Черный Зверь

      Когда затих звук мотора, Кас вернулся в подземный зал и свернулся в клубок на диване. Ну, то есть, с его ростом только так на этом узком и коротком лежбище и было возможно устроиться, это не его любимая широкая и длинная кровать. Но мысли Кассия занимало не удобство или неудобство его положения, а тревога за Зверя. За себя он почему-то даже не подумал волноваться, даже зная, что от кланового дома до автострады десять миль по девственному лесу, где он непременно заблудится в трех соснах, если придется искать дорогу самостоятельно.       Зверь был мудр, он прекрасно знал, что Кас уснет, не дождавшись, просто отключится от усталости и нервов. Когда он вернулся, шагнув прямо в зал архива, молодой человек тихо посапывал, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Зверь укрыл его прихваченным из дома одеялом, теплым, которым Кас укрывался зимой. Под холмом было не слишком-то жарко, радовало лишь то, что особая конструкция кладки, которой выложены были стены, своды и пол архива, не давала проникать сюда влаге, и в подземелье было прохладно и сухо. Зверь прихватил и теплые вещи, о которых как-то забыл. Сам он и летом, и зимой ходил в одном и том же, не ощущая разницы, но человек может и простудиться. В общем, из коттеджа он вернулся нагруженным, как ишак, про себя усмехаясь тому, как много всего может понадобиться для бегства, если приходится опекать совершенно непривычного к походной жизни парнишку. Да, это тебе не древние, с пеленок игравшие кинжалами отцов, привыкавшие спать на снегу на одном плаще и питаться тем, что убьют на охоте.       Перед ним прошла почти вся история развития цивилизации этого мира. Какой мог бы быть кладезь сведений для историков! Но – не судьба. В нем никогда не видели существо, способное быть полезным в чем-то еще, кроме охраны. Он же пользовался своими способностями, изучая книги, хроники, учебники каждую свободную минуту, он присутствовал на всех занятиях наследников, так что знал, пусть и не в совершенстве, законы и экономику, математику и физику, любил поэтов эпохи Империи. Это не считая того, что он умел сражаться любым оружием этого мира, от примитивных бронзовых ножей до современных автоматов. Хотя предпочитал всегда только одно – свои когти. Бесшумно и эффективно, правда, кроваво, но это уже мелочи. Когда прихотью Леониса Алора ему пришлось носить латексный костюм, он и в этом нашел преимущества: кровь с латекса смывалась быстро и бесследно. А сделать новый костюм можно было за час, просто облившись специальной смесью.       Зверь запер потайной ход и сел в кресло рядом со спящим хозяином. Фонарь он потушил, в наступившем мраке он почти не видел, но силуэт Кассия различал. Впрочем, в таких условиях он полагался больше на слух и осязание. Он слушал дыхание парня, его пульс, он прислушивался к его снам и, когда ему не понравилось ощущение тревоги, просто положил руку ему на голову, прерывая сон. Кас бормотнул что-то, потом затих, ощутив присутствие защитника. Так и проспал до утра.       Пробуждение было не из лучших, все тело затекло в скрюченном состоянии, Кас со стоном развернулся и едва не полетел на жесткий каменный пол. Его удержали сильные руки. В кромешном мраке он ничего не видел, но запах огня и трав узнал и облегченно выдохнул: - Зверь! - Проснулся, ребенок? Прикрой глаза, я включу фонарь.       Яркий свет озарил сводчатый потолок, высокие толстые колонны, выложенные из темно-серого кирпича, запертые бронзовыми, покрытыми патиной засовами деревянные двери. И Зверя, сегодня убравшего роскошную гриву в тугую косу. - Помочь тебе умыться? Здесь нет водопровода и канализации, так что все надобности – в кустах. - Варварство какое, пещерный век, - смешливо фыркнул Кассий, отмечая, что голос повинуется гораздо лучше и уже почти не хрипит. Говорить вслух было… странно, он отвык от этого, руки машинально составляли знаки жестового языка, все-таки он больше десяти лет общался так. - Я думаю, нам не придется долго здесь скрываться, - покачал головой Зверь. – Когда Янус вернется домой и обнаружит мой подарочек и твое отсутствие, это вынудит его действовать. Плохо то, что я не знаю, во что его действия выльются сейчас. - Ты боишься? – Кас сел рядом с ним, положил ладонь на тонкое запястье. - Нет, ребенок, вернее, боюсь, но не за себя.       