МоноХром. Ржавчина

      Вик решил двигаться ночью, а днем - прятаться и, по возможности, отдыхать. Теперь их было трое: он сам, Мурашка и Зелибоба. Как ни крути, а уже вполне заметный отряд, и ночная темнота сейчас им куда более надежный союзник, нежели свет солнца.       Из подвала выбрались уже когда закат окончательно погас, и вокруг разлилась непроглядная темень. Настолько непроглядная, что даже после подвального мрака Вику казалось, что он вдруг ослеп.       Но странное дело: Мурашка нисколько не растерялась. Ей темнота была лишь слегка досадной помехой, словно она видела на уровне отдельных фотонов или, как летучая мышь, сонарила окрестности ультразвуком.       - За мной, убогие, - хмыкнула девушка, когда Вик с Зелибобой одновременно споткнулись о бетонный бордюр и, нелепо покружив вслепую, едва не столкнулись лбами. - Давайте уже, как мамонтята, за мамин хвост...       Она сообразила снять обмотку-паракорд с рукояти своего ножа и, обвязавшись вокруг пояса, сунула конец тросика Вику. Тот привязался за шлевку ремня, и отдал конец Зелибобе.       - С аномалиями аккуратнее, - на всякий случай предостерег Вик.       Мурашка несильно, но - он почувствовал - злобно дернула паракорд.       - Ладно, ладно. Не новичок в Зоне и так далее. Слышал уже. Просто будь внимательнее. Мы-то с Зелибобой не видим. Хоть луна бы вышла...       - Сдалась тебе эта луна, - фыркнула Мурашка. - Так неплохо пойдем.       - А ты хоть знаешь, куда идти, аборигенша? - подал голос Зелибоба. - Дорогу-то хоть приблизительно представляешь?       На этот раз за тросик дернул Вик.       - Мох растет на севере. Нам - на юг, - мрачно пошутила Мурашка. - Сориентируюсь.       Так и пошли - связкой, словно альпинисты.       Вик лишь смутно различал в густом мраке еще более темные, «абсолютно черные тела» домов. Нигде ни огонька. И даже звезд на небе не разглядеть ни единой: не иначе, небо наглухо обложило низкими тучами.       - А днем солнечно было, - проворчал Зелибоба, будто угадав его мысль.       - Тихо всем, - шикнул Вик. - Не на прогулке.       В темноте копошились какие-то мелкие твари. Не тушканы, это уж точно. И не крысы с мышами. Что-то ползучее, склизкое, хлюпающее. Вик старался поднимать ноги повыше, чтобы ненароком не вляпаться в невидимую мерзость. Живо вспомнилось, как они с Мурашкой продирались через гигантскую личинку в тесноте червячьего хода.       Он догадывался, что все эти ползучие гады, неведомые подземные мутанты - раньше-то о них слыхом не слыхивали! - появились, когда «схлопнулось» пси-поле Монолита. То ли Монолит при жизни сдерживал тварей за пределами этого мира, то ли, наоборот, породил и исторг их из себя, когда погибал.       Интересная теория. Будет, чем развлечь научников при встрече.       Если она состоится, эта встреча.       Вик ощутил укол, - он не мог точно определить, что это за чувство, - может быть, страха? Сомнения?       - Мурашка, - он подергал шнур на поясе. - Сможешь разглядеть древесный прут метра на два?       - Типа удочки? Смогу, - прошипела во тьме девушка. - Так бы и спросил: удочку. А то «древесный прут»...       Паракорд порывисто натянулся, потащил вперед. Вику пришлось ступать без разбора, целиком доверившись Мурашке. Видно, того ей и нужно было: отыграться за свою вынужденную беспомощность на двух монолитовцах разом. Пусть, мол, похлебают, каково это - быть совершенным не-хозяином ситуации.       Было сложно. Целиком и полностью довериться ей - доверить даже жизнь...       Секунд пятнадцать-двадцать Вик паниковал, хотя и старался этого не показывать. Взбрыкивал в темноте ногами, заранее стряхивая с ботинок дрянь, которая, верно, так и жаждет присосаться к живой человечьей плоти.       