. Мурашка могла уйти. Могла убить Зелибобу: у нее бы пороху хватило, в этом Вик не сомневался.       Но она осталась. И даже не попыталась им хоть как-то навредить...       Почему? Что ей мешало? Ведь оттормаживало что-то, хотя особа она решительная - ни за словом, ни за делом в карман не полезет.       - Да куда я от вас, мудаков, денусь, - Мурашка вздохнула, и Вик понял, что ее скабрезное определение «мудак» - всего лишь игра на публику, паническая попытка сохранить некие «свои позиции», будто на войне. На самом же деле она радовалась самой возможности быть здесь и сейчас рядом с ним, с Зелибобой, да и вообще - быть. Но изо всех сил пыталась сохранить наигранную враждебную независимость.       - Куда угодно, - широко улыбнулся ей Вик. - Тебя никто не привязывал. Ты свободна.       - Сказал дьявол, усадив грешника в седьмой круг, - хмыкнула Мурашка.       - Так ты можешь поведать, что у нас с припасами, или мне самому выяснять? - не переставая улыбаться, спросил Вик. Он совершенно не злился на нее, и даже вполне мог понять ее желание навертеть себе побольше очков авторитета. Очки авторитета - это очень важно. Это количественная мера права вставить свои пять копеек, даже когда они на фиг не нужны.       - Выясняй, - Мурашка демонстративно пожала плечами, сложив руки на груди.       - Нет, - покачал головой Вик и вдруг почувствовал за собой мощную, твердокаменную правоту. - Ты выяснишь. Или останешься здесь. Все, что есть, наше. Ты либо с нами, либо сама по себе. Решай. Я тебе даже ножа не дам.       - Мужлан, конечно же, - Мурашка пожала плечами и принялась копаться в рюкзаках. - Нашла три, четыре... в общем, радуйся - шесть банок тушеной конины. Сорт, насколько я понимаю, высший. Свинины и говядины... - она вытряхнула перед собой сперва один рюкзак, затем сверху - другой, нагромоздив беспорядочную кучу. - Нет, короче, свинины и говядины. Лошадок хавать будете. Милых маленьких пони, чтоб их...       Она даже пнула одну банку на манер футбольного мяча. Жестянка грохнула о стену и с шипением запузырилась. Зелибоба подхватил ее, понюхал. Кивнул. Осуждающе посмотрел на Мурашку, но ничего не сказал.       - Полегчало? - спросил ее Вик почти сочувствующе.       - Вроде того, - усмехнулась девушка.       - Вот и отлично. Продолжай.       Мурашка, ворча, пересчитала припасы.       - В общем, если скромненько, три дня по провианту, воды - на день. Правда, с медициной порядок.       - Значит, я был прав, - сказал Вик.       - В смысле?       - В смысле, идти нужно сегодня, и чем быстрее, тем лучше. К завтрашнему дню нужно добраться до южного КПП. Там есть вода, во всяком случае, была еще недавно.       - Ну да, - согласился Зелибоба. - Я там в карауле стоял. Цистерна и фильтр-насос, правильно?       - Правильно, правильно, - покивала Мурашка. - Как там у прапорщика Толстого было? Гладко вписано в бумаги, да забыли про овраги...       - Ты о чем это? - спросил Вик.       - Думаешь, ты один такой умный? Я, конечно, ваших здешних дел не знаю, но просто логически поразмыслить: стратегический запас питьевой воды, плюс, насколько я поняла, очиститель. Наверняка у этой цистерны уже появился сильный и зубастый хозяин. А мы, знаешь ли, далеко не десантный полк, нас на котлеты пустят.       - Все же рискнуть стоит, - упрямо сказал Вик. - Если там слишком опасно, просто пройдем мимо. Уж это-то мы сумеем. А выходить и впрямь нужно на юг. Там удобная тропка к Янову, и если повезет, по ней можно часа за два, за три до станции дойти.       - Это если повезет. Вот тебе, Вик, не надоело еще рисковать? «Медуза» ничему не научила? Не отбила охоту проверять, когда же вместо орла решка выпадет?       - Так или иначе придется. Или ты предпочитаешь до зимы в подвале ныкаться?       Мурашка лишь раздраженно махнула рукой.       - На Янове есть надежный и не щепетильный человек, - продолжил Вик. - То, что мы - из «Монолита», его не смутит. Вас двоих он выведет за Периметр, так что, глядишь, через неделю дома будете. Достаточный стимул для того, чтобы на месте не сидеть?       - Вполне, - проворчала Мурашка. - Один фиг вы оба-два попретесь. Я-то вас не удержу. Так что остается только с вами тащиться.       - Совершенно верно, сестренка, - широко улыбнулся ей Зелибоба.       - Не брат ты мне... - шикнула на него Мурашка и, хмыкнув, добавила: - Гнида ясножопая.