«Фиор»

22-е ноября 2151 г. Люси

      «Саламандр»… Огненный маг, прославившийся своей взрывоопасностью на весь европейский сервер «Фи­ора». Я была наслышана. Говорили, что любую схватку, будь то PvP, битва с боссом или просто очистка территории от мобов, он всегда воспринимал всерьез и дрался с какой-то дикой, животной яростью, круша все вокруг себя. Некоторые клялись, что во время боя с ним чувствовали такой ужас, будто сражались с настоящим драконом, а кто-то даже утверждал, мол, и вправду видел в его пламени очертания крылатого ящера. Думала, ох уж эти геймеры — такие фантазеры!       О том, что это прозвище принадлежит Нацу, я догадалась аккурат в момент своего геймовера. Тогда все известные мне слухи странным образом переплелись с мутно-зелеными глазами напротив, и пазл сложился. До сих пор вижу, как по его лбу из-под взъерошенных розовых волос расползается чешуя; как она медленно спускается по лицу и доходит до губ, приоткрытых из-за тяжелого дыхания, что обжигает мою и без того тлеющую кожу. Вижу кривую ухмылку, с которой он смотрит на обожженную ключицу, где минуту назад еще светился знак духа, и слышу этот угрожающий хрип.       «Больше. Браслет. Не снимай. Люси».       Этот образ не был похож на мои представления о драконах, но клыки, торчавшие из его пасти, внушали вполне себе чудовищный страх.       Умерев в последний, пятый раз, я упала на мягкую траву глубоко в лесу Магнолии. Странную причуду местных божков — возрождение на высоте нескольких метров — к собственному удивлению, хаять не стала. Не в эту ночь. Секунду назад меня ело адское пламя, так что ушибленный копчик мог не стараться: его нытье не впечатляло.       Ночную тишину Иствуда нарушал лишь стрекот насекомых. Я вздрагивала от каждого шороха, будто пуганый зверь. Вглядывалась в темноту за деревьями и не на шутку боялась увидеть там горящие радужки змеиных глаз. Когда воображение и впрямь начало лепить из теней неприятные силуэты, оправдывая то усердие, с каким я на них таращилась, взгляд пришлось отвести. Тогда объектом моего внимания стал ID-браслет. И кто только додумался сделать уродливый черный напульсник единственным видимым отличием игроков от NPC? Моим первым действием после погружения в «Фи­ор» было немедленное удаление этого нелепого украшения со своего аватара. Что вы... Для моей тонкой душевной организации ношение подобной безвкусицы было сродни оскорблению.       Тьфу! Если бы ты, Люси, не выпендривалась, то не сидела бы в лесу с сожженной задницей и утешительным званием Павшей! Головой я осознавала собственную вину, но она ни в коем разе не умаляла моего внезапного намерения покинуть игру навсегда. И на то, помимо утраченного прогресса, была веская причина: даже с повышенным болевым порогом сгорание заживо — не самый приятный опыт в жизни. Боль, испытанная от подаренных Саламандром ожогов, напрочь отбивала желание попробовать еще раз. Хотелось быстрее вырваться из иллюзорных декораций, взглянуть в зеркало на свое настоящее лицо и убедиться, что все это было лишь кошмаром.       Я открыла интерфейс и уже попрощалась с жестокой виртуальностью, мысленно наговорив всяких гадостей ее незримым создателям. Только вот чертов «Фи­ор» чхать хотел на мои решения. Спасительной кнопки выхода в меню не оказалось. Путем несложных умозаключений пройдя от варианта с глухой зоной до версии полномасштабного теракта, я остановилась где-то посередине: на мысли о кривом воскрешении после сомнительного квеста. Грудь почти зудела от нарастающей тревоги, но панике я старалась не поддаваться. Баг — это, конечно, плохо, но хотя бы поправимо. А раз всему виной был пленивший меня дух, стоило поговорить с другими его жертвами. К счастью, найти их было проще простого. Только слепой не заметил бы знака «Хвоста феи» на плече убившего меня Саламандра. Он с таким усердием дубасил мой аватар, что это красное тату, маячившее перед глазами, успело мне надоесть.       Это падение было самым обидным в моей практике. Я так злилась, что выбралась из леса на автомате: тут свернуть с тропинки, там пройти между двух сосен, дальше гуськом пролезть за кустами, избегая кабанов, обойти поляну, чтобы не активировать спавн грифона, и спуститься к дороге, где ни в коем случае не помогать девушке у телеги. Профит! Оставалось только добраться до цивилизации.       Нужная мне гильдия базировалась в Магнолии, поэтому долго идти не пришлось. Пользоваться картой тоже было без надобности: дворец фей виднелся уже при входе в город. Огромный, четырехступенчатый, с острой крышей в восточном стиле и здоровенным колоколом на самом верхнем этаже, он стоял на холме в конце центральной улицы и взирал на меня с явным вызовом. В воздухе над ним денно и нощно горел знаменитый герб, а позади стелилась бесконечная морская гладь.       Я невольно поежилась. Все-таки «Хвост феи» был одной из первых гильдий в «Фи­оре» — как по дате основания, так и по силе. Он чаще других занимал лидирующие позиции в общем рейтинге сервера, что замечала даже я, хотя особо не следила. Да и в тавернах мне нередко приходилось о них слышать. Говорили, в их ряды допускаются только те, кого приглашают или рекомендуют сами участники, и, ввиду заоблачных уровней оных, случается это не так уж и часто.       