Но Мурашка же его и вытаскивала, и выхаживала. Хотела бы убить - убила бы. Хотела бы замучить - замучила. В ее воле было устроить ему пыточную камеру и сполна насладиться местью - глупой, непродуктивной, исключительно эгоистичной.       Вик, наконец, смирился. Он мог бы, конечно, просто никуда не ходить в этой темени. В радиусе вытянутой руки, с ножом, смог бы прожить до света. Но - нужно шевелиться. Нужно хоть куда-нибудь двигаться.       Впрочем, кому он пытается соврать? Самому себе? Он давно уже воспринимает Мурашку этаким верным соратником, боевой подругой. Младшей сестрой. Кем угодно, только не мстительным врагом. И это восприятие постоянно конфликтует с логикой, с элементарной житейской сметкой.       Он очень и очень хотел, чтобы Мурашка была... хотя бы не-врагом, это минимум. Но мозги, не первый месяц и даже не первый год прожившие в этом теле и в этой Зоне, подсказывали: она - враг. Она никогда не простит, и даже через несколько лет ее рука ни на секунду не дрогнет, направляя нож в его сердце или яд в его стакан.       Плевать! В этой темноте, так похожей на внемировое небытие, на то самое Что-После-Смерти, он с ней рядом. И она ведет. И никому, кроме нее, он этого не доверит - вести.       В общем, Вик вполне сознательно пошел наперекор разуму - и случилось это впервые на его памяти.       - Держи, - прошептала из темноты девушка. Связывающий их шнурок провис, ослаб. Стало быть, остановилась.       Он протянул вперед раскрытую ладонь, и в нее легла глянцевая терпкая гладь кленового прута. Вик ощупал его - от комля до вершины. Две с половиной сажени - это метра три, или около того. Хорошее удилище...       Он достал из-под воротника комбеза «аварийную заначку» - пристегнутый на булавку моток норвежской лески-«тройки» - а из кармана под пряжкой - гайку «на семнадцать». Наладил удочку, в которой вместо крючка с поплавком и грузилом - нехитрый метиз.       - Держи, - сказал тихо. - Гайкой от себя. Горизонтально. Леску на палец колечком. Дернет - аномалия «клюнула». Усекла?       - Брутальный такой детектор, - хихикнула Мурашка, но спорить не стала.       С помощью этой «удочки» она сумела дальней тропкой обойти с десяток аномалий. Вик, слушая, как возмущенно ухают опасные выверты земной физики, даже размечтался. Вот бы убраться отсюда подальше, за Урал. Или в Америку. В Канаду! На Аляску! И со спиннингом, наперегонки. Поспорить «на фанты», взвешивая дневной улов у ночного костра...       Он, кажется, знал, каков будет его «фант»...       - Бля... - Мурашка выругалась. Без злости и страха - озадаченно.       - Что такое? - Вик машинально рванулся вперед, одновременно подтягивая ее себе за спину. Позади от резкого рывка сочно крякнул Зелибоба. К его чести, тут же звякнули антабки взброшенного к плечу автомата. Вик всегда немного завидовал таким парням. Бдительность - без пяти минут феноменальная. К тому же, на каких-то животных рефлексах они умудрялись действовать часами, даже не подключая сознание.       - Тут стена, но я ее не вижу. Стекло, что ли? - Мурашка потыкала «удочкой» в темноту, но ни стеклянного звона, ни вообще какого-либо звука не было. Прут просто останавливался, и вперед - ни на миллиметр.       - Гайка цела? - спросил Вик. - Не видно...       - Цела вполне, - ответила Мурашка.       - Значит, до этого... чем бы оно ни было... дотрагиваться более или менее безопасно.       - Ага, если ты из нержавейки, - скептически заметила девушка.       