Черный Зверь

      Тубус выглядел на все три тысячи лет, он треснул в руках Кассия, хоть тот и старался откупорить его аккуратно. А вот пергамент, как и сказал Зверь, был как новенький, и текст договора, написанный странными бурыми чернилами, даже не поблек. Кас только пару минут спустя понял, что писали это кровью, видимо, как тогдашнего главы клана, так и Зверя. Варварство, но… три тысячелетия, цивилизация в стадии перехода от родоплеменного строя к рабовладельческому. Бр-р-р. Не хотелось бы ему жить тогда. Кас посмотрел на замершего на ковре Зверя и подумал, что вот она, живая история, спокойно сидит, сложив руки на коленях, с отрешенным видом смотрит куда-то поверх плеча хозяина. Так обманчиво расслаблен, рассеян. Потом он сообразил, что неосознанно тянет время, опасаясь того, что может вычитать в этом чертовом клочке выделанной телячьей кожи. Да, а клан уже тогда был баснословно богат, раз мог позволить себе пергамент, а не восковые таблички или бересту. Хм, так, или он прочтет уже этот договор, или и дальше будет отвлекаться?       Кассий вздохнул, развернул пергамент, прижав его ладонями, посмотрел на витиеватые знаки старинных букв и заставил себя вчитаться.       «Дня второго летнего месяца Каниса тридцать третьего года правления Императора Клавдия Благословенного главой дома Алор заключен договор с тварью крови демонской, прозвания не имеющей, и скреплен словом главы дома Алор, а тако же кровию, данной обеими сторонами договора, в том, что тварь обязуется служить дому Алор отныне и до момента, когда иссякнет кровь Алор из мира подлунного, переходя от наследника дома к наследнику оного, хранить его жизнь, повиноваться беспрекословно, исполнять поручения и прихоти, окроме тех, что будут угрожать жизни самой твари, доколе исполняем ею вписанный ныне в договоре наказ. Не имеет же прав тварь ни как человек, ни как раб, ни как скот, ибо есть лишь прах под ногами хозяина, милостию оного существуя, и, буде договор расторгнут хозяином, во прах обратится тот же миг. Наследнику же дома Алор вменяется проявлять великодушно заботу о твари, буде же она ранена, защищая его, дать ей толику малую крови, дабы восстановить силы, наказывать твари в любой день и час доколе не народится преемник права владения, привязать тварь к оному, дав ей испить не более трех капель крови младенца, никоим способом не исполнять воли твари, ибо от оного может тварь вернуть себе толику сил, коих лишена была духоводителем при вызове. Ежели пожелает хозяин взять тварь на ложе, должно ему накрепко запомнить и исполнять наставление единое – не дать твари излить семя, ибо оное, коснувшись тела человеческого, членов его или внутренностей, может стать зелием сильным и подчинить волю человеческую твари. Следует такоже внушать оной твари страх перед хозяином, для чего раз в седмицу пороть ея до первой крови, либо же измыслить иное наказание, что не причинит твари сильного вреда, но напомнит ея место у ног хозяина.       Составлено и писано духоводителем клана Алор Трибием, подписано Стассием Алором, главой клана Алор. Твари же в голос читано, в чем оной твари кровию сделана отмета».       Под текстом в самом деле стояли корявые подписи «духоводителя» и главы клана, а ниже – смазанный отпечаток окровавленной ладони. У Кассия уже на первых строках волосы встали дыбом, а тело словно окунули в жидкий азот. Казалось, промерзла душа до самого дна. «Зверь? Ты… ты это подписал в здравом уме?» - Нет. Когда меня выдернули из Врат, я вообще ничего не соображал. Этот «духоводитель», как здесь сказано, едва не вышиб мне мозги своим призывом, - голос был ровным и бесстрастным, как и всегда, но Кассию упорно казалось, что слова Зверя просто истекают ядом сарказма. «Но… Но это же не честно!»       Зверь промолчал, только посмотрел на него и едва заметно пожал плечами. «Варварство… Господи, какое же варварство!»       Кас отбросил свиток, как ядовитую змею, сожалея, что камин по летнему времени пуст и холоден. Потом спохватился: кто его знает, что будет, если сжечь договор. Не зря же его бережно хранили, да еще и обработали чем-то, чтоб сохранить на века и тысячелетия. «Зверь?» - Я слушаю. «Ну что-то же можно сделать?» - Зачем? – пронзительный взгляд снова обратился к молодому человеку, и сейчас в нем чувствовался пристальный интерес. «Затем! Ты так хочешь оставаться рабом?!»       Верхняя губа Зверя приподнялась в беззвучном рычании. «А я не хочу быть рабовладельцем!» - А чего ты хочешь? – вкрадчиво поинтересовался Зверь, чуть прищурив глаза. Острый язык прошелся по губам.       Кассий заерзал, мигом вспомнив, какой он нежный, этот язык. Нестерпимо захотелось попробовать, какие у Зверя губы, твердые или нет, каков на вкус его рот. Кас помнил, что та девушка, его единственная любовница, целовалась неохотно, но ему понравилось. Но потом ему вспомнился еще один бесчеловечный пункт договора, и он покраснел, едва заставив себя подумать: «Зверь? А ты что, за эти тысячелетия ни с кем… то есть, ты что, ни разу не кончал?» - Нет, - равнодушно обронил Зверь. «Но…» - Я не могу онанировать, если ты об этом. Без приказа – не могу. И кончить - тоже.       Кассий в ужасе смотрел на него, открыв рот. Он бы даже в самой кошмарной фантазии не смог придумать такого. Стали понятны строки о полном бесправии Зверя, ведь даже животное может заняться самоудовлетворением, а он – нет. От злости на предков и бессильной ярости на глаза навернулись слезы. «Это не правильно!»       Кас стукнул по подлокотникам кулаками, зажмурился, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься. Ему двадцать два года, но нервное перенапряжение последних дней истощило обычный самоконтроль, и вот он ведет себя, как ребенок в истерике. Руки коснулась чужая теплая ладонь, приподняла голову, и Кассий почувствовал легчайшие прикосновения к своим щекам и распахнул глаза. Зверь выпрямился, облизывая губы. - Твои слезы – как капли вина. Не плачь. Я буду рядом, - и исчез, оставляя молодого человека в полном смятении чувств.