Я подарю ему любовь

Рауля усадили в машину и закрыли дверцу. Мужчина вновь открыл дневник и, уже в силу своего ухудшившегося зрения, принялся читать первую запись в дневнике. Неровный детский подчерк и кляксы говорили о том, что писать его Люсиль начинала рано. Виконт провел морщинистой рукой по желтой странице, захрустевшей под ладонью. Первая запись была сделана в тот день, когда сестер Даае забрала мадам Жири. “Тот день был самым ужасным в моей жизни. Мой отец умер… Я поняла, что мне нужно выговориться, и поэтому я завела тебя, мой дневник. Я не знаю, поможет ли это мне. Надеюсь, что да. Я не могу молчать о том, что так мучает меня…” В темной комнате на старой односпальной кровати лежал мужчина. Ему осталось недолго, и он это прекрасно понимал. Он устал бороться с ужасной болезнью. Последнее, что он хотел сделать - это посмотреть на своих дочерей. Они единственные, ради кого он продолжил бы тщетно бороться. «Я слишком рано покидаю их… но я больше не могу.» Старшей - Люсиль - 9 лет, а младшей - Кристин - 7. Густав очень гордиться своими дочерьми. Обе красавицы. Старшая - в маму, а младшая - в папу. И каждую господь одарил талантом. Люсиль танцует, а Кристина поет. Ангельский голос младшенькой дочки услаждал слух скрипача, а танец старшенькой был самым красивым для него зрелищем. А когда их танец и песня сливались воедино, это было нечто невероятно прекрасное. Но отцу не удастся лицезреть их триумф. Мужчина тяжело хватал воздух. Из последних сил он позвал своих дочерей. Тут же в комнату вбежали его малышки с каштановыми и красновато-каштановыми волосами. Девочки подбежали к кровати отца с разных сторон и взялись за его руки. - Дорогие мои, я очень вас люблю. Похоже, сегодня я уйду на небеса. Люсиль, заботься о Кристин, а ты, Кристин, слушай свою сестру. Когда я буду там, я пошлю вам ангела музыки. Он будет направлять вас в вашем жизненном пути…- тут Густав закашлялся, и тело его обмякло, а руки, сжимавшие ручки дочерей, расслабили хватку. В эти свои предсмертные слова мужчина вложил все свои последние силы. Из глаз Кристин потекли ручейки соленых слез. Девочка сжала руку отца и, упав ему на грудь, разрыдалась. - Нет! Папочка! Пожалуйста, не уходи! - руки малышки дрожали, а голос срывался на всхлипы. Лицо Люсиль же не выражало ничего. Не было слез или причитаний. Лицо побледнело, зрачки сузились, уставившись на лицо отца. Тело ее парализовало. Она не могла шевельнуться. Все мысли ее исчезли. И лишь пустота, медленно пожирая все на своем пути, заполняла ее душу. Из ступора ее вывел голос Кристин. - Люси, что мы теперь будем делать? - большие заплаканные глаза смотрели на нее с надеждой услышать что-то хорошее. Что-то, что могло бы исправить ситуацию. Но ничего такого Люсиль не могла сказать. Говорить, что все будет хорошо? Нет. Она не хотела врать себе и сестре. Девочка подошла к сестре и, обняв ее, горько прошептала: - Я не знаю. Через несколько дней после похорон в дом пришла мадам Жири. Девочки видели ее пару раз. Мадам была знакомой их отца. Женщина решила взять опеку над сиротами. У нее была собственная дочь. И никто так и не понял, зачем ей еще двое. Возможно, у нее были какие-то личные мотивы? Сейчас за детьми скрипача приглядывала соседка. Пухлая женщина спускалась вниз по лестнице, таща за собой большой чемодан, наполненный вещами сестер. Люсиль, идя по лестнице, вела рукой по поручню. Она хотела запомнить все, боясь, что больше никогда не вернется сюда. Кристина же шла, опустив голову. Мадам Жири стояла у входа в закрытом черном с синим