МоноХром. Ржавчина

      Кондратий все тем же безмолвным белесым привидением стоял на дне ямины, в паре шагов от контролера, и покачивался, как изрядно выпивший. Вано подозревал, что он так и не проснулся. Даже, верно, и глаз не открыл - дошел сюда от самого модуля, точно радиоуправляемая машинка.       Вано же - вопреки логике, - ощущал что-то сродни восторгу, как в детстве на военном параде. Рядом с ним проявляла себя некая непреодолимая Сила, с которой не поспоришь, и ее можно лишь бестолково ненавидеть, или восхищаться ей.       Вано предпочитал восхищаться.       Еще в далеком восемьдесят девятом, когда пломбир стоил сорок восемь копеек, коробок спичек - копейку, а жизненно необходимые в мальчишеском обиходе напалечники - из чего еще делать водяные бомбочки, проволочные карманные рогатки и знаменитые горохострелы? - «алтын»* за штучку, в без пяти минут родном Тбилиси случилась война. Ну, не совсем война, конечно: пятиклассник Вано Мгебришвили тогда воспринимал войной всякое появление серьезных людей с оружием. Разгулялись, расшумелись некие «политически активные» дяденьки, а отец настрого приказал отныне ходить в школу без пионерского галстука и значка.       - За красный галстук зарежут тебя, сын, а мне что потом делать? - в голосе отца, как помнил Вано, слышалась неподдельная горечь: сыном-пионером, перспективным звеньевым, он гордился. Но не готов был ставить свою гордость против жизни ребенка.       Это было в начале апреля - и за месяц Вано привык воспринимать людей в военной форме, с буквицами «СА» на погонах, проезжавших через Цинандали на угловатых бронетранспортерах в сторону Тбилиси как непреодолимую, злую и смертоносную силу. А девятого мая смотрел по телевизору парад на Красной Площади в Москве, видел ровные, неумолимо грозные колонны таких же людей, такие же бронетранспортеры, а еще танки, ракеты, орудия - и восторгался этой самой мощью, хотя ему казалось, что он почти научился ненавидеть все это зелено-красное.       Такой вот парадокс человеческой натуры.       Контролер Иннокентий не обманул: постояв напротив Кондратия в безмолвной беседе минут с десять, он аккуратно вывел сталкера вверх по склону и даже, проявив неожиданную галантность, заставил подконтрольного свободовца захватить по пути оброненный Вано дробовик.       «Приятно было поболтать, - произнес в голове голос Иннокентия. - Извини, что так вот побеспокоил».       «Да ерунда, - ответил Вано мысленно. - Если для дела нужно...»       «Именно для дела. Важного дела. Самого важного на данный момент. Позаботься о нем... генацвале», - появилось ощущение, что контролер лукаво улыбнулся.       А в ямину с противоположной стороны, ломая кусты, свалился, держась руками за голову, какой-то человек.        «Плохой. Бандит, если пользоваться вашей терминологией, - пояснил Иннокентий. - Я не вегетарианец все-таки. И я проголодался. Идите и не оглядывайтесь. Вам это наверняка отобьет аппетит».       Проверять крепость нервов и желудка Вано не стал. Приобнял Кондратия за плечи, словно изрядно подгулявшего друга, который сам не может найти дорогу домой, и повел в обход злополучной рощицы, полной аномалий. Не оборачивался, конечно же, и предпочел бы еще и оглохнуть временно, лишь бы не слышать влажного хлюпанья вываливающихся из тела бедолаги-бандита внутренностей, сочного треска разламываемых костей и чавканья. От этих звуков удивительно благородный, интеллигентный, даже можно сказать, светлый образ контролера значительно потускнел. Сейчас Вано, наверное, выстрелил бы в него. Впрочем, как знать...       Когда они отошли метров на двести от ямы, обойдя рощицу, и совсем неподалеку уже стали видны прожекторы научного модуля, Кондратий очнулся. Встрепенулся, остановился - твердо так, уверенно. Глаза его прояснились.       - Постой-ка, - сказал он, придержав Вано за рукав.       - Очухался, дорогой? - обрадовался тот. - А я уж думал: все, спеклись мозги. Что было, знаешь?       - Конечно, знаю, - ответил свободовец. - Мотай на усы и бороду: никакого контролера не было. Я ушел... ну, соврем, что паническая атака случилась, плюс обезболивающие крышку подвинули. Лады?       - Не вопрос, - Вано удивился такой внезапной просьбе, но виду не подал. В конце концов, вздумалось Кондратию сохранить свою временную зомбированность в тайне - ну так его право. Наверное, это что-то сродни изнасилованию - о таких вещах распространяться вряд ли кому-то захочется.       Но все-таки Вано удивился. Почувствовал неким шестым, седьмым или еще бог знает каким чувством, что все не так просто. За этой просьбой стояло нечто большее. Какая-то тайна. Что-то, что вложил ему в голову контролер Иннокентий. И Вано был почти уверен, что из Кондратия эту тайну не вытянуть и под пытками. Когда придет время, он, верно, и сам расскажет. Но не сейчас.       - Поймал лунатика? - громко выкрикнул из темноты под прожектором Серп.       Свободовец изобразил смущение. Умело так, даже каноничный скептик Станиславский поверил бы.       - Как видишь, дорогой, - ответил Вано и легонько похлопал Кондратия по плечу, будто предъявляя трофей своей ночной вылазки.       - Я уж думал тревогу поднимать, искать вас, - сказал Серп, когда сталкеры подошли ближе. - Куда тебя понесло-то? Поссать захотел, а в модуле слишком людно? Так, что ли?       - Не цепляйся к парню, дорогой, - попросил Вано, улыбнувшись с максимально возможным дружелюбием. - Видишь, ему и без того стыдно. А кто виноват? Доктор виноват. И Герман. Накачали беднягу по самые брови - он сейчас даже потеет обезболивающим.       - Плохой приход словил, что ли? - не удержался от своей извечной язвительности Серп.       - Ну, что-то вроде, - ответил Кондратий и развел руками, извиняясь. Язык его вдруг ни с того, ни с сего стал заплетаться, и Вано не сразу сообразил, что парень умело подыгрывает наспех скроенной легенде.       - Ладно, иди и не греши, - Серп махнул рукой, будто лениво отметая что-то невидимое от себя: дозволяю, мол, от щедрот...       - Пойду, пожалуй, - вяло отозвался свободовец и побрел, пошатываясь, в модуль.       Серп проводил его взглядом.       Потом обратился к Вано.       - Наркота - и ничего больше? Точно? - спросил он строго и холодно.       Видимо, тоже почувствовал что-то. Впрочем, чему тут удивляться? Мужик из «Монолита» с замашками бюрера - от него впору ждать и телепатии. Вано вполне мог поверить даже в его левитацию, или в невидимость, или в супергеройские лазеры из глаз.       - Конечно, дорогой! - благодушно улыбнулся он. - А что еще? Сам не видел, что ли? Еле на ногах стоит.       Серп посверлил Вано взглядом, потом глаза его потеплели - этак на полградуса, не больше.       - Просто ощущение странное, - сказал он, будто извиняясь за подозрительность. - Вроде запаха. Сложно объяснить, но... Словом, может, ты и не врешь. Может, и наркота. Но вот подстреленный наш...       Он покачал головой.       - И что он? - спросил Вано, хоть и с тем же благодушием, но и с гневными нотками в голосе.       - Не знаю, - хмуро ответил Серп. - Лично мне показалось, что он - враг. Не какой-то конкретный, не мой личный, а что-то вроде... - он замялся, - ну, злого духа, например. Беса какого-нибудь.       - Сам ты бес, - Вано досадливо махнул рукой. - Вот уж кто бы говорил, а? Ты со своими фокусами вообще форменный мутант. И полночи херню всякую несешь.       - Это. Просто. Ощущение, - с расстановкой прошипел Серп. - Вот и все. Извини, если тебя это напрягает.       - Да нет, нормально, - сказал Вано примирительно и, поправив ремень дробовика, ушел на другую сторону модуля - службу нести.       