Я подарю ему любовь

«Вчера был настолько тяжелый и насыщенный сюрпризами день, что у меня не получилось вовремя его записать. Вчера у нашего театра поменялись директора, но не хозяин. Мадам Жири говорит, хозяин всегда будет один. И это он… Ощущение такое, будто они все помешались на нем, но после того, что вчера произошло, я больше не могу отрицать его существования…» В театре с самого утра, не утихая, звучит музыка, и слышен шорох тяжелых декораций, перетаскиваемых с места на место. На лбу дирижера, играющего без перерыва, выступили капельки пота. Госпожа Карлотта Гудичелли уже во всю распевалась в своем необъятном платье и шляпе, на которую она то и дело спускала собак. Бедные уборщицы, готовящие зал для сегодняшнего представления, аж заткнули уши ватой, чтобы не слышать ее. «…У Карлотты есть голос, но он подходит не для всех арий…» Мадам Жири строгим взглядом осматривала своих балерин, в поисках опоздавших. Проходя мимо каждой, она либо поправляла ногу, либо хлопала по спине, чтобы воспитанница держала осанку, правильно ставила руки, но к Люсиль она не притронулась. У нее все было идеально. Поднятый подбородок, изящная осанка, вытянутые носки, движения рук плавные и грациозные. Ее целью было стать лучшей и тренировки не прошли даром. Мадам гордилась ей. Антуанетта видела в этой девушке себя. Тут радость и тепло в ее взгляде сменились стыдом и разочарованием. Стыдно ей было за Мег и Кристин, которые опоздали. Девушки намазали тальком пуанты и встали к станку. Карлотта дотягивает последнюю ноту и на смену ей выходят хористы. Сейчас это были горожане, жены, чьи мужья сейчас воюют. Веселые песни звучат, Столы уже накрыли, Да здравствуют наши войска, Что нас освободили! Теперь на сцене появились сами мужчины, облаченные в доспехи. Пусть римское войско дрожит От звуков барабанов! Трепещет от наших шагов! На сцене вновь дефилирует примадонна и они все вместе: Жалует к нам сам Ганнибал! На сцене появляется мсье Пьянджи в роли Ганнибала. Его красная борода, огромная шляпа и резкий макияж прекрасно сочетаются с его животом. На этой прекрасной ноте репетицию прервал директор мсье Лефеврн - Господа, господа, я… Мсье Лефеврн, я репетирую, - дирижер растерянно глянул на директора. Последний поднял руки, будто сдается, и оправдался: - Мсье Реер, мадам Жири, дамы и господа, прошу минутку внимания. Благодарю. Уже давно по городу ходят слухи о моей неизбежной отставке. Теперь я могу сказать, что все это правда. И я с большим удовольствием представляю вам новых владельцев Гранд Оперы. Мсье Ришар Фирмен и мсье Жиль Андре. - Карлотта посмотрела на Пьянджи язвительным взглядом: «Я же говорила!» Вся труппа захлопала, приветствуя новых директоров. Бывший директор продолжил: - Господа, как известно из газет, сделали свое состояние на мусоре… - мужчина покосился на господ. Мсье Андре, выпучив глаза, поспешно исправил его: - На металлоломе… Вообще-то. - ему явно было неприятно, когда его занятие называли мусором. По толпе балерин прошла фраза: "Они богачи!" Таким девушкам, как они, только и надо увидать в зале богача и ухватиться за него как можно крепче. Это их способ выжить и пробиться в свет в этом жестоком и суровом мире. - Сегодня нам выпала честь представить нового покровителя Оперы – виконта Де Шаньи, - новые владельцы указали на вошедшего на сцену молодого мужчину с русыми волосами и серо-голубыми глазами. Одет он был подобающе своему титулу, но при этом немного раскрепощено. Следом за виконтом шел молодой офицер, на груди которого блестела пара медалей. Он был в форме, его хитрые карие глаза сразу приметили кучку танцовщиц, одетых в откровенные костюмы. Военные, что с них взять. У него были короткие черные волосы и трех дневная щетина, под левым глазом находился маленький еле заметный шрам. Взгляд его упал на девушку, которая не проявляла интереса к происходящему. Она стояла с невозмутим, отстраненным выражением лица поодаль от остальных и не обращала внимания на возгласы и аплодисменты в адрес директоров и покровителя. Неожиданно она отвернулась, и офицер не смог больше разглядывать ее. Девушка отвлеклась на подошедших к ней Мег и Кристин. Глаза младшей Даае стали еще больше, чем обычно, а сердце забилось быстрее, тая трепетную надежду на то, чтобы это действительно было правдой. Она прижалась к руке сестры и, кивнув в сторону виконта, произнесла своим ангельским голосом: “Люси, посмотри, это Рауль“. Увидев на себе непонимающий взгляд златовласой Мег, Кристин продолжила: «Когда мы были маленькими, мы жили у моря. У нас с ним были очень нежные отношения. Он звал меня Крошка Лотти, а Люси - Китти.» Губы девушки растянулись в нежной, теплой улыбке. Эти воспоминания грели ее душу. Мег умиленно вздохнула: «Кристина, он просто прелесть.» Люсиль же недоверчиво посмотрела на молодого человека, а затем, нежно погладив руку сестры, высказала свое мнение: «Милая, прошло столько времени. Он наверняка нас забыл». Тут вдруг девушка отвернулась, Виконт кивнул всем находившемся на сцене. - Для меня большая честь поддерживать людей искусства. Особенно всемирно известный театр - Гранд Опера. А это мой друг месье Аугуст Луи Андриан, - офицер поклонился всем присутствующим. Балерины тут же заохали и зашептались. Теперь все их сплетни и разговоры будут лишь о виконте и офицере. Началось представление Карлотты и Пьянджи покровителю. Затем виконт что-то шепнул другу, и они поспешно удалились со сцены. Дирижер наконец удовлетворенно вздохнул. Директора же обхаживали виконта: - Это было великолепно! Ваши слова вдохновили труппу! - мсье Андре и Ришар бежали за виконтом, но тот мало их слушал - он разговаривал со своим другом, растекаясь при этом в своей прекрасной улыбке. Он пронесся мимо стоящих в проходе танцовщиц, даже не обратив на них внимания. Аугуст же кинул взгляд в сторону особы, которая его интересовала. Рауль не заметил свою Крошку Лотти. Девушка, тяжело вздохнув, опустила взгляд в пол. Ее надежда рухнула, как карточный домик, развеялась, как пыль на ветру. - Он меня не узнал - тихо произнесла Кристин. - Мег и Люси прижались к ней, успокаивая. - Он тебя не заметил, - пропела своим тоненьким голоском белокурая девушка. Люсиль же промолчала. Она лишь разочаровалась в виконте. *** Тем временем на улице. Рауль встал на дороге у своего друга и с усмешкой на него посмотрев, сказал: - Я видел, как ты смотрел на ту девушку. Не уж то ты решил увлечься танцовщицей? - А что? Ты видел, какая у нее фигура. Это я еще сдержался. Ты не представляешь, каково это - видеть прелестную девушку после войны. Ее глаза… Они такие… Черт, я не знаю, как это описать. - Я понял, можешь не объяснять, - виконт усмехнулся. - Вот я посмотрю на тебя, когда ты влюбишься! Виконт усмехался над любовью друга, которая на самом деле отсутствует. Молодой человек прекрасно знал, здесь дело не в любви. *** Мадам Жири отодвинула вернувшихся директоров, давая проход своим ученицам. Заиграла красивая мелодия, и первые три девушки выбежали на середину сцены, звеня при этом цепями. К ним подтянулись следующие. Антуанетта в меру расхваливала своих девушек: - Балетная труппа театра наша особая гордость, - Жири с нескрываемой гордостью обвела взглядом танцовщиц. - Они великолепны! Особенно этот белокурый ангелочек, - мсье Андре с интересом разглядывал Мег. Девушка прекрасно слышала, что ее приметили, но ее мать быстро осекла директора. - Это моя дочь - Мег Жири. - А вот эта очаровательная прелестница рядом с ней. Случайно не родственница? - взгляды мужчин быстро перебежали на младшую Даае. - Кристина Даае. У нее большое будущее. - Вы сказали Даае? Она случайно не в родстве со знаменитым шведским скрипачом? - Его младшая дочь. Осиротела в семь лет. Тогда мы и взяли ее вместе с сестрой в нашу балетную школу. - А эта искусительница в середине? - мсье Фирмен указал на Люсиль, которая была поглощена танцем, не замечая из взглядов на себе. Глаза их пробежали по изящному телу девушки, не свойственному балерине. В дальнейшем, это тело станет ее проблемой, которая причинит ей немало боли. - Люсиль Даае. Моя лучшая ученица. - Так значит, они сироты? - мсье двусмысленно переглянулись. Это явно не понравилось Антуанетте. - Они для меня как дочери. Будьте любезны, можно вас попросить отойти в сторонку, - женщина демонстративно отодвинула мужчин. Еще секунда и на их месте закружились девушки. Одна же успела накинуть цепь на шею Андре, который оказался весьма этому рад. На сцене вновь появились хористы и прима, платье которой подвергалось нападкам чьих-то ног. Наконец на сцену вывезли великолепного слона. Единственное, что отличало его от настоящего, так это то, что задняя часть у него отсутствовала. Там была дыра, в которой мирно сидели рабочие. Им это явно доставляло удовольствие. Синий, красный, золотой - в глазах рябило