Глядя на их шикарные хоромы, я вспоминала слова, услышанные в столичном баре: «Они там все профи задроты. Разрабы им бабки отстегивают за игру, а они руины после себя оставляют, где бы ни оказались». Моя уверенность улетучивалась с каждой секундой. «За стенами их гильдии все трупами загажено, зуб даю. Проводят там кровавые ритуалы в честь админов, вот и не парятся. Как ты еще объяснишь такой рейтинг при таком количестве штрафов?».       Я поджала губы и остановилась. Прямо возле собора Кардия — словно специально, чтобы вконец убить свою самооценку. Устремленные в небо угловые башни, колокольни на крыше и входные шестиметровые ворота любого заставили бы чувствовать себя чем-то маленьким и беспомощным. Вроде умом понимаешь, что это просто виртуальная моделька, но, стоя рядом, невозможно отделаться от ощущения, что «моделька» здесь только ты, и притом не самая удачная. В инвентаре остался один ключ, но и тот призывал маленького белого щеночка. Заклинаний у меня отродясь не водилось, а идти с таким набором на возможно самоубийственное рандеву с Саламандром было той ещё авантюрой. Нацу казался мне неуравновешенным человеком — из тех, от кого никогда не знаешь, чего ждать. Наша встреча запросто могла превратиться в очередной бой, и раз уж с ним не справилась даже Водолей, надеяться на писклявый лай Плю точно не стоило. Да и вообще... Заявиться в обитель этих гиков с претензиями о баге, который навлек на меня один из их долбанутых участников, — идея сама по себе не шибко разумная.       Я обреченно вздохнула и снова взглянула на браслет. В игре царила глубокая ночь, и с каждой минутой меня все больше гнёл тот факт, что я сплю уже половину суток. Игровая капсула спасала от чувства голода и других физических потребностей, но избежать с ее помощью родительских нагоняев вряд ли было возможно. Я засыпала в полночь — значит, чтобы выполнить наш уговор о максимуме в двенадцать часов, следовало проснуться еще к полудню. Однако шел второй час дня, а меня по-прежнему окружали одни пиксели. И всё из-за этого тупого спасителя! Если бы он не появился, я бы не отмахнулась от идеи бросить аватар еще раз!       Перевела взгляд на горящий в небе герб. Нахмурилась. А ведь стоило. Стоило, блин, бросить! В итоге один фиг померла, а так бы хоть без мучений. Чертов Саламандр!       — И чего я боюсь вообще? — спросила вслух, коснувшись холодного камня одной из башен.       Думала, ничего хуже смерти не случится. Убьет — так и фиг с ним. Может, хоть выход вернется. Я ступала вдоль исполинской стены и мысленно распалялась: все ведь было нормально, пока не появился этот розововолосый психопат! Свежие воспоминания от знакомства с Нацу бурлили во мне яростной жижей. Подобно пузырькам воздуха, страх периодически поднимался на поверхность — я, опасаясь передумать, заталкивала его обратно на дно и только ускоряла шаг. Проклятья внутри генерировались с поразительной скоростью, причем такие изобретательные, что от желания их высказать я забыла об изначальной цели своего визита. Всю эту злость и обиду нужно было срочно куда-то девать. Я орала у фей под воротами, с пеной у рта требуя выдать мне Саламандра, и уже предвкушала, как вытянется его лицо от новых познаний о собственной персоне. Мою непоколебимую веру в успех предстоящего мероприятия не могли пошатнуть ни пьяный белобрысый громила, бывший в три или четыре раза больше меня, ни колотящееся сердце, ни — уж тем более! — здравый смысл. И оттого было особенно горько вспоминать, что в реальности далеко не всё и не всегда идет так, как задумала я.

22-е ноября 2151 г. Нацу Драгнил

      Каждый шаг, сделанный по направлению к двери, давался мне с большим трудом. Видеться с Люси не хотелось. И дело было даже не в том, что при первой нашей встрече я умудрился сжечь ее заживо. Хотя эта деталь тоже подбрасывала дров в огонь... Тем не менее тревожился я вовсе не из-за девушки, ждущей меня по ту сторону. Впервые за несколько лет мне стало по-настоящему не по себе от того, что я чего-то не помнил.       Смотрел на дверь, а перед глазами стояли картины из детства: драки с другими приютскими, вечно сбитые костяшки и пугающее осознание, что кровь изо рта того пацана брызжет по моей вине — хотя я только что встал с кровати и не врубаюсь, почему вокруг спортплощадка, а не наша комната. Провалы часто заканчивались мордобоем, но ведь страшно было не это, так? Я все время пускал в ход кулаки — ничего удивительного.       Непонимание. Вот от чего внутри все напрягалось. Когда я не мог объяснить себе, почему так поступил и что мной двигало, появлялось это мерзкое ощущение. Холод на спине, который ни с чем не спутать. Именно он заставил меня пойти к тому психиатру семь лет назад. И чувствовать его снова было ужасно.       