Сменившись с поста, он направился, было, спать, и уже размечтался о приятно пружинистом матрасе в одном из жилых отсеков для временного размещения - имелись в модуле такие комнатки, похожие на казармы, для «непредвиденных» обитателей - как вдруг в темноте узкого коридора его кто-то цепко схватил за рукав.       От неожиданности Вано дернулся и клацнул зубами.       - Свои, свои, - прошипел кто-то у него над ухом.       Это был Кондратий. Он стоял в стенной нише, среди головастых скафандров и жутковатых, похожих на глазастых чудовищ с хоботами шлангов, костюмов биозащиты. Босиком, на нем не было даже «одноразовых» больничных тапочек, которые в сталкерском обиходе называли «пинетками». Он пошевеливал пальцами ног: стальной пол, несмотря на включенные по всему модулю обогреватели, был явно очень холодным.       - Иди-ка ты... - ругнулся на него Вано и картинно схватился за сердце. - Свои в темноте за руки не хватают. С тебя этот... корвалол с тебя, в общем.       - Послала ж Зона клоуна... - вздохнул Кондратий и уже куда резче продолжил: - Найди возможность зайти ко мне без свидетелей. Постарайся отключить в медотсеке камеры. Будет разговор минут на пятнадцать - или часа на два, если будешь тупить и высказывать сомнения.       - Да я... - начал Вано.       - Ты все понял? - перебил его свободовец. - Дело крайне важное. Поверь, важнее вряд ли найдется за всю жизнь.       - О как! - крякнул Вано. - Прямо уж за всю жизнь?       - Я не шучу, - холодно произнес Кондратий.       И Вано отчего-то понял, что все на самом деле серьезно. Ни у кого он еще не слыхал такой убежденности, такого льда в голосе. Он даже поежился.       - Хорошо, сделаю, что смогу. Насчет камер не обещаю. Могут понять неправильно, если запалят.       - Ну ты уж постарайся.       И Кондратий отпустил его, подтолкнув в плечо: иди, мол.       Вано словно очутился в шпионском детективе. От всех этих секретов у него началась... ну, не паника, конечно, но мандраж бил его, будто где-то в районе крестца угнездился оголенный провод под током.       Хотел, было, спать завалиться, да не спалось. Ворочался на плотном матрасе, поскрипывал койкой, и кто-то из спящих в том же отсеке обругал его и даже запустил ботинком. Не попал, конечно, но Вано намек понял: встал потихоньку и отправился в столовую, благо у научников кофе-машина круглосуточно выдавала на-гора неплохой по здешним меркам продукт.       От кофе внутренняя дрожь и, как это называл Вано, «дребезг» только усилились. Хотелось поскорее со всем покончить, хоть как-нибудь. Вот прямо сейчас разбудить Моржа, выложить ему всю правду - и про контролера, и про странные секреты, вдруг появившиеся у Кондратия. Пусть многомудрый Морж сам разбирается. Вано же секретов не любил, хранить их умел скверно, от них у него портилось настроение и расшатывались нервы. Он потому и в карты редко играл, что скрытничать и блефовать - не его конек.       Но все-таки он обещал Кондратию. А обещания - это то, к чему Вано относился весьма серьезно. Должна быть уж очень веская причина для того, чтобы их нарушить, а мандраж и прочие нервные явления - это не повод.       Насчет отключения камер он решил даже не пытаться. С его-то талантами, пожалуй, только хуже сделает. В конце концов, шастал же Кондратий по коридорам, ничуть не опасаясь. Стало быть, и Вано не будет мудрить.       Насколько он был в курсе заведенных в модуле порядков, медотсек обычно не запирался. Да и вообще царила здесь этакая непринужденность на грани раздолбайства. Повышенную бдительность научники проявляли лишь при работе с «образцами», в обиходе же оставаясь, в большинстве своем, великовозрастными любопытными детьми. С чего Кондратий затеял в шпионов играть? С чего вообще Вано так проникся его подозрительностью?       Наверное, это все контролер. Сдвинул что-то в их мозгах, самую малость. Расшевелил какую-нибудь область, в которой гнездится паранойя - с него станется, несмотря на всю его культурность и вежливость.       