от обилия этих цветов. Хористы шествовали по сцене и вокруг слона, а балерины танцевали, создавая круг вокруг них. В центре этой кутерьмы, возмущенная отсутствием внимания к своей персоне, находилась Карлотта. Пусть римское войско дрожит, Заслышав наши трубы! Трепещет от наших шагов! На сцене вновь появился Пьянджи. Только теперь он пытался оседлать несчастного слона, что у него выходило с нескрываемым трудом. Его шлем сваливался со стыда с его головы. Слон не оценил всей прекрасности его костюма. А карлик, бегающий вокруг Ганнибала, растерянно озирался по сторонам. Жалует к нам Сам Ганнибал! Вот все застыли в красивых позах. Все это время новые владельцы театра рассматривали танцовщиц, словно на ярмарке невест. Злость исказила лицо примадонны. Стреляя гневными взглядами то в балерин, то в директоров, она развернулась и направилась к мсье Андре и Ришару. Но не тихо, а как обычно. Прима раздраженно кричала, эмоции на ее лице менялись со стремительной скоростью. Резко развернувшись, она дернула свое длинное платье и, подняв гордо голову, направилась к выходу. Она успела попрощаться со всеми. Новые владельцы принялись обхаживать сеньору Гудичелли, льстя и умоляя. В конце концов, ей предложили арию Элизы и та растаяла. В театре наступила полная тишина. Дива приготовилась петь. “Нет, это была не ее ария. Совсем не ее. И не только я это понимала. Ему это тоже не понравилось…» Пока дама пела, вытягивая каждую ноту, над сценой некто быстро передвигался. Люсиль проследила за взглядом мадам Жири, которая взволновано смотрела наверх, а потом и вовсе исчезла среди людей. Девушка подняла серые глаза вверх и дыхание ее перехватило. Ей показалось, будто тень пронеслась мимо висящих декораций. Так быстро, что девушка мало что смогла различить. Дальше произошло то, что изменило судьбы некоторых людей. Одна из декораций стремительно сорвалась, казалось, кто-то заведомо отвязал ее. Старшая Даае только и успела завести за спину застывших Мег и Кристин. Край декорации пронесся прямо перед ее носом. Но прима, в силу неудобности своего платья, убежать не успела. Ее придавило. Женщина истошно завопила и вскипела от злости. Лицо ее покраснело от нахлынувшей ненависти ко всем здесь находившимся. Директора же побледнели от страха, как и большинство из труппы. Испуганный дирижер выскочил из-за кулис и подбежал к Карлотте. Мужчины вытащили вопящую даму. Мег прижалась к сестрам Даае и тихонько прошептала: «Он здесь! Это Призрак Оперы!» Дальше был слишком громкий скандал. Сеньора ушла из театра, отказавшись играть. Неужели придется возвращать билеты? Но тут в разговор вступила мадам Жири, она предложила, чтобы спела Кристин. «...От одной этой мысли у меня по телу разлилось тепло. Моя милая Крис будет петь…» Это могло продолжаться вечно, и никто бы не возразил, так прекрасно она пела. Ангел… Истинный ангел. Вся труппа задержала дыхание. Ее уроки не прошли даром. А как же была счастлива она сама. Ее глаза светились. И все это благодаря одному Ангелу Музыки… Наступил вечер выступления. Полный зал. Всем невероятно интересно взглянуть на девушку, которая играет вместо Карлотты. Разве может кто-то заменить их приму?! Но они ни капли не разочаровались. Кристин спела чудесно, отыграла прекрасно. Все влюбились в прекрасный образ девушки. “…То, что произошло, когда я тренировалась в моей темной комнате, повергло меня в неописуемый ужас. Тогда то я и поверила в тайны нашего театра…» Люсиль уже оттанцевала свою часть и спокойно ушла в тайную комнату. Слышимость там была прекрасная и она могла хорошо слышать арию своей сестры. Девушка танцевал под нее. Но неожиданно она остановилась. Она поняла, что слышит не только голос Кристин. Старшая Даае слышала мужской голос, который подпевала арии. Девушка застыла. Она не могла разобрать чей это голос, но в голову забралась страшная мысль. Тот о ком столько рассказывают рабочие театра. «У меня здесь стена. Все будет хорошо. Надо закончить растяжку к концу спектакля.» По окончанию представления Кристина направилась в свою гримерную. Туда и направилась Люсиль, которая хотела поздравить сестру. У нее были другие планы на этот вечер, но сестра для нее важнее. “...