С тех пор, как мне поставили синдром Корсакова, любому новому провалу я легко находил объяснение, иногда — чудесным образом, но меня это устраивало. Я знал, что со мной и что это не лечится — лучше так, чем мотаться по больницам. В конце концов, могло быть и хуже: промежуточная фиксационная амнезия без приставки «промежуточная», например. Тогда бы мой мозг глючил не периодически, а постоянно. Я бы не мог жить самостоятельно и в лучшем случае скопытился бы у зеркала, испугавшись старика в отражении. А так меня просто иногда телепортировало во времени — не самая плохая сверхспособность. Я ведь и тиамин бросил принимать, да? Смирился, считал себя обычным человеком — только с дырами в воспоминаниях. Не всем же везет с исправными органами. Мне хватало и того, что оно исчезло. Ощущение чужого присутствия в собственной голове.       Но ничего не проходит бесследно — вот что я выяснил в свои двадцать два. Пусть в игре, но я убил человека. Убил и забыл об этом. От такого осознания волосы дыбом вставали. Еще бы я не оттягивал встречу с «нимфой»... Пока находился в гильдии, вся эта история могла сойти за плохую шутку, но посмотри я Люси в глаза — и все стало бы реальным. С другой стороны, только ей было доподлинно известно, что именно произошло после моей отключки. Вполне могло статься, что я укокошил ее по неосторожности.       Заручившись этим неожиданно убедительным оправданием, я вышел во двор. Столики пустовали. Между ними смирно стояли сложенные зонты, а улица купалась в бледно-оранжевом свете от горящего над нашей крышей герба. За забором, огораживающим территорию гильдии, слышался шум. Я ступил на брусчатый тротуар по ту сторону ворот и увидел, как моя недавняя противница на повышенных тонах спорит с захмелевшим Эльфманом. Встав в тени под аркой, я оперся плечом на одну из входных колонн.       — А я повторяю: в «Хвосте феи» только самые нормальные мужики! — пробасил Штраусс.       — Но один из них все равно психопат! И киллер! — вопила Люси.       Рядом со здоровяком она изрядно смахивала на хрупкую тростинку — впрочем, как и все мы.       — В нашей гильдии таких нет, мы ведь мужики!       — Ты глухой, что ли?! — Она всплеснула руками.       Наблюдая за этой увлекательной дискуссией, я невольно улыбнулся. Наверное, стоило сказать ей, что слово «мужик» в лексиконе нашего громилы означает не половой признак, а состояние души. Но я не вмешивался.       — Просто. Позови. Саламандра.       Стало не до шуток. Она знала мое прозвище, и это не предвещало ничего хорошего. Эльфман посмотрел на гильдию, расплылся в белозубой улыбке и радостно сдал меня с потрохами:       — Так вон он стоит. Нацу, поди сюды!       Едва наши с ней взгляды встретились, я снова напрягся.       — Т-ты…       Она сдула светлый локон с глаз и грозно двинулась в мою сторону.       — Да я тебя…       — Она говорит, что ты не мужик! — пожаловался Эльф ей вслед.       Ответить я ему не решился. Было как-то неловко признавать, что я нарушил главный закон «Хвоста феи», да еще и перед неотвратимо приближающейся жертвой моей ошибки.       Одета она была иначе. Откровенный наряд нимфы сменился на более скромный и легко узнаваемый начальный шмот, из-за чего совесть кольнула сердце чуть сильнее: Люси не просто умерла из-за меня, а упала — и неизвестно, с какого уровня. Стартовый набор из коричневых бриджей и майки скрывал большую часть её тела, но подтянутая фигура с приятными глазу округлостями все равно проглядывалась под тонкой тканью. Поневоле вспомнил неглиже-версию этой картины. Нет бы запомнить саму схватку… Стало даже интересно, сколько часов она потратила на создание этого аватара. Не то чтобы я под натиском вины вдруг поддался очарованию виртуального женского тела, но через призму знания об управляющей им живой душе оно выглядело более… Естественно, что ли. Да и живой душой вполне мог оказаться какой-нибудь бородатый любитель косплея. Я потому и не стремился общаться с другими игроками ближе, чем подразумевало понятие дружбы.       Когда Люси наконец подошла, я отлип от колонны и встал ровно. Она не преступила лежавшую между нами границу света и тени, однако остановилась довольно близко — в нос ударил приятный аромат ее волос. Судя по метающим молнии карим глазам, ей было что сказать, в отличие от меня.       — Надеюсь, твой рейт опустился на дно, псих ты гребаный! — озлобленно произнесла она, и я впал в ступор.       Мне ведь было совсем не до рейтинга, пока собирался с мыслями. Но если я мутузил реального человека вне PvP с той же силой, что и во время PvP, — пиши пропало. Хлеще могло быть, только если я думал, что дерусь с боссом. Система отслеживания убийств редко вставала на сторону огненных магов: у нас ведь была одна из самых жестоких стихий, по мнению Совета. Меня удивляла эта несправедливость. Они сами создали пламя, уничтожающее врагов слой за слоем, сами наделили нас силой, наносящей дамаг малыми порциями без остановки, — а рейт за эту жестокость все равно отсчитывали у меня. Люси наверняка угадала, но лезть в интерфейс прямо посреди её страстного монолога было как-то некультурно, поэтому пришлось терпеть.       — Урод! Какого хрена ты молчишь?! — Она смотрела в упор. — Зачем ты это сделал?!       