Вано поплелся в медотсек с кружкой кофе в руках: если вдруг кто и спросит, какого ляда он лезет к раненому, он просто сошлется на вполне естественное беспокойство за «своего». Они же оба пока еще свободовцы, пусть и номинально.       Тем не менее, как ни старался Вано вести себя непринужденно, этак «без палева», а перед алюминиевой дверью медотсека замялся, заозирался воровато, потом открыл ее, проскользнул внутрь и поспешно захлопнул, точно за ним гнались. Сердце в груди бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Он запоздало заметил, что плеснул крепким, заваренным до густой черноты кофе прямо на пороге. Наверняка что-то пролилось и перед дверью, снаружи. Если кто-нибудь заметит...       Вано глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Нечего с ума сходить. Никто и ничего не заметит, не ворвется с криками: «Попались, крысы!», не станет задавать зловещих вопросов, светя в глаза яркой лампой, просто потому, что никому это не нужно. Хватит уже бояться каждой тени.       - Камеры ты не отключил, как я понимаю, - поприветствовал его Кондратий, не удосужившись подняться с койки или хотя бы голову повернуть. Лежал себе, как Ленин в мавзолее, и таращился куда-то в потолок перед собой.       - Там компьютерщик с записями работает, - зачем-то соврал Вано. - Он бы точно заметил. Были бы вопросы.       - Условно верю, - вздохнул Кондратий. - Все равно выбор невелик. Будем работать с тем, что есть.       - Так что за дело? - спросил Вано. - Давай как-то побыстрее, а? Что-то мне не по себе...       - Сейчас слушай и не перебивай. Все вопросы потом. Понял? - голос у раненого был сильный, властный, уверенный. И не скажешь, что человек лежит на больничной койке с пробитым пулей плечом.       - Говори, - коротко ответил ему Вано.       - Завтра, насколько я знаю, собираются устроить нечто вроде военного совета. Насчет того, как вернуть «Долг» на Янов. Ты там будешь, а вот меня, скорее всего, не допустят. Я-то, по идее, «лежачий» и уж никак не боец. Вопрос зайдет о предварительной разведке обстановки на станции, это уж как пить дать. Шульга наверняка предложит своих людей. Морж - своих. Ты должен очень сильно поднапрячься, чтобы в разведку пошли мы с тобой, вдвоем.       - Как же ты пойдешь? Ты же раненый! - сдавленно воскликнул Вано.       - Я просил не перебивать, - строго заметил Кондратий. - У нас с тобой отличная легенда, выражаясь языком разведчиков. Тебя Локи послал на модуль проверить, как идут дела у группы Шекспира, так?       - Так, но...       - Никаких «но». Ты пришел. Нашел меня раненого и в растерянности. Остальные убиты. Все вполне логично. Я тебе ничего не рассказывал, объяснил, что информация о нападении - лично для Локи. Ты дождался, пока я смогу самостоятельно идти, и отвел меня на Янов. По рации сообщить не мог: кто-то глушит радиосвязь вокруг модуля.       - Да никто же не глушит, - сказал Вано с недоумением. - И это легко проверить.       - Будут глушить, уж поверь мне, - с мрачной твердостью ответил ему Кондратий. - Здесь, брат, такая каша затевается...       - Зона! - прошептал Вано, вспомнив разговор с контролером.       - Можно и так сказать, - согласился свободовец. - Пара полтергейстов здесь такую область радиомолчания устроят, что любо-дорого. Радиотелескопом не прободаешь.       - Послушай, а ты не бредишь? Уверен, что так будет? Полтергейсты...       - Тебе Иннокентия мало было? Неубедительно, а?       Вано пожал плечами. Может, конечно, и так, но от самой идеи играть в одной команде с контролерами, полтергейстами и черт знает чем еще - от нее за версту несло смирительными рубашками и крепким, неразбавленным аминазином.       - И зачем нам на Янов? Почему именно вдвоем? - спросил он.       - Я пойму, когда буду там. Пока что твердо знаю только это, - голос Кондратия едва слышно дрогнул, потом смягчился. Теперь он разговаривал, словно жутко уставший человек. - И не пытайся со мной спорить и переубеждать. Знаю, что нужно так. И знаю, что если мы с тобой - именно ты и именно я - не сделаем этого, будет большая и непоправимая беда. Для всех. Хорошо бы и тебе это как-то принять, - он грустно улыбнулся. - Считай, что на веру. Огонь с небеси я тебе сейчас не продемонстрирую. И кофе твой в «Хванчкару» не превращу.       - В «Цинандали», - машинально поправил Вано.       - Что?       - Родился я в Цинандали...       - Ну, пусть будет «Цинандали», - кивнул Кондратий. - Только вот никаких чудес не будет. Никаких наглядных демонстраций. Рискнешь поверить мне на слово? Согласен сделать, как я сказал?       Разумом Вано понимал, что лучше всего ответить «нет», а выйдя отсюда, упросить Германа зафиксировать пациента и обдолбать транквилизаторами до комы. Но где-то вне разума - он бы назвал это сердцем - уже все для себя решил. Не находил причин для такого решения, кроме одной: он был убежден, что сам Кондратий верит в то, что говорит.       - Согласен, - сказал Вано, и отчего-то на душе вдруг полегчало. Исчезли страхи и сомнения, и он невольно заулыбался, почувствовав, что уж теперь-то он сможет спокойно и без всяких снотворных заснуть.       Импровизированный военный совет состоялся утром, чуть ли не сразу после рассвета. Было шумно, много спорили. Вано едва не проспал, да его, наверное, никто бы и не хватился. Когда он, заспанный и помятый, вошел в столовую и с трудом нашел свободный табурет в углу, разговор уже достиг определенного градуса накала.       Шульга сидел мрачный: казалось, он вообще не понимал, что здесь делает и зачем ввязался во всю эту авантюру с захватом Янова. Вот так, без надежных данных разведки обсуждать было нечего, все хитроумные тактические планы превращались в голое теоретизирование.       Морж предлагал брать «языков» со станции, благо его команда отлично к этому приспособлена.       Герман же, имевший слово на правах, так сказать, «хозяина дома», настаивал на том, что всем им нужно дождаться возвращения Дегтярева из Припяти. Уж он-то точно все расставит по местам, как делал уже неоднократно.       - Таварыщи афыцеры, - подал тут голос Вано, изобразив, как умел, Иосифа Виссарионыча, - есть некатарае автарытетное мнение.       - Опять ты со своими шуточками, а? - хмуро спросил Шульга.       - Да нет, никаких шуток, - посерьезнел Вано. - Разведка нужна, это факт. И постоянная агентура, как я понимаю.       Серп отчего-то весьма настороженно посмотрел на него, будто прицелился из взведенного пистолета.       - Он прав, вообще-то, - хмыкнул заместитель Шульги старший лейтенант Гавриленко. Ни к кому не обращаясь, просто мысль вслух высказал.       - Агентура! - фыркнул Морж. - Где ее взять-то? Ну, у Шульги там есть верные люди, но с ними как-то связаться нужно и постоянную связь держать. А мы все - враги народа, почитай. Ни одного долговца туда не пустят, пристрелят на подходе. Наша группа - так вообще изначальный катализатор всей бучи. Мы там сейчас хуже негров в Алабаме. Отделаемся пулей - и то хорошо. А то и хватит дурости у тамошних архаровцев повздергивать нас на окрестных столбах. Вот и кого при таких раскладах туда посылать?       - Можно к наемникам обратиться, - торопливо предложил Серп, точно боялся, что ему высказаться не позволят, и снова прицельно и колюче глянул на Вано. Будто подозревал что-то...       Вано от этого стало несколько неуютно. Монолитовец словно записал его в непримиримые враги, но убедить в этом остальных не хватало аргументов. Пока.       - Ты серьезно? - вскинулся Тихий, до того сидевший в уголке тише воды, ниже травы. - Наемники?!       - А почему нет? Если заплатить нормально... - Серп пожал плечами. - Или к вольным с Затона. За бабло здесь многие в Штирлицы пойдут, я уверен.       - За бабло же и перепродадутся, дурная ты голова, - ответил Тихий.       