кружевом и оборкой платье. Эта довольно привлекательная женщина с длинными волосами, убранными в аккуратную косу. В ее взгляде читалась грусть и жалость к девочкам. - Люсиль, Кристин, это мадам Жири. Вы помните ее? Теперь вы будете жить вместе с ней в оперном театре. Многие о таком мечтают, - соседка улыбнулась, пытаясь хоть как-то подбодрить сироток. «…Многие мечтают жить в опере… Но не я. Мне ужасно не нравится в Гранд Опере…» Мадам без лишних слов кивнула в знак приветствия и протянула руку, чтобы взять чемодан у пухлой женщины. Та незамедлительно отдала его. Люсиль приблизилась к сестре и переплела их пальцы. Кристин взволновано подняла свои глаза на нее. Старшая сестра кивнула. «Нам нужно с ней идти, Крис.» Всю дорогу они молча следовали за мадам, которая изредка задавала вопросы, на которые отвечала только Люсиль. - Есть ли у вас какие-то таланты? - Кристина очень красиво поет, а я танцую. - У вас были учителя? - Нет. Нашим учителем являлся отец. - Люси почувствовала, как младшая сестра сжала ее руку сильнее. Жири больше не задавала вопросов. Она понимала, что девочкам нужно время. Несмотря на скорбь и боль, девочки все равно восхитились красотой театра. Его высокие потолки, большая лестница, белый, золотой, красный. Глаза детей разбегались в разные стороны. Они восхищались каждой маленькой вещицей. Но внутри, за сценой, театр оказался не таким прекрасным. Комнаты для проживания хористок выглядели не так чудесно. Сразу же, по приходу туда, их встретила малышка - Мег. Она оказалась дочкой мадам Жири. Ее золотистые волосы были убраны в маленькую косичку, а в глазах горел интерес к новеньким девочкам. В одной комнате жило по пять-шесть девочек. Кровати, выделенные мадам Жири для сестер Даае, находились рядом с окном. Около каждой - тумбочка, на которой лежали два аккуратно сложенных полотенца, зубной порошок, зубная щетка и кусочек мыла. Ящики пока были пусты. Кровати уже были застелены, а на изголовье висела одежда для занятий. Корсет и пачка. Рядом с кроватью на полу лежали новенькие пуанты. Люсиль и Кристин не хотели ни с кем общаться, но разговорчивая Мег умудрилась хоть как-то сблизиться с ними. Перед сном Люсиль достала тетрадку, которую ей подарил отец. Она решила, что ей нужно завести дневник. Писать она умела, правда с ошибками, и подчерк у нее был пока не очень красивый. Перо и чернила она попросила у мадам Жири. «…Не знаю, как скоро я смогу танцевать. Возможно, я даже брошу это занятие… Тяжело танцевать с разбитым сердцем. Похороны отца теперь будут моим самым страшным кошмаром, а при звуке скрипки я буду плакать. Что наша семья такого сделала? За что нас наказали. Сначала мама, теперь отец… Я хочу проснуться. Пусть это будет всего лишь сон…» Ночью Люсиль снова проснулась от кошмара, в котором видела отца. С ее лба стекали капельки пота, а глаза бешено бегали из стороны в сторону. Она будто искала чего-то… или кого-то. Когда она повернула голову в сторону кровати сестры, то увидела, что та недоуменно на нее смотрит. Кристин вытерла заплаканные глазки и приняла сидячую позу. - Люси, можно я лягу с тобой? - Конечно, - старшая сестра откинула край своего одеяла и подвинулась. Хотя кровать и была маленькой, но они вполне удобно уместились. Малышка прижалась к сестре. Только бьющееся рядом со старшей Даае маленькое сердце наконец помогло прогнать кошмар. *** «Прошел уже месяц нашей жизни и обучения в театре. Дочь мадам Жири очень добрая. Кристин привязалась к ней. Мы с сестрой теперь числимся в балетной труппе Гранд Оперы. Но это не волнует