Я понимала, что к ним сходить я всегда успею...» Когда девушка нажала на ручку двери, та не поддалась. Она постучала и позвала сестру, но та не откликнулась. Тут до ушей старшей Даае донесся тот самый голос из ее снов и ее детства. Глаза наполнились слезами, руки нервно сжали дверную ручку. Девушка принялась дергать ее. «Нет! Не отдам! Моя Кристин! Стой!» Неожиданно рядом с Люси оказался Рауль. Его испуганный взгляд упал на дверь. Он тоже слышал этот таинственный мужской голос. - Кристин! Кто там?! Кристин! - виконт тщетно толкал дверь. Терпение его кончилось, и он ушел, сопровождаемый крайне неприятными ему мыслями. *** На улице, рядом с театром, офицер ждал своего друга, мило общаясь с одной из танцовщиц. От флирта с ней его отвлек виконт, выглядевший чернее ночи. - Рауль, что случилось? - Я просто не понимаю. Что со мной не так? - виконт развел руками. - Все прекрасно! Ты что, из-за той девушки обиваешься? Да у тебя больше шансов, чем у всех в ее поклонников. Ты ведь, можно сказать, ее покровитель. - Аугуст похлопал друга по плечу. Рауль криво улыбнулся. - Не в деньгах и ранге дело. Нас с ней связывает нечто большее. *** Люсиль сорвалась со своего места и побежала за ключами. По дороге она встретилась с Мег. Они вдвоем открыли дверь и вошли внутрь. Пусто. Ни Кристин, ни таинственного мужчины. Но тут взгляд Люсиль упал на зеркало. Что-то с ним было не так. Только сейчас девушка заметила, что между стеной и стеклом есть щель. Она дернула Мег за руку, и они приблизились к проходу в новый для них мир. «...Для Мег это было в новизну. Она никогда не была в подвалах театра. Коридор, в который мы прошли, был полностью похож на мой, но он был теснее. Пыль, паутина и крысы, шныряющее туда-сюда. Мег испугалась одной из них. Я же привыкла к ним...» Коридор освещала только слабый огонь свечки, которую взяла Мег. Девушки шли все дальше и дальше, пока им на плечи не упали чьи-то руки. Старшая Даае смертельно побледнела, а младшая Жири вскрикнула. Резко обернувшись, они выдохнули. Это была всего лишь мадам Жири. Женщина вывела учениц и плотно закрыла зеркало. - Вам жить надоело? - окинув девушек грозным взором, спросила Антуанетта. Она взяла свою дочь за руку и направилась к выходу. - Мадам, я останусь здесь. Не могли бы вы вернуться потом? Мне нужно поговорить с вами. - Люсиль пустыми глазами смотрела в одну точку, а потом подняла глаза на женщину. Последнюю пробрала дрожь от этого взгляда. Воспоминания заставили Антуанетту согласиться с ученицей. “...Я решила дождаться возвращения Крис. Мне было страшно за нее. Я ведь дала обещание - никогда не бросать, беречь. Кто же он на самом деле? Мадам Жири в ту ночь рассказала мне, что знает. Более страшной истории я не знала. Даже они мне такого не рассказывали. Это его история…» Когда мадам Жири вернулась, она села напротив Люсиль и взяла ее за руку. - Зачем ему моя сестра? - о чем ты? Кому? - Не делайте из меня глупую. Я все поняла. Вы с самого начала знали и не рассказывали нам. Ангел Музыки и Призрак Оперы один и тот же человек, не так ли? - серые глаза наполнились ненавистью и болью. Она доверяла этой женщине столько лет. Любила, как собственную мать. А тут это предательство. - Как ты поняла? У него ведь все продумано…- Антуанетта опустила взгляд в пол и тяжело вздохнула. «Прости меня… Мне придется рассказать». - Голос. Я знаю этот голос на протяжении десяти лет. Он никакой не ангел. Я не живу в мечтах, как моя сестра. Я знаю всю суровость этой жизни. Объясните, что ему нужно от Кристин? И кто он такой? - Это не моя тайна. - Расскажите! За все время своего рассказа мадам не подняла глаз. Ей было тяжело рассказывать это. Люсиль же смотрела в одну точку и тяжело дышала. Из ее почерневших глаз текли слезы. Так больно ей последний раз было, только когда умирал отец. Этот мир слишком жесток к тем, кто хоть чем-то отличается от других. Руки девушки похолодели. - Кристина стала его вдохновением. Его музой. Он любит ее. Я не могу противоречить ему, - женщина встала со своего места. Люсиль ей ничего не ответила. “...Страшно… Как страшно. И это все происходит в нашем мире. Люди видят только то, что хотят видеть. Им не важны чувства и душа. Внешность - вот что волнует их. Деньги, внешность - вот они, ценности нашего времени. Не хочу жить в таком мире. Этот мужчина… Почему мне так его жаль? Я ведь его даже не знаю. Почему мне так больно? Почему? Отец, объясни мне…» Тело девушки тяжело опустилось на диван с розовой обивкой. Она тихонько напевала песню, пытаясь отвлечь себя. Как узор на окне Снова прошлое рядом Кто-то пел песню мне В зимний вечер когда-то