Но Вик лишь махнул рукой и сам вышел вперед. Продвигался наощупь, мелко шаркая ногами и выставив перед собой руки. Метров через пять, не больше, наткнулся кончиками пальцев на что-то странное. Хоть и ожидал этого, а все же непроизвольно отдернул руку и едва не вскрикнул.       На ощупь - совершенно гладкая поверхность. Тефлон, возможно. Не холодный и не теплый - ровнехонько температуры окружающего воздуха. И - вибрация. Тонкая, едва ощутимая. Такое же чувство возникает, если дотронуться до высоковольтного кабеля под током, до баллона под большим давлением, до натянутого до предела стального троса: здесь - огромная силища, непреодолимая и опасная.       Что за фигня? Вик снова прикоснулся к невидимой преграде, провел по ней рукой. Да, совершенно гладкая, без выступов и шероховатостей. Тянется влево и вправо, сколько хватает рук.       - Может, фонарик включим? - предложил Зелибоба.       - И мишени на себе нарисуем, - съязвила Мурашка. - Чтобы уж наверняка.       Вик не стал вмешиваться. Конечно, ему и самому было совершенно неуютно в такой вот темноте, когда от зрения совсем ничего не зависит. Но куда опаснее сейчас выдать себя хоть искрой света. В такую ночь эта искра будет видна за километр, а то и больше.       Он неторопливо и очень осторожно оглаживал «тефлон», пытаясь разобраться, с чем имеет дело. Прошагал влево, и обнаружил, что стена изгибается, замыкаясь в цилиндр, в центре которого настороженно застыли Зелибоба с Мурашкой. Словно гигант-невидимка накрыл их стаканом метров в семь-восемь диаметром. И, самое интересное, стакан этот был абсолютно прозрачен, невидим. Какая-то аномалия? Иное в голову не приходило. Но Вик впервые столкнулся с подобным явлением и совершенно не представлял, чем это может грозить.       - Попали? - спокойно, без единой нотки страха или нервозности, спросила Мурашка.       - Возможно, - признал Вик. - Я не знаю, что это.       - Силовое поле, или что-то вроде того, - предположил Зелибоба. - Читал я про такое у фантаста... не помню, у кого.       - Лавкрафт, - Мурашка тихо засмеялась. - «В стенах Эрикса»!       - Однако. - удивился Вик. - Не подозревал у тебя подобной начитанности. Даже Лавкрафт, гляди-ка...       Она лишь фыркнула.       - А что этот Лавкрафт писал? - спросил Зелибоба.       - Ничего особенного. Там на Марсе лабиринт был невидимый. И в нем космонавты блуждали до смерти, пока кислород не кончался. А марсиане радовались и, если мне память не изменяет, хавали свежих покойничков из этого лабиринта.       - Ну, с кислородом-то вроде порядок, - сказал Зелибоба.       Вик глубоко вздохнул. Да, хоть в этом повезло.       - Так и будем тут торчать? - спросила Мурашка.       - Если ты не заметила, вот это самое силовое поле, или как его там, вокруг нас сплошняком. Мы в колбе.       - Быстро же ты сдаешься. А помыслить?       - Если есть идеи, излагай, - озлился Вик. - Если нет, просто помолчи.       - Воздух, остолоп, - вздохнула Мурашка горестно. - Как думаешь, он через стенки проходит?       - Без понятия.       Снова вздох - нарочито драматический, наигранный. Она куда-то зашагала по траве и вскоре уперлась в стену. В темноте раздалось не то кряканье, не то кряхтение.       - Ну вот, не проходит, как я и думала.       Похоже, она пыталась выдохнуть, прижавшись ртом к стене - отсюда и звук.       - И что из этого? - спросил Вик.       - Откуда тогда сквозняк? - простонала Мурашка и, кажется, шлепнула себя по лбу ладонью.       Вот ведь...       - Молодчина! - похвалил он. - Правда, ты молодец. Ты...       Вик и в самом деле ощущал плотный поток прохладного воздуха откуда-то справа. И - вот же дубина! - это он должен был сообразить насчет сквозняка. Он, бывалый сталкер, а не сопливая девчонка. Хотя, не такая уж и сопливая, кажется. Временами соображает куда быстрее и успешнее.       