меня настолько сильно, больше меня волнует то, что произошло сегодня вечером…» После завтрака и занятий мадам Жири предложила сестрам Даае поставить свечку и помолиться об отце. Она протянула девочкам фотографию Густава. - Я взяла ее у вас дома, - женщина улыбнулась. Ей было очень жаль их. «…Я говорила, что брошу танцы, но мадам Жири меня переубедила. Она сказала, что папа был бы рад тому, что я танцую. С этого дня я буду усиленно заниматься и достигну таких высот, что меня всегда будут ставить в пример другим девочкам из балетной труппы…» После обеда мадам Жири подозвала Люсиль к себе. - Вы что-то хотели, мадам? - в глазах девочки читалось глубокое безразличие. Антуанетта вздохнула и взяла девочку за руку. - Дорогая. Ты говорила, что любишь танцевать. Так почему же сегодня на занятии ты делала движения не в полную силу и без энтузиазма? - девочка опустила глаза в пол и нервно сглотнула. - Я… Я не хочу танцевать. Я танцевала только папе. Мне незачем больше этим заниматься, - на глаза ее накатились слезы. А в горле пересохло. - Глупости какие. Милая, твой папа будет рад, если ты продолжишь танцевать. Я уверена из тебя выйдет хорошая балерина. И не только. Отец ведь учил и тебя петь. Ты и хористкой будешь неплохой, - мадам отпустила руку старшей Даае. - Я подумаю. - Надеюсь, ты примешь правильное решение. - Антуанетта развернулась и направилась по своим делам, оставив девочку размышлять над их разговором. Вечером сестры спустились в часовню. Люсиль вставила в одну из рамок, находящихся на столике, фотографию отца. Кристин зажгла свечу и поставила ее в отверстие близкое к фотографии. Девочки опустились на колени и принялись молиться. Закончив, Кристин решила спеть для отца. Густав очень любил, когда малышка пела. Люсиль села на пол, прижавшись спиной к стене, и слушала сестру. В песне говорилось об Ангеле Музыки. Голос девочки иногда вздрагивал. Старшая сестра боялась даже вздохнуть, чтобы не потревожить сестру. Как только Кристин пропела последнее слово, произошло то, что изменило в дальнейшем судьбу обеих сестер. Мужской голос пел ответную песню. «…Его песня была чем-то похожа на песню Кристин. У него красивый загадочный голос… Он заставлял успокоиться и забыть обо всех наших проблемах…» Перед сном глаза малышки Крис сияли светом надежды. Девочка, уже одетая в ночную рубашку, подбежала к кровати сестры. Люсиль в это время, лежа на животе, писала о сегодняшнем дне в своем дневнике. - Кристин, не стой на холодном полу босиком. Ты простудишься, - не успела девочка договорить, как ее резко прижало к кровати. Младшая сестра залезла на спину старшей и довольно улыбнулась. Маленькие ручки стали медленно распутывать косу сестры. - Люси, а ведь папа сдержал обещание. Это был Ангел. Я спела и он, услышав меня, прилетел к нам, - малышка легла на спину сестре и обвила ее шею своими ручками. Люсиль улыбнулась и погладила сестру по руке. Теперь им нечего бояться - их защитит Ангел Музыки. «…Нет. Даже сейчас я не могу забыть тот голос. Он звучит в моей голове. Но даже ему не под силу уничтожить мой самый страшный кошмар. Каждую ночь… Одна и та же сцена. Смерть отца…» Этой ночью Люсиль вновь проснулась от кошмара. Кристин же спала спокойно и улыбалась во сне. Машина подскочила на яме и Рауль чуть-чуть подпрыгнул. Он оторвался от дневника. Теперь он начал понимать. Что значил Ангел музыки для Кристин? Ведь после знакомства с ним, она перестала плакать по ночам. Виконт заметил, что Люсиль делала записи не каждый день. Между некоторыми записями была разница в три