МоноХром. Ржавчина

      Они шли на Янов. Заботливых и чересчур назойливых инструкций и напутствий было предостаточно, но Вано все равно ощущал некий странный душевный подъем, «энтузиазизьм» такой. Словно освободился от чего-то гнетущего, вяжущего по рукам и ногам. Даже вполне дружелюбные, этак по-домашнему уютные люди: Морж, Фома, Герман, Тихий, и Броня, похожий на большого плюшевого медведя - они теснили, раздражали. От них хотелось оказаться на расстоянии и за преградой, хотя бы за тоненькой фанерной стенкой.       Кондратий шагал уверенно, шустро, не глядя по сторонам. Вано он напоминал сейчас некоего киборга, у которого в мозгу уже давно запрограммирован маршрут, и, окромя цели, его больше ничего не заботит. Даже свою винтовку, и ту он нес на перебинтованном плече. Широкий ее ремень с внушительными, в полтора пальца длиной, патронами в кожаных гнездах лежал аккурат на кровоточивой дыре под правой ключицей, но Кондратия это, кажется, нисколько не беспокоило. Даже когда ремень начинал сползать, и его приходилось одергивать, елозя острыми пулями, словно пилой, по ране.       Вано за ним едва поспевал. Он был уверен, что в аномалию-то свободовец точно не вляпается, и потому смотрел по сторонам, а не вперед.       Справа, где над деревьями торчал этаким доминирующим хищником, механическим ти-рексом, шагающий экскаватор, появилась изрядная толпа снорков. Если забыть об их смертельной опасности, на бегу они выглядели даже забавно: вскидывали костлявые зады, взбрыкивали рваными армейским берцами - а головами своими, шлангами-хоботами будто пылесосили траву. Ни дать, ни взять - кенгуру на четвереньках, разве что хвостов не хватает. Впрочем, будь у них хвосты, они были бы, пожалуй, настолько отвратительны, что атаковали с расстояния рвотными позывами.       Наблюдая, как они приближаются, Вано снял с плеча дробовик и машинально присел, сделав из ног этакую настороженную пружинку, готовую в любой момент «выстрелить».       Кондратий остановил его жестом, подняв ладонь.       - Снорки же! - сдавленно прошептал Вано.       - Не тронут, - спокойно сказал Кондратий. - Если мы не тронем.       И впрямь - мутанты проскакали совсем рядом, но не обратили на них никакого внимания. Зато хватали из травы жуков, мышей, червей и гусениц, срывали огромные морщинистые грибы - для разумного человека несъедобные - и все это заталкивали в свои редкозубые рты. Тут же жевали, и с подбородков их капала на землю поганая черная жижа.       - За один стол я бы с ними не сел, - содрогнулся Вано.       Кондратий негромко рассмеялся.       - Да, не самые культурные ребята, - сказал он, когда снорки скрылись за пригорком, оставив за собой полосу истоптанной и обгаженной травы. - Знаешь, как их называет Иннокентий?       - Кто?       - Контролер. Он зовет их «осквернители». Любит мужик словечки из высокой поэзии.       - Мужик?!       - Ну не баба же! Представляешь бабу-Иннокентия?       - Не, определение «мужик» - это вроде как человека в нем признать, - Вано в горячем отрицании замотал головой. - Неправильно все-таки. Он же не человек!       - Балбес ты... - свободовец вздохнул, картинно опустив плечи.       Винтовка тут же поползла вниз, и он ее машинально поддернул, скривившись. Неужели ради красивого жеста готов и боль такую терпеть?       Вано поморщился - кажется, за двоих сразу: скулы заболели, словно целый лимон сжевал.       - Не делай так, друг, очень прошу. Больно тебе, да?       - Терпимо, - пожал плечами Кондратий и снова уставился на убегающих на запад, в сторону Копачей, мутантов.       Нужно сказать, снорки скакали классически и геройски - в закат: там, за градирнями, за обломанными, отутюженными тяжелой техникой костями захороненной деревни уже коснулся горизонта алый кругляш солнца.       - Красиво скачут, - заметил он.       - Так пойдем? - предложил Вано. - До темени хотелось бы под крышу. У меня на Янове своя каморка. Домик, понимаешь...       - А скачут все-таки красиво, - повторил свободовец, провожая взглядом подтянутые мутантские силуэты, вспрыгивающие над линией холма.       - Мустанги, мать их, - Вано сплюнул, и Кондратий в ответ на это почему-то одарил его тяжелым, обвиняющим взглядом.       А ведь если бы не его странности - это был бы просто бой, один из многих. И даже для двоих - с далеко не с радужными шансами. Вероятнее всего смертельный, если им не удалось бы сбежать от стаи.       