Ему стало стыдно, и вместе с тем кольнула уязвленная гордость.       - Да ерунда. Детский трюк, - сказала Мурашка. Вик не видел ее лица, но по голосу понял: улыбается. Доброе слово, оно и кошке приятно, даже такой когтястой и зубастой.       Наслюнявив палец, он двинулся против воздушного потока, и вскоре нащупал у самой земли нечто вроде лаза: похожую на воронку дыру, уходящую куда-то далеко. Из этой воронки ощутимо тянуло влажным ночным холодком.       Мурашка и Зелибоба поспешно отвязали паракорд, и Вик остался один - на длинном поводке, за который держались оба его спутника.       - Если что, тяните изо всех сил. Дерну три раза - двигайтесь следом, - сказал он и, выставив перед собой пистолет, полез в дыру.       Снова узкий лаз, и снова темнота вокруг. Прямо-таки дежа-вю какое-то. В диаметре тоннель был сантиметров шестьдесят, вряд ли больше. Странно было ползти по невидимой круглой трубе, в полуметре над землей. Со стороны, верно, выглядело натуральной левитацией: по воздуху на карачках ползет человек, а под ним ветерок непримятую траву колышет.       Труба вскоре - метров через пять примерно - стала круто забирать влево. Куда она вообще ведет? Вик прислушался к свисту сквозняка, понюхал воздух. Впереди, кажется, «чисто», хотя ни в чем нельзя быть уверенным. Не ожидали же они вляпаться в эту совершенно бредовую аномалию!       И все же он трижды дернул шнур. Подождал, слушая, как сопят и шепотом переругиваются позади Зелибоба с Мурашкой, и пополз дальше.       Тоннель петлял. Складывалось впечатление, что они пробираются внутри гигантского змеевика: поворот - пять метров прямо - снова поворот на сто восеьдесят градусов. Вик вскоре сбился со счета, сколько таких «колен» он прополз, да и вообще совершенно утратил чувство направления. Труба то поднималась под не слишком большим углом - как раз хватало, чтобы не соскальзывать назад, то опускалась, и тут уже приходилось вовсю притормаживать локтями и коленями.       Ползли долго - часа полтора, не меньше. И никаких изменений: извивы, подъемы и спуски, но ни развилки, ни расширения, ни малейшего ответвления.       Наконец, когда Вику стало казаться, что он застряли здесь навсегда, тоннель-кишка раскрылся воронкой, и он выпал наружу, словно детеныш из родового канала. Даже тело подыграло: не задумываясь, он свернулся в позу эмбриона, едва только соскользнул на влажную траву. Какое-то время так и лежал, глубоко дыша и пытаясь инстинктивно сжаться в комок, будто напуганный броненосец.       Вокруг было тихо. Пахло открытым простором. Впрочем, это могло быть и обманчивым ощущением после тесноты трубы.       Вик рискнул оглядеться. Глаза его уже вполне привыкли к темноте, и он начал различать некоторые отдельные детали: вот поодаль корежится извитое радиацией и аномальной физикой дерево - темный силуэт, чем-то похожий на мультяшного спрута. Метрах в пятидесяти высится, зачерняя и без того черный небосвод, девятиэтажка. Угадываются однотипные, заросшие дворы - с турниками, «шведскими стенками», перекладинами для выколачивания ковров. Полынь торчит неуемным бастыльником - трава, возомнившая себя небоскребом. А в траве - шебуршится кто-то. Подрагивают длинные стебли, облетают высохшие макушки, но - ни звука. Значит, все-таки не такой уж и простор. Просто иллюзия. Вик был уверен: дойди он до этих зарослей - и снова наткнется на стену-невидимку.       Но пока вроде безопасно - и то хорошо.       Он трижды дернул шнур.       