Слов утешения Кассий не нашел. Он тоже боялся, и за себя, и – в разы больше – за Зверя, и говорить, что все будет хорошо, было наивно. Хорошо не будет, он это понимал. Даже если Зверь устранит Януса, всегда будут те, кому не понравится, что власть над финансами двух крупных кланов перешла в руки совершеннейшего мальчишки. Влияния у него нет, опыта нет, да и желания управлять компаниями, возвращать былое величие клану Кайт-Алор тоже нет. С точки зрения Кассия, клан был уничтожен, а он, даже женившись и наплодив детей, чего ему совсем не хотелось, не сумеет воспитать их так, как этого требуют реалии мира. В клановой системе ценились способность держать свое мертвой хваткой, уничтожать врагов без жалости и, как и говорил Зверь, втаптывать в грязь слабейших. С начала времен люди лишь приобрели легкий налет цивилизованности, по сути оставшись стайными хищниками. Кассий же чувствовал себя отщепенцем. Ему была не интересна эта вечная борьба за власть. Он бы хотел жить в тишине, писать романы, изредка выбираться куда-нибудь в город, побродить по улицам, набраться впечатлений, подсмотреть детали и сценки для своих историй, устать от городской суеты и вернуться домой. А может быть, он выбрал бы город, все-таки, нельзя писать о том, чего не знаешь, жил бы в квартирке в спальном районе, наблюдал за людьми, а потом выстраивал сюжеты, запутанные интриги и расследования, любовно выписывая каждую строку. К тому же, у него под рукой кладезь исторической информации! Сколько романов можно было бы написать, основываясь на рассказах Зверя! Да, и получить премию Юпитера… Мечты-мечты. - Так будет, - сказал Зверь. – Обещаю.       Три дня прошли для Кассия, как в тумане. Он привыкал к совершенно изменившейся жизни. Привыкал просыпаться в объятиях Зверя на сделанном из диванных и кресельных подушек ложе, которое было удобнее узкого диванчика. Привыкал умываться ледяной водой из родника неподалеку, фыркая на необходимость справлять естественные надобности под кустом, в выкопанную Зверем яму, прикрытую ветками. Привыкал к разогретым армейским консервам вместо разносолов, к пробежкам и сложному комплексу упражнений вместо верховой езды. Но самым замечательным в эти дни было то, что примиряло его со всеми неудобствами и перевешивало их: архив. Он с упоением забрался в настоящую сокровищницу, не зная, за что схватиться в первую очередь: исторические хроники клана, труды философов эпохи Империи, алхимические трактаты или книги по демонологии. Выбрал он последнее. В архиве был целый зал, ну, вернее, каморка, заставленная стеллажами с огромными инкунабулами, свитками, сохраненными тем же способом, что и договор со Зверем. Кас выбрал тяжеленный фолиант, оправленный в черную кожу с бронзовыми уголками, и каждый день садился разбирать витиеватые строки, написанные так же, как договор, старинными знаками и замысловатыми оборотами. Были там и рисунки, выполненные со всем тщанием, с порой тошнотворными деталями, некоторые Кас пролистывал с содроганием. На одном же он залипал, долго всматриваясь в намеченную лишь контурами фигуру ангела, но не с белыми или золотыми, а с почти черными крыльями и двумя серпами в руках. Описание этого существа было кратким и отрывочным: астартес, демон смерти, властитель душ.       Кас же искал информацию по инкубам и суккубам, демонам похоти. Ему казалось, что, если Зверь и был демоном, то именно таким. Иначе как объяснить тот факт, что ни один наследник не остался равнодушным к своему телохранителю? А по скудным и неохотным обмолвкам Зверя у Кассия осталось именно такое впечатление. Он и сам чувствовал, что с каждым поцелуем, с каждой подаренной ему лаской все глубже погружается в зависимость от них. Но это не пугало его так, как, должно быть, пугало его предшественников. Он с головой окунался в эти чувства, сожалея лишь о том, что приходится приказывать Зверю получить удовольствие.       В книге было и предупреждение, над которым Кас посмеялся: «Отдавшийся же греховной связи с инкубусом, человек будет желать этого еще и еще более, доколе не истечет своим семенем досуха, отдав демону силу и самое жизнь». Предупреждение запоздало, он не жалел ни о чем, отдаваясь умелым ласкам Зверя. Растворяясь в них, как соль в океане, истекая своей любовью.