Но мутанты уже ускакали в низину. Раньше Вано сказал бы «стая снорков». Теперь почему-то язык не поворачивался. В этих противогазно-хоботливых прыгучих уродах, в их покореженной, нечеловеческой судорожности на пару секунд, может чуть больше, но все равно мгновением - он увидел...       Мама-Зона, сожри меня!       Он разглядел вдруг, сразу и кажется навсегда - красоту. Ведь человеку не суждено так скакать, каким бы Тарзаном или Маугли он ни был. А эти успешно скользнули в обратную сторону по эволюционной лесенке. От прямохождения к такому вот изящному четверо... лапому? ногому? вольному скоку.       Вано призадумался.       Если снорки - суть мустанги - гривы бы им навесить, так и стрелять в них не захочется! Тогда контролер получается - светский хлыщ с манерами записного придворного? А кровосос? Да, он кровь пьет. Но сытому-то ему лишний раз шевельнуться лень. Он ведь не одержим - как, к слову, сталкеры - идеей убить всякого, кто приблизится. А бюрер? К нему в берлогу не полезешь - так и не узнаешь вообще, что он поблизости обитает. Ну, химера охотится. Но у нее, опять же, территория, как и у всякого хищника.       - Так ли уж мы правы? - не удержав лавину мыслей при себе, пробормотал Вано.       - Ты о чем? - спросил как бы между прочим Кондратий.       - Ни о чем, - встрепенулся тот.       - Пойдем, - свободовец взял его за рукав пониже локтя и потянул за собой. Взгляд его уже не был презрительным. В нем была теплота, участие и... понимание.       А через сотню с небольшим метров Вано сам его тормознул.       - Ты чего?! - вяло возмутился Кондратий, отнимая руку.       - Так аномалия, дорогой!       Перед ними, хоть и прозрачная, но для опытного глаза вполне заметная по искажениям окружающих предметов, танцевала Карусель. Далеко в высоте кружили в диком хороводе птичьи перья, косточки мелких зверушек - и человечьи кости. Вано разглядел в круговороте на фоне вечерней синевы неба яркие метеоры деталек из нержавеющей стали: болты, обрывки швеллеров и двутавров, шестерни и кулачки.       - Ух, ты! - Кондратий не удивился, не испугался - восхитился. И от этого восхищения, почти что детского, Вано стало откровенно жутко. Ему захотелось все бросить и бежать. Куда - неважно, лишь бы подальше от этого непреходящего безумия.       - Стой и не шевелись. Сейчас фокус будет! - горячо зашипел ему свободовец.       Вано послушался, хотя и пообещал себе, что это последний раз, когда он мирится с заскоками как напарника, так и окружающей действительности. В следующий раз непременно пальнет, и никто его не остановит. И пальнет даже не ради убить, а просто чтобы восстановить пошатнувшееся - да куда там пошатнувшееся, съехавшее с рельсов и повернувшееся на сто восемьдесят! - мировоззрение.       Карусель громко, высокочастотно квакнула. Уши словно ватой заложило, а зубы, казалось, все до единого решили эмигрировать изо рта куда-нибудь подальше от такого неудачливого организма. Вано выронил дробовик. Выбросил, если уж быть честным. Просто пальцы переставали его слушаться, и он не хотел всадить увесистые граммы картечи неведомо куда - хорошо бы не в спину Кондратию.       Из аномалии вдруг выкатилось нечто. С какой стороны ни посмотри, оно казалось плоским черным кругляшом. Ни единого блика, ни тени. Просто круг, чернее и абсолютнее «Квадрата Малевича».       Кондратий хотел его подобрать, потянулся. И тут же отпрянул.       Круг-шар-гиперсфера вдруг начал разворачиваться странными лепестками. Поочередно появлялись, материализуясь, кусок железнодорожного вагона - ровно срезанный угол с парой сохранившихся колес, небольшое вырванное с корнем деревце, обломок здоровенной бетонной трубы… Они бесшумно и как-то дергано расправлялись, обретая цвет, объем и первоначальную свою геометрию.       - Теперь я видел вообще все. - прошептал Вано, - Можно и на покой.       - Пожалуй, - согласился Кондратий.       И тут вся эта мешанина вновь свернулась, теперь уже в сферу величиной с бильярдный шар - и уже исчезая, исторгла из себя...       Человека...       Карусель исчезла. На траву посыпались железяки, кости. Величаво кружась, опустились перья попавших в аномалию птиц.       Человек был высок, строен и явно блондин. Этакий истинный ариец, одетый в выцветший от времени армейский камуфляж без знаков различия.       - Вот же блин горелый! - выругался он негромко, но с чувством. - В этот раз слишком уж гадостно получилось. У-у-у!       И погрозил небу, словно укоряя за что-то некие высшие силы. Но тут заметил двух остолбеневших, притихших сталкеров.       - Здрассьте, - кивнул он им.       - Гамарджоба, - пробормотал в ответ Вано.       - Ну, я пойду? - почему-то спросил этот незнакомец. Будто они его задерживали!       - Лично я не возражаю, - сказал Кондратий, пожав плечами.       Блондин улыбался, но с места не двигался, словно ждал чего-то.       - По-моему, он - ебанутый. То есть, прямо такой человек со справкой и на учете, - вполголоса предположил Вано.       - Я все слышу, между прочим, - незнакомец шмыгнул носом, обиженно так.       - Не, мы не хотели ссориться, - заторопился вдруг свободовец. - Может, хотя бы познакомимся? Я вот Кондратий, из «Свободы».       Улыбка блондина стала несколько печальной, даже снисходительной.       - Тот самый Кондратий? - поинтересовался он, дернув ремень на плече. К слову, из-за спины его торчал извилистый «снайперский» приклад с серым от царапин и пыли затыльником, и обшарпанный так, что дядя Дато, брат отца Вано, знатный краснодеревщик, прослезился бы на месте, да еще пару ночей видел бы этот приклад в кошмарных снах.       - Есть еще один, - осторожно сказал свободовец. - Ныне, кажется, покойный.       - Значит, тот самый, - удовлетворенно кивнул незнакомец. - А ты?       И бесцеремонно ткнул длинным пальцем в Вано.       - Грузин, - пожал тот плечами. - На весь окрест такой один... - и непроизвольно хмыкнул с презрением: - Генацвале...       Блондин-ариец призадумался, почесал пальцами подбородок. Потом вдруг снова заулыбался как-то жутковато и спросил:       - Так вы, значит, видели, что я...       Он загадочно крутанул в воздухе рукой.       - Отпусти нас. Нам нечего сказать тебе, - вдруг сомнамбулически проговорил Кондратий.       - Кабы я вас держал! - ариец в камуфляже неожиданно рассмеялся добро и весело, искренне так. - Я, кстати, Юрий. Ну, раз уж знакомиться...       - Я понял, - все так же в манере записного зомби сказал Кондратий.       - Я не понял, но я - Вано. Все знают меня как Вано.       - Весьма рад, - улыбнулся Юрий, или кто уж он там был. - А вот тебе, тот самый Кондратий, стоит поторопиться. Плохой парень уже на подходе.       Вано совершенно не понимал, о чем вообще речь, но напарник его в словах этого Юрия смысл, кажется, видел. Он кивнул в ответ, пробормотал что-то вроде «угу».       - Ну, вам - на Янов, а мне - туда, - блондин показал пальцем на здание станции, потом - куда-то в сторону научного модуля. - Время, мужики, время!       Развел руками, словно извиняясь, круто развернулся и, не оглядываясь, пошел. Минуты не прошло, как он уже скрылся за деревьями.       - Теперь объясняй, - потребовал Вано у Кондратия.       - Я уже говорил, что силы будут работать нешуточные, - произнес тот, и смотрелся при этом таким усталым и измочаленным, как будто только что совершил марш-бросок с полной выкладкой. Даже волосы повисли на лбу мокрыми от пота сосульками. - Это вот был сам Семецкий.       - Да это ж байка! - не очень уверенно сказал Вано. - Сказочка для зеленого молодняка!       - Не сказочка. Это - настоящий Вечный Сталкер - Юрий Семецкий, и мы с тобой оба видели, как он воскрес из аномалии. Или, скажешь, ты раньше хоть что-то похожее встречал?       - И что, этот мужик ежедневно умирает и возрождается, так, что ли?       - Именно.       - Но никто же никогда не видел, как он это делает! - возмутился Вано.       - Да видели, - буркнул Кондратий. - Только рассказать уже никому не могли.       - В каком смысле? Помирают они что ли? А что умные люди говорят, что это просто глюк в сети - вранье, получается? Или тот же Герман что скажет? Не поверит же...       - Да и не верьте пожалуйста, - устало вздохнул Кондратий. - Но ты спросил - я ответил. Вот и все.       Он побрел в сторону Янова, и Вано, негромко выругавшись под нос, двинулся следом.       Для двух дней на его долю пришлось слишком много всяческих странностей. И, кажется, он уже разучился удивляться, а здоровый скепсис сменился тупой покорностью обстоятельствам. Серп-телекинетик? Бывает... Говорящий контролер Иннокентий? И что с того? Бессмертный Семецкий? В ту же копилочку.       Все это просто случается, и ничего с этим не поделать.