месяца. Девушка писала, только когда происходило что-то действительно важное. Мужчина, усевшись поудобнее, вернулся обратно в мир воспоминаний Люсиль Даае. «Сегодня мой день рождения. Мне исполнилось 12 лет. Кристин разбудила меня рано утром и спела поздравительную песню. Хорошее начало дня. Мег подарила мне красивую фиолетовую ленточку. Мадам Жири сделал мне самый нужный и самый желанный подарок. Пуанты…» Кристин так живо реагировала на любые события. От волнения она проснулась рано. У нее не было терпения ждать, когда Люсиль проснется. «Господи! Ведь сегодня ее день рождения! Как она может спать.» Девочка вскочила на ноги и, запрыгнув на кровать сестры, принялась трясти ее за плечи и шептать: - Люси. Люси, вставай. - Кристин… Слишком рано… Чего тебе не спится? - девочка потянулась и потерла глаза. Младшая сестра удивленно посмотрела на нее. Она широко улыбнулась и громко крикнула, обняв сестру: - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЛЮСИ!!! - тут Крис запела. Старшая Даае широко открыла глаза и, резко поднявшись, прижала палец к губам сестры. Одна из девочек, чья кровать находилась близко, поднялась на локтях. - Вы что с ума сошли? Вы чего кричите? - сестры рассеянно переглянулись и, тихонько захихикав, упали на кровать. Позже к ним подошла Мег. Девочка с золотыми волосами держала руки за спиной. Она переминалась с ноги на ногу, будто чего- то стесняясь. Ее светло-карие глаза поднялись на именинницу. - Доброе утро. С днем рождения, Люсиль. Извини, я не успела завернуть ее, - с этими словами девочка достала из-за спины фиолетовую переливающуюся ленточку. - О-о-о Спасибо большое, Мег. Она такая красивая, - девочка, немного подержав ленту в руках, принялась вплетать ее в свою косу. Мадам Жири принесла свой подарок позже. Кремового цвета пуанты. Люсиль сразу же их надела. « …Я начала понимать, что это невероятно глупо. Мы слышим тот голос только потому, что скучаем по отцу. Нам не хватает его. С нами играет наше воображение. Я решила, что с меня хватит. Когда-нибудь и Кристин меня поймет… Еще мадам обещала подумать о дополнительных занятиях для меня…» Кристин исчезала каждый вечер, все так же продолжая ходить в часовню и заниматься со своим Ангелом Музыки. Вечером между мадам Жири и Люсиль произошел разговор. - Мадам, мне не хватает занятий танцами. - Но мы занимаемся по два часа, плюс репетиции пять дней в неделю. Разве этого мало? - Жири изогнула бровь. - Я очень люблю танцы. У меня остается слишком много свободного времени. Я хочу заниматься больше. Моя сестра тоже занимается, - Люси серьезно, насколько позволяли ее детские глаза, взглянула на мадам. - Но где? Наш зал периодически занят. А лишних комнат у меня нет. Хотя… Я подумаю. «Наконец мадам отвела меня в комнату, о которой я так мечтала». Мадам понадобился год, чтобы полностью подготовить комнату для дополнительных занятий Люсиль Даае. Антуанетта решила использовать один из проходов в подвал. Воспользовавшись помощью рабочих (так она сказала Люсиль), она решила заделать проход стеной. Коридор был не такой узкий, так что там вполне можно было заниматься. Там закрепили у стены станок, Повесили факелы, которые девочка смогла бы зажигать по приходу туда. Стена, перекрывшая проход в подземелье театра, скрывала в себе тайну, которую Люсиль раскроет, только уже будучи девушкой. - Это будет наш с тобой секрет, - мадам провела девочку в коридор, который в дальнейшем станет частью ее жизни. Из-за волнения и счастья, переполнявшего ее, старшая Даае не могла выговорить ни слова. Она нежно