Хоть я и прослушал львиную долю предъяв и оскорблений, догадаться об их сути было нетрудно.       — Я не знал, что ты игрок.       Всего лишь предположение. Правдивый ответ — что я, мол, даже не помню, почему и как ее убил, — понравился бы Люси гораздо меньше. Хотя этот ее тоже почему-то не устроил. Я поймал ее руку машинально. Пожалуй, какая-то часть меня была бы и рада этой пощечине, но рефлекс сработал сам. Она испуганно ахнула.       — Прости, — опомнился, когда уже сжимал тонкое запястье.       Под ладонью я почувствовал резиновый ремешок ID-браслета, и тогда меня осенило. Уставившись в экран с надписью «Люси Хартфилия (Павшая)», я еще раз промотал в голове эпизод с обнаженной орестиадой, чтобы окончательно убедиться в отсутствии на ней каких-либо аксессуаров.       — Отпусти.       По части воспоминаний моему бракованному мозгу доверять не следовало, однако присутствуй на нагой девушке широкий черный напульсник — он бы точно бросился мне в глаза. А я такого не припоминал.       — Нацу! — позвала вдруг по имени.       Я ослабил хватку, и она тут же из нее вырвалась.       — Больше браслет не снимаешь? Люси. — Я сунул руку обратно в карман.       Каким взглядом она тогда меня одарила — не передать словами. В нём было всё: гнев, шок, замешательство, обида, боль, страх. Как будто я сказал что-то настолько чудовищное, что меня самого впору было линчевать — причем в реальности. Только никто не заставлял ее убирать в инвентарь главный опознавательный знак игроков. Логично, что я принял ее за босса. Поэтому и убил. Это же просто: прячешь браслет — не жди, что кто-то станет разбирать каракули на твоем аватаре, будь там хоть трижды написано «Осторожно, живой человек!». Если бы я придавал значение каждой татуировке на NPC, то не дожил бы до своего уровня.       — Издеваешься еще? — поправляя напульсник, спросила она.       Её упавший голос мгновенно убил едва зародившуюся во мне злость. Из-за её глупости пострадали рейтинги гильдии и мой личный, но вместо ответного возмущения я молча пялился на то, как Люси поджимает губы и дрожащими пальцами заправляет золотистую прядь за ухо. Было странно так резко остыть. Но этот ее взгляд... Он сковырнул внутри нечто, вынудившее меня чувствовать вину без видимой причины. Это сложно — трезво анализировать собственные поступки, когда ты их не помнишь. В подобных ситуациях совесть всегда ориентировалась на ту картину, которую обрисовывали свидетели, но, если единственным очевидцем является жертва, ты при любом раскладе будешь куском дерьма. Я ничего не мог ей противопоставить. И это ощущение душило во мне любой поднимающийся недовольный ропот.       — Да пофиг, — продолжала она, теперь глядя в пол. — Просто хотела спросить, нет ли у вас проблем с выходом. После воскрешения я не могу покинуть игру, вот и подумала, может, у твоего тиммейта меню тоже забаговалось.       — Ну-у... — Я почесал затылок, не зная, как начать. — Ты права. В какой-то степени.       Люси повела бровью, продолжая разглядывать собственные ботинки.       — Кхм… У нас правда пропал выход. — Я сделал паузу, а затем осторожно добавил: — Но у всех остальных тоже.       — То есть? — Она наконец подняла глаза.       — Сейчас никто не может выйти из игры. Квест не причем.       Какое-то время она смотрела с легким прищуром, будто пыталась понять: вру или нет. Из гильдии доносились голоса, но Люси вряд ли могла их услышать. Когда ветер успокаивался, для нее, наверное, вокруг стояла полная тишина. В итоге она вновь уставилась вниз, судорожно вздохнула и приобняла себя за плечи. Я решил, что поверила.       — А админы что сказали? — Она чуть втянула губы.       Я небрежно пожал плечами:       — Пока ничего.       Ее взволнованный взгляд забегал по окружающим предметам, и я на всякий случай продолжил:       — Они знают, чем им это грозит. Скоро все починят.       Люси коротко кивнула и вцепилась взглядом в мой шарф, слегка трепещущий на ветру. Ее темно-карие глаза уже поблескивали, как у собаки.       — А ваши… Кто-нибудь ходил к модеру?       — Нет вроде. Но баг обнаружили лишь два часа назад, а Мест принимал до четырех, так что… — Я снова пожал плечами.       Люси как-то натянуто улыбнулась — скорее из вежливости, чем от большого желания, — сухо поблагодарила меня «за информацию» и отвернулась, так и не посмотрев мне в лицо снова.       — Слушай… Люси. Я не киллер. Технически — да, но… — Я опять поскреб затылок. — Я убивал босса. Не тебя. Мне жаль, что так вышло. Чем тебе помочь?       И так она громко и невесело усмехнулась, что стало ясно: моя помощь ей точно не требуется.       — Надеюсь, больше не свидимся. Нацу.       Как лезвием полоснула. Неприятно, но, думал, заслуженно. Мне было не привыкать мириться с неопределенностью. Даже в чувствах: вину я вроде ощущал, а за что — поди разбери.       Я провел ее взглядом до лестницы, ведущей в город, и вернулся в гильдию, намереваясь залить все потрясения терапевтической дозой алкоголя. Не устану благодарить технологии за возможность чувствовать себя пьяным без необходимости реально употреблять эту гадость.