И вдруг услыхал тихие шаги. Кто-то приближался. Не осторожничал, не таился. Тишина его шагов была вполне естественной, словно он по-другому и ходить не может, даже если очень постарается.       Вик рывком вскинулся, выставив на звук пистолет. Уселся «гирькой», по-турецки скрестив перед собой ноги. Так - он знал - лучше всего поглощается телом отдача, и стрельба получается куда точнее.       - Не трать патроны, - сказал кто-то из темноты. Голос бархатистый, сильный. Таким мог бы обладать умудренный жизнью старец, вроде Гэндальфа, но голос парадоксальным образом звучал молодо. - Я поговорить пришел.       - Не вижу тебя. Кто ты? - спросил Вик, не опуская пистолета.       Некто сделал еще несколько тихих шагов, и из тьмы на Вика надвинулась высокая фигура. В капюшоне, в чем-то длиннополом, но силуэт вполне человеческий. Этакий Мрачный Монах. Ну, или Мрачный Жнец...       - Кто я? - незнакомец словно бы задумался. - Сложный вопрос. Даже для меня. Не знаю, что и сказать.       - Излом?! - догадался Вик.       Изломы же именно таковы. Тоже ходят в плащах. И выглядят этакими одинокими странниками, бесприютными и неожиданно мудрыми. А приблизятся - и все, считай себя покойником: выпростают огромную свою лапу, похожую на богомолью хваталку, да и срежут башку, словно серрейторным ножом.       Некто негромко засмеялся.       - Нет, не излом. И не контролер. Вообще не из этой категории, - из темноты под капюшоном вдруг по-кошачьи полыхнули два огонька: искристые, флуоресцентно-зеленые.       - Но и не человек очевидно, - хмыкнул Вик и тут же предостерег, выразительно шевельнув пистолетом: - Еще шаг - и стреляю.       - Без толку...       - Не думаю, что схватить пулю будет приятно. Даже если не смертельно.       - Верно, - незнакомец развел руки в стороны. В темноте - вполне нормальные руки, не клешни какие-нибудь. - Я все-таки не мазохист. Только времени у нас мало. Сейчас появятся твои... скажем, спутники. А их это не касается. Ну так что, готов слушать?       - Излагай, - нехотя согласился Вик. Ситуация нравилась ему все меньше и меньше, и он даже решил для себя: чего бы не насоветовал, не попросил этот скрытный тип, он сделает наоборот. Да и вообще слушать не станет. Возьмет на заметку, в лучшем случае.       - Чтобы окончательно поставить все точки над «ёб твою мать» - тебя зовут Вик. Ты из «Монолита», но не шизанулся, как остальные. Меня можешь звать, допустим, Диким... Но к делу: из Припяти ты не выйдешь. Твои спутники - возможно. Но не ты. Даже не пытайся.       - А то что? - вскинулся Вик.       - Ничего. Потратишь время и силы, только и всего, - видно было, как Дикий пожал плечами. - Ты нужен здесь. До времени. Не Монолиту, не беспокойся.       - Кому же?       - Есть многое на свете, друг Горацио...       - Что и не снилось, на хрен, мудрецам? - криво усмехнулся Вик.       - Вот черт... - Дикий вдруг потянулся куда-то за спину - верно, за оружием.       Вик «на автомате» обернулся, хотя уже заранее знал, что ничего особенного не увидит. Детский фокус, а все равно попадаешься...       Разумеется, странный тип исчез, причем куда тише и быстрее, нежели появился. А в темноте завозились, выскользнув из трубы-невидимки, сперва Мурашка, а за ней - Зелибоба.       - Мне кажется, мы что-то пропустили, - флегматично заметила девушка.       Вик рассказал бы им, но вообще-то и сам не был до конца уверен, что этот Дикий ему не примерещился. Потому счел за лучшее промолчать.       - Интересно, где мы? - спросил Зелибоба, тяжело поднимаясь с земли. - Мураш, ты видишь что-нибудь?       - Дома. Дворы. Заросли, - ответила она. - Ничего особенного. В этой вашей Припяти все одинаковое. Глазу не за что зацепиться. Типовая, мать ее, застройка.       