Вано наблюдал за их ленивой перепалкой с несколько растерянным видом. Вроде бы от него исходила начальная идея, но вот дослушать его предложение все как будто считали ниже своего достоинства. Точно его за легкомысленного дурачка здесь держали...       Еще вчера он, пожалуй, и не обратил бы на это внимания. В конце концов, он и сам о себе был не слишком высокого мнения вопреки расхожему мифу о кавказцах: они-де поголовно гордые джигиты с обостренным чувством собственного достоинства. Но сегодня ему казалось, что он уже совсем другой человек. Того, вчерашнего Вано нынешний если и не презирал, то уж во всяком случае несколько стыдился.       - Тишина в библиотеке, да?! - воскликнул он, вскинув перед собой руку в стереотипном жесте - ладонью к себе, пальцы расставлены, словно пиалу держат.       Все с удивлением обернулись к нему. Споры затихли, как если кто-то вдруг нажал кнопку «Mute».       - У нас в компании заговорщиков... - начал Вано и тут же приметил, как напрягся Серп при слове «заговорщики».       Да, с этим чудодеем-телекинетиком все очень не просто. С ним поневоле придется держать ухо востро, хотя и не совсем понятно, чего это он так подозрителен и насторожен. Разве что, он единственный, кто своими глазами наблюдал - кроме Вано, разумеется - как прошлой ночью куда-то лунатично шлялся Кондратий. Какие он из этого выводы сделал?       А у самого Серпа по части секретов рыльце часом не в пушку, а? Что он там нес насчет Припяти? Ведь даже беспечный Вано, навидавшийся всяческих фриков и не придававший значения чужим странностям, и тот записал его в «поехавшие».       - Так вот, у нас в компании заговорщиков, как говорил Гэндальф, есть как минимум два человека, которые свободно могут пройти на Янов и выйти оттуда...       - Кто такой Гэндальф? Из «Свободы», что ли? - заинтересовался Броня.       - Из Белого Совета, - ответил ему Гавриленко. - Читай Толкиена. Классика!       - Два человека... - продолжил Вано. - Легенда у этих двоих - железобетонная. Это я и Кондратий.       Послышались смешки, хотя кто смеялся, Вано не заметил. Он то и дело наблюдал за Серпом, и все меньше и меньше поведение монолитовца ему нравилось. Сейчас тот отвел глаза, уставившись в стену с деланным безразличием, но левый кулак сжал до белых костяшек, а на столе перед ним сама собой еле заметно задрожала солонка.       - Один раненый, второй - уж прости, Вано - та еще находка для шпиона, - сказал Морж, авторитетно покашляв. - Не вариант, по-моему. Лучше уж «языков» наловить.       - Если бы Кондратий был сейчас в форме, я бы, конечно, рекомендовал именно его, - вставил свои «пять копеек» Герман. - Парень он ответственный, сообразительный...       - Но он не в форме, - заметил Серп. - Куда ему, раненому?       - Еще одно обстоятельство, - Вано вновь попытался перехватить инициативу. - Меня вообще на модуль не в ссылку отправили, а насчет посмотреть, как идут дела у Шекспира. А из Шекспировских бойцов только Кондратий и жив. Логично, если я его на Янов приведу, а? А если не приведу? Или приведу, но не я? Сколько еще Локи вестей будет ждать? День, два? А потом пришлет сюда других гонцов - и вся наша контора попалится. Или я не прав?       Солонка перед Серпом с тихим стуком опрокинулась, покатилась по столешнице. Никто не обратил внимания на странное поведение столового прибора, до которого вообще-то никто и пальцем не дотронулся. Никто, кроме Вано, разумеется.       Нервничает парень, весьма нервничает. Но почему?       - Кондратий не готов, это определенно, - глухо сказал Серп. - Моя вина, не доложил сразу. Ночью он выходил из модуля. Мы с... - тут он вскинул свой колючий взгляд на Вано, - с вот этим товарищем предположили, что он во сне ходит. Вроде бы ему чего-то сильнодействующего вкололи, нет?       Он вопросительно посмотрел на Германа.       Тот пожал плечами.       - Обычные обезболивающие, не морфинового ряда, если вы об этом. Плюс успокоительные. После такого и пальцем-то пошевелить сложно, не то, чтобы куда-то идти.       - Вот то-то и оно, - сказал Серп.       - Давай-ка поподробнее, - заинтересовался Морж.       Тот снова недобро покосился на Вано, и изложил все ночные события, как он сам видел. Собственные фокусы с шишками и головней ожидаемо за кадром оставил, а вот тревожное ожидание, когда они с Кондратием исчезли в роще, полной аномалий, расписал куда красочнее. Как и их подозрительное возвращение, конечно же.       - Что скажешь на это, друг Вано? - спросил Морж.       Взгляд у него стал требовательный, сверлящий.       Но Вано это выдержал. Как ему самому показалось - вполне достойно.       - А что говорить? Сплоховало человеку. Пока я его ловил среди Трамплинов, сколько времени прошло, а? Нашел его на той стороне рощи. Там еще яма такая круглая, словно метеорит ебнулся. На краю ямы и догнал.       - И ты хочешь с таким вот человеком в разведку идти? - хмыкнул Серп.       - Он мне просто легенду поддержит, - отпарировал Вано. - На Янове сдам его Костоправу, да и всех делов. Сам он ничего делать не будет.       - Вложит всех! - воскликнул Серп.       У Вано сами собой отлетели две пуговицы, будто невидимая рука хватанула его за грудки.       Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза.        «Убьюсь - ну так на то воля... Божья? Зоны? В любом случае, уже не моя», - подумалось ему, и Вано выпалил с жаром древнеримского оратора:       - Лучший вариант, а? Я у Локи - записной болванчик. Как и у вас, к слову. Ничего серьезного он от меня не ждет. Ни подлянок, ни подвигов. И это - наш большой плюс. На том сыграем. Мне-то что нужно? Просто работать связным, а долговское подполье на станции уже есть. Так, товарищ полковник?       Шульга кивнул. В глазах его было изумление. Подобной убедительной экспрессии и, если уж честно, трудноопровержимой аргументации он от Вано явно не ожидал.       - Так вот. Прихожу я к Локи, весь красивый и в цветах. Так, мол, и так: нашу свободовскую охрану кто-то порешил. Все вопросы - к Кондратию. Если Кондратий подведет - спишу на бред. Думаете, Локи поверит, что сейчас на модуле - якобы поголовно покойная команда монолитовцев в охране? Нет, конечно! Что сделает потом? Спросит меня: соглашение с научниками в силе? Я скажу: конечно, дорогой! Вот, мол, от Германа записка. Он спросит: а что по рации никто ничего не квакнул? Скажу: вах, неопознанная аномалия! Все сигналы глушит. Что за беда? А вот тут - от Германа нужна будет помощь...       Ученый вопросительно воздел правую бровь.       - Товарищ профессор-э? - продолжил Вано, опережая всяческие возражения. - Устрой «глушилку», очень тебя прошу. Чтобы на километр - никакой связи. Сумеешь?       - Не вопрос, - растерянно пробормотал Герман.       - Теперь - ты, - он ткнул пальцем в Моржа, отчего Морж аж крякнул, будто мужик, которого в горячей бане веничком хорошенько огрели. - Два человека посменно, где-нибудь... Вагон двухбункерный, цементовоз знаешь? На боку валяется, от путей метров двести.       - Допустим, - сказал Морж.       - Там - связной. Постоянно. Я выхожу, говорю голосом, без записок. Делаю вид, что курю. Человек в вагоне слушает и передает на модуль. Всем остальным, или как решите. Вот и связь обратная. Пусть он, - тут Вано ткнул пальцем в Серпа, - один из связных будет.       Сказал он это без особой надежды на согласие. Если уж честно, рассчитывал, что предложенную кандидатуру отвергнут. Но это тайное противостояние - в жестах, нападках исподтишка, во взглядах - оно утомляло неимоверно, и Вано решил его вскрыть, как надоевший нарыв.       - Принято. Излагай дальше, - заинтересовавшись, сказал Морж и кинул беглый взгляд на Шульгу. Полковник лишь плечами пожал: мол, не имею возражений. Выглядел он озадаченным, будто отличник у доски, попавшийся на каверзный, вне школьной программы, вопрос учителя.       - Пошел ты, - прошипел Серп, а потом сказал, обращаясь к Моржу: - Я не знаю, командир, чем я ему насолил, но в связные идти отказываюсь. Если он через меня «дезу» тиснет, на меня потом и свалят, а он в шоколаде останется, Джеймс Бонд горбоносый. Лично я - пас. Боюсь подставы.       - Слишком уж шебуршишься раньше времени, - сказал негромко, но веско Тихий. - Сядь, подыши, успокойся. По мне, так он дело говорит. Хоть и балбес, при всем уважении.       - Если примем этот план, - произнес медленно и авторитетно полковник Шульга, - одним из связных пойдет Серп. Другим, на смену, кто-нибудь из моих людей. Гавриленко, согласишься?       - Можно попутно ходы-выходы проследить. Патрули, караулы... Почему нет? - старлей пожал плечами.       - Дальше интереснее, - продолжил Вано торопливо, пока еще кто-нибудь не начал высказываться. - Работает «глушилка». Между Яновым и модулем - радиомолчание. Я подтверждаю, что контракт в силе, и Герман ждет отряд свободовцев на замену. Кстати, убедительнее всего на свете - бабло. Выделишь, профессор, страховку за погибшую группу Шекспира?       - Вообще-то это оговаривалось в контракте, - сказал Герман несколько удивленно. - Само собой разумеется, все до копеечки.       - Сверху еще процентов десять накинь, - посоветовал Вано. - И что-нибудь из сильнодействующих запасов именно морфинового ряда. Или бензедрин какой-нибудь... Локи должен оценить.       Герман призадумался, потом лишь кивнул, ничего не сказав.       - Дальше начинается интересное. Локи посылает новую группу на охрану модуля. Вы их здесь по-тихому вяжете. Или валите, сами уж решайте. Итого уже минус пять-шесть человек из свободовцев. Но на этот раз один должен спастись и прибежать на Янов с докладом. Что сделает Локи, если у него под боком творится нечто опасное и необъяснимое? Правильно! Придет сам посмотреть, с людьми. Вот тут уже можно воевать на своей, подготовленной территории. Отсюда до станции вполне просторно, чтобы устроить грамотную засаду. А потом - берите себе Янов, как яблочко с дерева. Никто возражать не станет.       - А если не сунется? - спросил Фома с любопытством. В голосе его слышалась этакая озорная подначка: а ну, слабо тебе сейчас что-то придумать?       - А не сунется - так все равно пять человек в минусе. Серьезная потеря для свободовцев, я считаю. Как бы там ни складывалось, а Локи может рассчитывать только на «своих». А их два десятка, едва ли больше.       - Лично мне парадоксально все нравится. Даже не верится, что Вано это сам придумал, - улыбнулся Тихий. - Если будем голосовать, то я - за.       - Я тоже, - согласился Броня. - Из всех дурацких планов этот, пожалуй, самый недурацкий.       - Эх, был бы здесь Дегтярев, - задумчиво протянул Шульга. - Вот уж у кого котелок в подобных вещах варит. Но я возражений не нахожу. Все вроде продумано, хотя риск есть. Но куда ж без риска?       В итоге так или иначе с планом Вано согласились все. Кроме Серпа, конечно же. Но ему пришлось смириться.       - Прошу запомнить: я изначально был против, - все-таки высказался он. - И теперь против. Но кто ж меня послушает?       - Конечно, дружище Серп, - усмехнулся Тихий. - Если все выгорит, то и хорошо. А нет - начнешь ворчать: я же говорил!       Тот на выпад не ответил ни словом. Лишь махнул рукой и с демонстративным раздражением и гневом во всяком движении вышел из столовой и загромыхал ботинками по стальному полу коридора.       - Чего это он? - огорченно спросил Броня, проводив его взглядом. - Мужики, нехорошо как-то...       - Пропыхтится - оклемается, не институтка истеричная, - сказал Фома с беззаботным равнодушием. - Да и достал уже, язва такая.       - Разговорчики! - осадил их Морж. - Решение принято большинством голосов. Все. Всем спасибо. Все свободны.