***

      В зале на меня с порога обрушились вопросы, как все прошло и чего она хотела. Сложнее всего было убедить Хэппи в том, что возвращение девушки из мертвых — древняя магия и дело рук какой-нибудь невероятной знахарки. Наши ведь и правда весьма редко почивали в цифровых могилах «Фи­ора». Большинство чужих спутников давно привыкли к «бессмертию» волшебников, а вот Хэппи все еще относился к таким махинациям скептически. Считал их происками Зерефа. Я не был настроен на дискуссию, поэтому просто его отозвал.       — Так ты реально кокнул ту девку? — удивился Грей, садясь со мной за стол.       Я поленился идти за барную стойку и обратился к Кинане через голосовой чат:       — Организуй мне нажраться, пожалуйста.       — Пару минут. — Она отключилась.       Я упёрся лбом в деревянную поверхность стола и, как мог, скосил глаза в сторону друга:       — А ты реально домогался малолетки?       — Да завались… Я спрашиваю, потому что не въезжаю, каким образом ты сохранил рейтинги, если и правда убил ее?       Я от этих слов встрепенулся так, что чуть не улетел назад со скамьи. Ошарашенно посмотрел на Грея и ясно прочел в его темно-синих глазах немой вопрос «Ты че?». Оказалось, он был уверен, что я знаю о собственном положении, ибо сам Отмороз озаботился этим вопросом еще до того, как сообщил мне о прибытии Хартфилии — как только услышал ее вопли за воротами. И я ведь прекрасно понимал, почему он сразу полез проверить мой рейт: узнай я, что Отморозок кого-то прихлопнул, тоже бы не поверил в такую удачу. Но мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не поддаться нахлынувшей отчего-то злости и не оставить ему под глазом такой же синющий фонарь. Вместо этого я коснулся экрана напульсника и открыл окно со статами .       Надпись возле звездочки значила «124K»: на тысячу больше, чем было перед тем, как я отправился искать Конбольта. После несостоявшейся пощечины я ожидал увидеть число раза в полтора меньше. Отсюда следовал логичный вывод: или мне по какой-то причине не засчитали килл, или его и вовсе не было. Если бы не наш разговор десять минут назад, чаша весов склонилась бы в сторону последнего, но увы. Отпечатавшийся в памяти красноречивый взгляд карих глаз отметал любые сомнения в моей виновности. Я смог объяснить это лишь проблемой в системе отслеживания убийств.       — Сильное заявление, — хмыкнул Грей. — Проверять его мы, конечно же, не будем.       Макао тоже поинтересовался моим рейтом и теперь сидел за столом вместе с нами. Когда мимо пронесся Ромео — он гонялся по залу за ожившими каракулями Ридуса, — Конбольт первым озвучил витающую в воздухе мысль:       — Если это не разовый сбой, киллы полетят — будь здоров.       — Мелкий может спокойно чиллить в гильдии, — напомнил я. — Отруби ему болевой мод, если...       — Запарили нагнетать, пацаны, — вмешался Отморозок. — Каждый глюк будете раздувать?       Мы одновременно перевели на него взгляд. Макао усмехнулся, а я почему-то всерьез задумался над вопросом: обычно ведь Грей делает трагедии из пустяков — с каких пор мы поменялись местами? Все из-за странного напряжения внутри? Оно не давало расслабиться. Нервы шалили, и мне такое состояние не нравилось. Я надеялся избавиться от него с помощью волшебного варева Кинаны, но она все не шла, а игнорировать его было трудно.       Конбольт снова хохотнул, и я вдруг поймал себя на том, что разглядываю серебряный фигурный крест, свисающий с цепи на шее Грея. Следом в глаза бросилась темно-синяя татуировка «Хвоста феи» на правой половине его груди, а когда через секунду голый торс вновь спрятался под белой офисной рубашкой, до меня дошло, от чего Мак так повеселел. Я тоже невольно расплылся в ехидной ухмылке. Это происходило всякий раз, когда шмотки Отморозка сами по себе убирались в инвентарь. Мне было непонятно, почему он не хочет покупать ключ с лицензией. Этот легендарный баг породил нескончаемую галерею шуток на тему его эксгибиционизма и пополнил фонд золотых внутригильдейских мемов, но он упорно продолжал щеголять то труселями, то тем, что под ними. Я-то грешил нагим прессом по необходимости, а ему, чтобы избавиться от постоянных приколов, нужно было всего лишь приобрести нейроключ подороже и побезопаснее. Он мог себе это позволить — мы издевались вполне обоснованно.       Макао с иронией выпалил что-то о его сегодняшней прогулке на ферме и шустро смылся за Ромео во избежание ледяных стрел в заднице. Я одобрительно хрюкнул и еще больше порадовался закатившимся глазам Грея. Атмосфера заметно разрядилась, несмотря на то, что Кинана до сих пор не принесла мне выпивку. Когда она наконец вырулила из кухни с увесистым подносом в руках, в мою жизнь вернулась и Эльза. А с ней — осознание собственного незавидного положения: мне ведь все еще предстояло выполнить висяк.       Отмороз это услышал, и под его настойчивым взглядом я был вынужден известить рыцаря в латах и юбке о последних новостях, естественно, не забыв упомянуть его околопедофильскую выходку. В ответ на подстольный пинок я лишь пожал плечами: отхватывать — так вместе, братан! Точно злобная мачеха, Эльза выволокла нас за уши во двор и скинула на траву. Затем грозно воткнула в землю свой гигантский меч и по-хозяйски сложила руки на его эфес.       — Во-первых! — торопливо начал я. — Мне изначально не нравилась идея с висяком! Во-вторых, о килле я узнал уже после! И в-третьих, его все равно не засчитали! Обсуждать нечего!       Она слегка вытянула шею, будто не расслышав:       — Ах обсуждать тебе нечего...       Дальнейший наш диалог не отличался особой литературностью. Грею достался легкий выговор, но мне предъявили целый ряд причин, в чем и почему я был не прав. Мало того, что проштрафился из-за своей невнимательности, так еще и подверг гильдию возможным обвинениям в читерстве — типа, даже если Люси ничего не заметила, это не значит, что она никому не поведает о случившемся. Узнают, что Саламандр окончательно слетел с катушек, убил игрока и сохранил при этом оба рейтинга, — поднимут бучу на весь сервер, и попробуй потом докажи, что никто не мошенничал. К тому же, делая свой «поспешный вывод» о неисправности СОУ, я, как оказалось, «не учел вероятности включения меня в админский список киллеров» и забыл о волшебном барьере, не пускающем их в Эре. Короче, крепкий филологический мат Эл основательно прошелся по нам и нашим грешкам. Урок был усвоен. Че тут еще скажешь... В «Фи­оре» даже школьная учительница становилась суровым рыцарем — стоило только надеть виртуальные доспехи. Хотя Эльза, я уверен, по натуре и вправду была воительницей, кем бы она там ни прикидывалась в реальности.       По итогу словесной взбучки именно Грей, вопреки явному превосходству моего проступка над его, стал жертвой титанийских репрессий: его сослали на висяк вместе с нами, аргументировав решение тем, что в дороге кому-то нужно будет смотреть за преступником. В глубине души я сочувствовал, но… Если бы вдруг выяснилось, что меня таки зачислили в ряды киллеров, секретное задание перевесили бы с моей бедной головы на его, а это уже не могло не радовать, хотя и бросало тень сомнения на нашу дружбу. Я смахнул с глаз слезы счастья, мы собрали манатки и отправились в путь. За воротами Отмороз недовольно пнул меня под зад и обозвал «сукой огнежопой», но, само собой, сразу получил за это по ребрам, так что Эльзе, как всегда, пришлось одаривать нас волшебными подзатыльниками, способными примирить даже лед с пламенем. Короче... Поход обещал быть длинным.

Люси

      Я шла по главной городской улице, следуя мини-карте на экране браслета. Конечной точкой моего маршрута была буква «М», светящаяся неподалеку от собора. Навестить модератора посреди ночи я решила по двум причинам. Во-первых, насколько бы занят он ни был, попасть к нему все равно куда проще, чем к Совету; во-вторых, в игре сложилась чрезвычайная ситуация, так что я здорово рассчитывала на перемены в его расписании.       Вход в мэрию караулили Рунные рыцари. Трехконечные митры на головах и бело-голубая форма не то послушников Шаолиня, не то католических церковнослужителей — облачение админской стражи было ни с чем не спутать.       Когда я потянулась к ручке двери, стражники скрестили алебарды перед моим лицом:       — Сожалеем, мисс. Часы посещения мэрии уже закончились. Приходите днем.       — Я к помощнику мэра. Его разве нет? — взмолилась, глядя на них снизу-вверх.       — Господин Грайдер принимает посетителей один раз в двое суток: с полуночи до четырех часов дня. Следующий прием начнется завтра, — отрезал тот, что стоял слева.       Больше я не пыталась. На сей раз у меня хватило ума не лезть в драку — эти NPC точно отнеслись бы к такому жесту менее терпимо, чем Саламандр. Я взглянула на окна: свет нигде не горел, а это значило, что модера либо просто нет на месте, либо он успел покинуть игру до того, как это стало невозможным. И подобная мысль окончательно выбила меня из колеи.       Я опустилась на широкий каменный заборчик, проходивший вдоль городского водоканала, сложила руки на колени и растерянно на них уставилась. К горлу подкатил ком. Слёзы, которые я еле как сдерживала после разговора с Нацу, заструились по щекам тихим обжигающим потоком.       Стыд. Страх. И жалость. Три столпа моего самобичевания. Я ругала себя за то, что подняла руку на другого человека, но одновременно жалела, что только подняла: достигни мой удар цели — и, может, Нацу перестал бы быть таким... Раздражающе адекватным. Меня невероятно бесило, что он вёл себя как ни в чем ни бывало. Как будто это я сожгла человека заживо, а не он! И чем ты, Люси, только думала, когда замахивалась? Выставила себя полной идиоткой… Я накрыла лицо ладонями. Это не ускользнуло от внимания сердобольного рыбака, плывущего по реке на лодке. Он заметил меня, страдающую в свете фонарей, и крикнул что-то ободряющее из списка психологической помощи игрокам. Я понимала, для чего это нужно, но в моем случае поддержка от NPC заставляла чувствовать себя ещё более одинокой и жалкой. Я шмыгала носом, втягивала губы, чтобы соленая смесь из слез и соплей не попадала в рот, и мысленно клялась, что больше никогда не вернусь в этот дебильный мир с этими дебильными правилами, дебильными багами и некоторыми дебильными игроками — только дайте мне выйти!       