Черный Зверь

      Кассий вздрогнул от очередного удара грома. И как стекла не вылетают? Вспышки молний пробивали даже плотные темные шторы. Он никогда не любил дождь, грозу же просто боялся до холодного пота и слабеющих колен. Боялся с той самой ночи, когда погибла вся огромная, дружная семья Кайт-Алор. Он выжил один, каким-то чудом, но имени этого "чуда" он так и не узнал. Странный, облаченный в глухой черный костюм, обтягивающий, как вторая кожа, только капюшон был более-менее свободным, этот человек выхватил Кассия буквально из-под пули, причем, наемные убийцы, расправившиеся с кланом Кайт-Алор, этого даже не заметили. - Молчи, - едва слышно приказали Кассию, и он, десятилетний мальчишка, кивнул и замолчал. Навсегда.       После той ночи черный человек привел его к этому дому, нажал кнопку звонка и исчез. Дверь открыл чопорный старик, согнувшийся в поклоне: - Сеньор Кассий, добро пожаловать.       Уже двенадцать лет прошло, он вырос, выучился, поступил в Университет Патоа на факультет экономики, заочное отделение. Правда, ему пришлось сменить имя, чтобы убийцы его родных не нашли наследника клана Кайт-Алор. Теперь его звали Джеймс Фарт, а еще Николас Кьянти - под этим именем он издавал свои романы. Пока в его активе было три книги, и, если честно, писать ему нравилось больше, чем заниматься управлением финансами семьи. Черного человека он с того времени не видел, но иногда ему казалось, что он чувствует чужой взгляд, не злой и не добрый, но и не равнодушный. Он скользил по телу, кажется, даже сквозь одежду, как очень острый нож, лишь на микроны отстоящий от кожи. У Кассия дыбом поднимались все волосы, так и тянуло обернуться. Он делал вид, что ничего не замечает.       Доктора развели руками, не найдя причин его немоты. Их вердикт был однозначен: Кассий может говорить, но, по какой-то причине, не может этого. Идиотизм? Да, но это и все, что сказали светила медицины, осматривавшие его. Кас пожал плечами и вернулся к написанию четвертого романа. Мистический нуар был любимым его жанром, наверное, сказалась психологическая травма детства. В этот раз он вдруг взялся фантазировать о том, кем мог бы быть его "черный человек". В книге главный герой, с которым Кассий, естественно, отождествлял себя, уже добрался до разгадки. Писатель раздумывал, кем же сделать этого неуловимого "зверя"? То, что он явно не будет обычным человеком, было решено заранее, но Кассий колебался между инкубом, вампиром и оборотнем. Банально? Ну, зато нравится читателям. В их зашоренных мозгах на этих персонажах автоматически включается лампочка под надписью "Какая прелесть и лапочка! Страдающий, непонятый, отверженный миром герой!". Трижды ха! Но ломать стереотипы? Зачем?       Снова сверкнуло так, что перед глазами Кассия замелькали разноцветные пятна, а следом ударил чудовищной силы гром. Казалось, дом сотрясается от подвалов до крыши. Словно вторя грому, торжественно и хрипло забили старинные напольные часы в гостиной, их голос разносился по всему дому. Двенадцать. А с последним перезвоном часов раздался резкий и какой-то тревожный звонок в дверь. Кассий, и без того основательно перетрухнувший, поглубже забился в кресло, отказываясь вставать и открывать. Как назло, именно сегодня старый дворецкий Янус попросил выходной и уехал в город к дочери, кухарка Эльса заболела, а подменяющая ее повариха была лишь приходящей прислугой. Эдман, библиотекарь и секретарь Кассия, пожаловавшись на мигрень, выпил снотворного, и теперь его не то, что гром, а и трубы Судного Дня не разбудят.       Звонок в дверь повторился и оборвался раньше, чем проиграл полную мелодию. Кассий, от неожиданности подорвавшийся из кресла, осторожно поставил ноутбук на стол и нашарил тяжелое малахитовое пресс-папье. Оставил его в покое, прокрался к камину и взял кочергу. С нею и спустился вниз, стараясь идти так, чтобы в окнах не был виден его силуэт. Он прошел по длинному коридору к двери и замер у нее, прислушиваясь. Потом привстал на цыпочки и выглянул в смотровое окошко, но за дверью была непроглядная тьма и ливень, хлеставший сплошной стеной. В дверь что-то поскреблось, и он едва не заорал от ужаса. Рука, вопреки воле, сама потянулась к замку. "Не открывай! Нельзя! Да что же ты делаешь?!"       