Черный Зверь

      Кассию не терпелось разобраться с Договором, и для этого его нужно было прочесть. Он задумчиво покрутил в руках стеклянный контейнер, запаянный с обоих концов. Сам тубус выглядел так, словно был готов рассыпаться от старости в прах, если открыть его. Что с пергаментом внутри, было вообще не ясно. Скорее всего, он тоже в не слишком хорошем состоянии. Удастся ли прочесть договор? Но сперва нужно было каким-то образом вскрыть стекло и не повредить при этом тубус. Как – Кассий даже представить не мог. «Зверь? А ты где его взял?» - В архиве клана. «А где этот архив?» - Там, где был ваш дом. Он разрушен, но вход в архив сохранился. «Покажешь мне?»       Зверь задумался, видимо, просчитывая варианты того, сумеет ли сохранить жизнь подопечному. - Нет. Пока – нет. «Хорошо», - Кассий кивнул, соглашаясь с таким расплывчатым обещанием когда-нибудь все же показать ему архив. Наверняка там очень много весьма интересных документов. «Черт, ну как же эту штуку вскрыть? Ни лазерного резака у ме… А?»       Зверь забрал у него из рук контейнер, раздался неприятный взвизг, и вот у контейнера уже отсутствует один из концов цилиндра, срезанный начисто, будто не толстое стекло, а мягкий пластик. Кассий моргнул и схватил Зверя за руку: «Покажи!»       Аккуратные, словно после маникюра, ногти мгновенно трансформировались в белые, с алмазным блеском, когти длиной дюйма в полтора, даже на вид – острее некуда. - Осторожнее. «Не убирай, я хочу посмотреть».       Кас отложил контейнер на столик и принялся рассматривать когти Зверя, стараясь не касаться их. Боязно было даже представить, что случится со слабой человеческой плотью, если уж стекло полудюймовой толщины было разрезано за долю секунды. И все же нечаянно зацепился пальцем. В первую секунду он даже не ощутил боли, только недоуменно посмотрел, как тонкая, с волосок, царапина обрастает бисеринками крови. - Ну я же предупреждал! – с оттенком досады проговорил Зверь, мгновенно убрав когти и склоняясь над пораненной рукой Каса. Тот, замерев соляным столпом, смотрел, как узкий, алый язык слизывает кровь, как обхватывают его палец тонкие губы теплым, упругим пленом, чувствовал, как продолжает скользить по коже язык, и едва не терял сознание от нахлынувшего хаоса чувств. Дрожали и подкашивались колени, внизу живота будто горячая свинцовая змея сворачивалась клубком, тянуло в паху, рот наполнялся тягучей слюной. Дикое, сумасшедшее желание обносило голову, как выпитый на голодный желудок крепкий алкоголь. «Пожалуйста… Пожалуйста, перестань… Зве-е-ерь… я ведь не сдержусь!» - на последних крохах самообладания и сознания протянул Кас, и Зверь отстранился. Влажный от его слюны палец был цел, остался только едва заметный розоватый след поперек фаланги. – «Уйди, прошу. Уходи!»       Когда Зверь бесшумно исчез, Кассий не испытал облегчения. Он метнулся в ванную, сбрасывая с себя одежду на ходу, и долго, около часа, яростно дрочил под душем, кончив трижды, пока не ощутил себя выплеснувшимся досуха. И страшно уставшим, будто не рукоблудил, а разгружал грузовой танкер в доках. После его хватило только на то, чтобы завернуться в махровый халат и на ватных ногах выползти в комнату. Он упал в кресло, уставившись невидящим взглядом в стену, ни о чем не думая. Словно и мысли превратились в неподъемные каменные блоки, с гулом рухнувшие на дно черепа.       Через полчаса Кассий все же встряхнулся, сбросил сонное оцепенение и постарался не думать о том, что произошло. Самодисциплина, которую он считал своим достижением и которой гордился, не позволила и дальше отлынивать от дела. Тем более что договор было необходимо изучить в первую очередь для того, чтобы знать, что могло повлечь за собой наказание Зверя. Предыдущие поколения хозяев не озаботились оставить об этом записей, отец же, судя по всему, вообще не хотел, чтобы Кас узнал о Звере. В его дневнике проскальзывали ревнивые мотивы. Молодой человек так и не понял, был ли отец влюблен в Зверя, или считал его своей собственностью, которую рано или поздно придется отдать сыну. Кассий, размышлявший об этом все время после прочтения, догадывался, что холодность отца, возможно, была обусловлена именно тем, что Зверь перестал ему повиноваться после рождения Каса. Таково было одно из условий договора. Предок, тот, что заключил его, таким образом получил гарантии того, что род не прервется, и у клана всегда будет тот, кто его возглавит. Именно поэтому Зверь переходил в собственность наследника сразу же после рождения. Ему давали попробовать крови новорожденного раньше, чем того прикладывали к материнской груди. Кассию пришлось снова потрясти головой, прогоняя мысли о нежном, словно атлас, языке, который, наверное, так же касался его крохотного кулачка, слизывая капельки крови. Нужно было заняться делом.       Тубус был извлечен из контейнера со всеми мыслимыми предосторожностями: Кас для этого даже перчатки натянул, позаимствовав их и длинный пинцет из аптечки. Принес лист ватмана, клей и набор кистей из библиотеки, где Эдман иногда реставрировал старинные книги. Руки немного подрагивали: еще бы, ведь он сейчас будет держать документ, которому три тысячи лет! - Три тысячи сто сорок два года, три месяца и семнадцать дней, - поправил его возникший из ниоткуда Зверь, он сидел на ковре рядом со столиком и внимательно наблюдал за тем, что делает хозяин. «Ай! Напугал». - Прости. «А ты знаешь полный текст?» - Да. «Тогда почему не расскажешь сам? Боюсь, этот пергамент рассыплется прахом…» - Нет. Он не рассыплется, пока договор в силе. «Ты не ответил на вопрос». - Прочти.       Кассий нахмурился, рассматривая Зверя, потом понял: тот думает, что он не должен бы доверять рабу в таких вопросах. Но ведь это не так, Кас ему доверяет! - Я знаю. Прочти, - Зверь вздохнул и посмотрел ему в глаза. – Так будет лучше.