Вик вытащил нож, в рукояти которого был совсем небольшой, но безотказный компас с фосфоресцирующей стрелкой.       - Юг там, - показал он рукой. - Пойдем туда.       - Уверен? - спросила Мурашка.       - Нисколечко, - признал Вик. - С этими гребанными аномалиями вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Но хоть куда-то добраться нужно, так?       - Можно и не ходить, - предложил Зелибоба. - Заныкаться, дождаться утра, и по свету идти. Запарила уже эта темнота, хуже горькой редьки.       - Будем двигаться ночью, - отрезал Вик. - Демократия отменяется до лучших времен. Всем ясно?       Дикий, может, и был глюком, но глюк этот вселил в душу неуверенность, какой-то дребезг и раздрай. И сейчас Вик хоть как-то пытался вернуть себе контроль над окружающей реальностью. Хотя бы утверждением своей командирской власти. Споры и альтернативные мнения вдруг начали его неимоверно раздражать.       Зелибоба промолчал, а вот Мурашка издала весьма едкий смешок.       - Что не так? - осведомился Вик.       - Да ты прямо великий диктатор! Тебе идет, кстати.       В перепалку он вступать не стал, пропустив подначку мимо ушей. Зашагал на юг, доверившись компасу.       Десять метров, пятнадцать… И снова стена-невидимка!       Вик выругался, побрел, положив на преграду руку. Стена, как нарочно, изгибалась к северу. Он с досадой подумал, что здесь снова «колба», только размерами побольше, но вскоре, описав этакую волну, преграда свернула почти точно на юг.       Мурашка с Зелибобой тихо шагали следом. Порой настолько тихо, что об их присутствии напоминали лишь короткие рывки паракорда.       Только бы эта мерзопакостная стена исчезла. Как же она мешает, как путает все планы! Вик же наметил к утру перейти улицу Дружбы Народов и добраться хотя бы до здания городской бани. А теперь выходит, что просто найти какую-нибудь укромную щель для дневки - и то праздник. Если они до утра не выберутся из этой пакостной ловушки, им наверняка конец. Будут маячить, как три тополя на Плющихе, посреди открытого двора - стреляй, кто хочешь.       Стена снова повернула, на этот раз на восток, влево.       - Ждите здесь, - приказал он, подтянув Мурашку за шнур. - Никуда не отходите. Я разведаю.       Отошел от стены, снова направился на юг, прямо. Но не пройдя и пяти метров пребольно, до искр из глаз врезался лбом в другую такую же преграду. Значит, опять сворачивать, петлять. Теперь уже в коридоре, пусть достаточно просторном, но все же не оставляющем выбора.       Вик вернулся по шнуру к Мурашке, нащупал стену и, держа на ней левую ладонь, пошел вперед. Восточное направление, если ему не изменяет память, тоже кажется вполне подходящим. По крайней мере, именно на восток от них - пресловутая улица Дружбы Народов, отсекающая от остального города квартал - треугольник, в котором очень удобно затеряться среди небольших строений вроде гаражей, мастерских, котельных.       Они прошли метров сто. Во всяком случае, так подумалось Вику, но он мог и ошибаться: в окружающей темноте расстояния, казалось, теряли смысл. И снова коридор, до того сравнительно прямой, начал часто и непредсказуемо петлять, местами сужаясь так, что проходить получалось лишь боком. Компас на рукоятке ножа безбожно врал, то бешено вращая стрелкой, то через каждые два-три шага указывая новое направление.       - Даже если и не заблудились, все равно мы здесь, как дерьмо в кишке, - Вик выругался и убрал нож с бесполезным компасом. - Можем двигаться только в одну сторону.       - Ага, - буркнула Мурашка. - В сторону жопы.