Щелкнул замок, скрип двери потонул в вое ветра и барабанном грохоте ливня, бьющегося о крышу веранды. Кочерга дрожала в руках. На пороге, безвольно откинув голову, распластался "черный человек", а под его спиной расплывалось темно-алое пятно крови в луже воды.       Кассий, выронив кочергу, ухватился за скользкие черные бока, мимолетно отметив, что ткань похожа на латекс. "Черный" оказался неожиданно легким, как для человека его роста и комплекции. Кассий прикинул: он был на голову ниже него, а Кайт-Алор вымахал почти под два метра, но в плечах шире и намного мускулистее, хотя Кассий и сам не пренебрегал тренировками, бассейном и занятиями с инструктором по борьбе. Или все дело было в том, что латекс, будто тонкая пленка, обливал каждую выпуклость и впадинку тела незнакомца, делая их гораздо выразительнее?       "Черный человек" чуть слышно застонал, и Кассий бросил маяться ненужными размышлениями. Нужно было осмотреть раненого, перевязать его или вызвать медицинскую помощь. Он решительно взялся за капюшон и стянул его с головы незнакомца. В первую секунду ему показалось, что на ковер пролилась кровь. Потом он понял - чуть волнистые, густые, длинные волосы такого вот необычного оттенка, красно-багровые. А лицо у его визави было самым обычным. Было бы, если бы не уродливые шрамы в уголках губ: в левом - будто прорезанная улыбка, в правом - наоборот. Густые ресницы, черные, как вороньи перья, дрогнули, приоткрывая расфокусированные глаза, и Кассий в очередной раз за эту ночь вздрогнул: на темно-голубых белках белая радужка без единой примеси иного цвета смотрелась отвратительно. Как и узкие щели зрачков. "Что?"       "Черный" явно не был человеком. "Так, стоп. Я не буду думать об этом сейчас, сегодня. Я... я подумаю об этом завтра. Или послезавтра. Может быть", - решил Кассий, переворачивая незваного гостя набок и принимаясь разрезать костюм, застежек у которого так и не нашел.       Рана обнаружилась на спине, чуть ниже лопатки. Узкая, глубокая, но уже почти не кровоточащая. Все, что мог Кассий сделать с ней, он сделал: наложил тампон, закрепил его пластырем. Потом поднял "черного", он решил называть его просто Зверем, на руки и отнес в гостиную. И уже там окончательно избавил его от остатков латекса, высоких ботинок на удивительно тонкой подошве и тонких, на первый взгляд совсем незаметных трусов, плотно обтягивавших тело, отчего Зверь, еще не освобожденный от латекса ниже пояса, показался Кассию бесполым. Когда же невесомая тряпка отправилась в кучу обрывков костюма, кровь прилила к щекам молодого человека, зачем-то взявшегося разглядывать член Зверя. Член, кстати, как член, ровный, аккуратный, обрезанный, средней длины и толщины. У самого Кассия был крупнее и чуть загибался вверх во время эрекции. Выбритые, или, скорее, проэпилированные яйца, да и лобок девственно-чист, и никакой щетины. Странно. Потом Кассий обратил внимание на отсутствие ярко выраженного волосяного покрова на теле Зверя. Пожал плечами, отметая этот факт туда же, к глазам и цвету волос. Потом, все потом.       А потом на его запястье сомкнулись холодные пальцы, и, как ни старался Кассий вырвать руку, подтянули ее к бледным губам Зверя. Жуткие белые глаза встретились с испуганными синими. - Не бойся, - прошелестел Зверь, и Кассий просто отключился.       Над окном, на ветке оглушительно щебетала какая-то оголтелая пичуга. Кассий поморщился, пытаясь спрятать голову под подушку, и проснулся, резко садясь. Белый день, от прошедшей грозы остались только лужи во дворе и на веранде, шторы и окна в его комнате распахнуты, сам он, привычно-обнаженный, лежит в своей постели. И никаких Зверей. Кассий усмехнулся: похоже, не стоит напряженно обдумывать сюжет в грозу, и пить столько кофе, сколько он вчера выпил, тоже не стоит. Молодой человек поднялся с постели и отправился в ванную, весело насвистывая. Свист оборвался, стоило поднять глаза к зеркалу. На нем, прилепленный на кусочек пластыря, висел лист с размашисто написанным: "Спасибо", а на бортике раковины алел одинокий, длинный, чуть волнистый волос. А еще самую капельку саднило запястье, на котором обнаружились четыре маленьких шрамика, свежих и затянувшихся розовой, нежной кожей.