обняла мадам за талию. До пятнадцати лет мадам Жири ходила заниматься вместе с Люсиль, но потом перестала. Девушка уже сама знала все па наизусть. С каждым годом ее движения становились плавнее, отточеннее. На протяжении десяти лет она так и не узнала, что за ее танцем тихо следили. Обе Даае оказались жертвами своих же талантов. Группа хористок сидела на полу в спальне. В центре их кривого круга стояла Мег и эмоционально жестикулируя, рассказывала очередную страшную историю. Когда Люсиль зашла в комнату, Кристин уже сидела на своей кровати. «Разве у нее сегодня нет занятий?» Старшая сестра прекрасно знала, где Кристин задерживалась допоздна. - Сегодня я расскажу вам историю о Призраке Оперы, который живет в нашей Гранд Опере. Любая из нас может стать его добычей, - Мег прокрутилась на месте, указав на каждую из собравшихся в комнате. - О! Я слышала о нем. Буке вечно винит его во всех случайностях в нашем театре. - Говорят, от одного взгляда на него можно умереть. Настолько он страшен. Его глаза горят огнем. А еще он питает страсть к красивым хористкам. Держите руку на уровне глаз! - младшая Жири подбежала к Люсиль и накрыла ее своим серым платком. - Глупость! Мег, ты не маленькая девочка, чтобы вести себя так! Это всего лишь слухи. А Буке вечно лжет, чтобы привлечь ваше внимание к нему. В Гранд Опере есть только одна опасность - Буке! Так что держите вашу руку на уровне груди! - Люсиль строго стрельнула глазами в блондинку. Девушка смущенно опустила глаза в пол и удалилась обратно к кружку. Да, с возрастом старшая Даае очень изменилась. Строгая, неразговорчивая и вечно пропадает на дополнительных занятиях по танцам. Наверное, она не могла понять глупостей этих девушек. Некоторых из них она была старше на три-два года, но были и ровесницы. - Я согласна с Даае. Буке действительно противный старик, - рыжеволосая хористка скорчила гримасу неприязни. Все обитатели комнаты залились громким смехом. Даае же просто улыбнулись. "...Я не понимаю их. Как можно верить во всякие сказки. Ладно, они, но Мег и Кристин... Хотя Кристин меня огорчает еще больше. Она совсем уже помешалась на своем Ангеле. Я не боюсь ранить ее чувства, сказав ей, что это все больная фантазия девочки, потерявшей отца…» Ночь. Хористки спокойно посапывают в своих кроватях. Кристин же не спится. Она думает об Ангеле Музыки. Неожиданно на соседней кровати подскакивает Люсиль. «Очередной кошмар» - пронеслось в голове у младшей сестры. Девушка вся дрожала. В глазах, смотревших в одну точку, стояли слезы, ночная рубашка скатилась, оголяя плечо и белую грудь, которая часто вздымалась, красно-каштановые волосы свалились на лицо и плечи, а сердце готово было выскочить из грудной клетки. Босые ноги младшей Даае опустились на холодный пол и быстро оказались около кровати проснувшейся. Кристин притронулась к сестре. - Люси, опять кошмар? - девушка резко повернула голову, чем напугала сестру. В глазах у Люсиль стоял неописуемый страх. - Он опять. Он снова умирал у меня на руках. Снова…- Крис прижалась к сестре. - Все хорошо, Люси. Это всего лишь кошмар. - Нет. С того самого дня вот уже двенадцать лет меня мучает один и тот же сон, - девушка уткнулась в плечо сестре и вдохнула ее запах. Кристин всегда вкусно пахла. С возрастом она стала еще больше похожа на отца. У нее такие же большие глаза. Каждый раз, когда Люсиль смотрела на нее, она видела его. И ей казалось, что он рядом, а значит и кошмара не может быть. Но скоро сюжет ее кошмаров поменяется на другой. И главным героем там станет другой человек…