Не знаю, сколько я так просидела, пока не стало легче. Плакать уже не хотелось, однако «Фи­ор», ориентируясь на мое не самое жизнерадостное состояние, продолжал выдавливать слёзы из аватара. Тогда я тяжело вздохнула и открыла интерфейс. Всего пара касаний — и отражение эмоций было отключено. Я тут же почувствовала, как перестали дрожать губы, распрямилась морщинка меж бровей и перекрылся слезный краник. Даже пожалела, что не умею так в жизни. Со стороны перемена жуткая — зато какой отрезвляющий эффект! Для пущего спокойствия решила вызволить из Мира Духов сохранившегося у меня Плю.       Пришлось вспоминать, как это правильно делается. Думала, больше никаких тебе, Люси, ускоренных призывов: учи полные голосовые команды. Опять. Я подсмотрела нужную формулировку в описании к серебряному ключу, затем воткнула его в воздух перед собой и смущенно произнесла:       — Я та, кто открывает путь в Мир Духов. Откликнись на мой зов и пройди сквозь Врата. — У ног поплыла легкая дымка. — Малого Пса откройтесь Врата: Николя!       На экране браслета загорелась шкала маны, и я с сожалением проследила за тем, как она уменьшилась процента на четыре. И это за две несчастных минуты призыва! Грабеж, блин!       Из туманной завесы показался мой питомец — полуторамесячный лабрадор с витиеватым оранжевым рогом во лбу. Он умилительно тявкнул, и я сразу взяла его на руки. Плю не приносил никакой пользы в боях, но в качестве антистресса шел на ура! Щенок так сгладил мои переживания, что я всерьез задумалась, не завести ли настоящего. Не живи я с родителями, давно бы занялась этим вопросом, но даже за месяц до своего двадцатилетия у меня не было права принимать такое решение без обсуждения в узком семейном кругу. Пообещала себе обязательно поговорить с ними, когда вернусь. Когда появится возможность вернуться.        Я почесала Плю за мягким белым ушком, отгоняя мрачные мысли. Он облизал мою ладонь и случайно ткнулся рогом мне в запястье.       — Эй, блонда! — громко пробасили где-то сзади.       Поджала губы. Сделать вид, что сие элегантное обращение адресовано не мне, было трудно: в пределах видимости находились только вышеупомянутые стражники, и очень вряд ли таинственный джентльмен взывал к их симпатичным бородатым мордашкам. Я обернулась, молясь, чтобы им оказался очередной сентиментальный рыбак. Как и следовало ожидать, накось выкуси, Люси.       Оно стояло посреди моста, возвышающегося над каналом. Мощная, чернющая, достающая до пояса копна волос, которая, если приглядеться, имела не менее мощное смуглое тело и свирепое лицо с пирсингом на каждом выпирающем участке — на бровях, вдоль носа, под губой.       — Там открыто? — снова прогремело нечто.       Его рука, одетая в какую-то беспальцевую перчатку, взметнулась, указывая на мэрию, рядом с которой я и куковала. Мостовой фонарь светил прямо на него, и даже в предплечье у него что-то поблескивало.       — Оглохла?       Плю спрыгнул с моих коленей на ограду и тихо зарычал, выставив рог в сторону учтивого господина.       — Хамло, блин, — проворчала я себе под нос и, чуть повысив голос, добавила: — Закрыто.       Он скрестил руки на груди. Застегнутая на нем легкая черная жилетка была почти как у Саламандра, только длиннее и с серыми вставками вместо оранжевых. На шее — тоже шарф, на ногах — тоже шаровары, а в арсенале — тоже невероятный слух.       — Это я-то хамло?       Пока я удивлялась поразительному сходству, Плю начал лаять, и тогда вдруг выяснилось, что грозный неформал был не один. Сначала из-за его спины выглянула тёмная цилиндрическая шапка, и лишь затем — девушка в облегающем синем пальто с накидкой, обрамленной белым мехом. Ее волнистые голубые волосы спадали на плечи, а лицо даже издалека казалось неестественно бледным. Она что-то сказала своему спутнику, и тот скривился:       — Нахер он тебе сдался?       Я инстинктивно прижала Плю к себе и отвернулась. Для полного набора неудачницы мне как раз не хватало посягательства на единственный имеющийся у меня ключ. Сзади раздался мерный стук каблуков. То, как девушка спускалась по каменной лестнице, ознаменовало скорое восполнение этого недостатка.       Она остановилась в паре метров.       — Милая собачка. Дашь погладить?       Выражение ее лица сильно смутило меня своей искусственностью. Равно как и притворно дружелюбный голос. Сначала я решила, что дело в выключенных эмоциях. Но затем, когда девушка в ответ на мой кивок подошла ближе, на меня снизошло озарение: у нее не было зрачков. Синяя — даже ультрамариновая — радужка не имела никаких отверстий, словно к глазным яблокам приклеили два цельных сапфира. Поборов секундное оцепенение, я опустила Плю обратно на ограду. Он осторожно повел носом по воздуху и, как только странная барышня протянула к нему руку, недовольно тявкнул, заставив ее дернуться.       — Не пугайся, — сказала я. — Он боится тебя больше, чем ты его. Попробуй еще раз.       Для верности я сама стала гладить щенка по голове. Девушка снова попытала удачу, и теперь он разрешил ей до себя дотронуться. Я изобразила улыбку. Ее кукольное лицо засияло, и с визгом умиления она тут же подхватила Плю на руки. Ни он, ни я этого не ожидали, а потому щен испуганно взвизгнул и куснул ее.       — Эй! — Она кинула мне собаку, будто мяч. — Пусть успокоится! Я хочу его потискать!       — Кажется, это плохая идея. Ты ему не нравишься. — Я прижала Плю к себе.       Возможно, мне стоило выразиться иначе. Почти наверняка стоило. Я пожалела о своих словах, но, если бы могла их исправить, точно выбрала бы формулировку пожестче.       Барышня, в которой тотчас пробудилась бешеная стерва — этих я с полтычка узнаю, — огрела меня по скрещенным рукам водной струей, порезавшей кожу. С обнуленным болевым порогом ощущения непередаваемые! Меня никогда до этого не били водой, так что сравнить было не с чем, но боль казалась вполне натуральной. Плю, к своему стыду, я сразу выронила, и он испарился.       — Верни его! — взъерепенилась девушка и снова ударила меня водным хлыстом, появившимся вместо ее руки.       Я взвыла, схватившись за живот. Поневоле заметила, как уменьшилось количество ХП на экране браслета. Стерва не мелочилась. Еще бы! Её заклинание частично превратило аватар в воду! В голове пульсировал вопрос, игрок ли она вообще?       — Он Звездный дух, а не спутник! У тебя же стихийная магия! Ты не сможешь им управлять!       — Ты сможешь, — ядовито усмехнулась она.        Мне ещё не раз от неё прилетело, прежде чем я согласилась. Плечи и спина уже походили на решето, когда я вызвала Плю, приказала ему вести себя спокойно и практически сдалась в рабство этой ведьме. Все это время ее пирсингованный друг молча наблюдал за зрелищем с моста. Лишь в конце, когда она решила взять меня с собой, он вмешался:       — Переодень ее хотя бы. Еще на фей наткнемся.       Стерва послушалась. Она и впрямь заставила меня напялить одежду из своего инвентаря, да такую, чтобы скрывала все нанесенные увечья. Ладно еще куртку выделила — хотя бы по погоде. А то, казалось, этот стартовый наряд рассчитывали на моржей. Пока одевалась, узнала имена новых знакомых. Вещи мне прислала Джувия Локсар, а её товарищем на мосту был Гажил Рэдфокс — очевидно. Об этих Бонни и Клайде из «Призрачного Лорда» я тоже в городах наслушалась. Что за прелестная выдалась ночь: куда ни плюнь — кругом одни знаменитости!

***

      На удивление, мы с моими элитными спутниками отправились туда, где было громче всего: в единственное в Магнолии ночное кафе-гостиницу. Его яркая вывеска виднелась издалека, а гул от собравшихся там игроков стоял на несколько кварталов. Джувия всю дорогу сжимала Плю в любовных тисках, а мне оставалось лишь тихо вздыхать, глядя на неумолимо тающую синюю линию на экране браслета. Под ворохом одежды все еще болели порезы, поэтому я старалась не делать лишних движений, но стоило мне замедлиться, как по спине тут же безжалостно хлопала смуглая лапища Гажила. Я шипела и шла дальше. В душе теплилась надежда, что в толпе мне удастся смыться или хотя бы избавиться от навязчивой компании, но разве «Фиор» когда-то оправдывал мои ожидания...       — Хоть слово пикнешь, — схватив меня за руку, процедила Джувия, — я приму водную форму и просочусь во все твои отверстия, поняла? Лопнешь, как мыльный пузырь. — Она разжала ладонь. — Пуф! И не было Люси.       С такими аргументами не поспоришь. Я сомневалась, что ее угрозы воплотимы, но проверять не хотелось, особенно после того, как проколотые губы драгонслеера скривились в гадкой ухмылочке. Пришлось на время отказаться от идеи побега.       Никто не обратил на нас внимания. Мы спокойно прошли по террасе мимо увлеченных своими делами игроков и остановились у стола, за которым сидел короткостриженый парень в бордовой рубашке. Они с Гажилом приложили свои браслеты друг к другу, затем оба одарили меня взглядами а-ля «че уставилась?», и я поспешно отвернулась, принимаясь разглядывать округу.       Из окон трактира сочился свет. Официанты с подносами и с удивительной ловкостью сновали меж столов, по земле стелился разноцветный туман, и все это превращало «HalfCocor» в спустившийся с небес уголок безмятежности. Безобидная картина. Словно то была самая обычная ночь. Я вдруг задумалась: а так ли честен был Саламандр? Во время нашего разговора я чувствовала себя крайне растерянно. Мне показалось, что врать о выходе ему незачем, так что я поверила на слово, хотя и была о нем не лучшего мнения. Но никто ведь не мешал пойти и уточнить у других людей. Это было бы куда разумнее, чем рыдать посреди улицы. Я снова отругала себя за опрометчивость и, пока Гажил через голосовой чат обсуждал что-то со своим приятелем, рискнула обратиться к скучающей рядом Джувии:       — У вас ведь тоже выход пропал?       — Тебе какая разница? — Она вздернула нос. — Лучше за маной следи.       — Я и так знаю, что она на исходе. Что, будешь меня допингом пичкать?       — Ещё чего. И сама восстановишься. Свалить у тебя все равно не получится.       — Значит, все-таки пропал?       — Не беси меня, Люси. — Локсар сдавила щенка, и он заскулил.       Тут-то я и поняла, что вести переговоры бессмысленно. Живодеры — самый гнусный вид людей. Пусть Плю и не был настоящим животным, от одного звука его плача мне становилось ужасно тоскливо.       Больше я к Джувии с расспросами не лезла. Вскоре освободился и Гажил. Его собеседник остался доедать стейк, а мы, к несчастью, направились обратно к выходу с террасы. Вдали от людей мне точно не стоило надеяться на скорое освобождение. В момент, когда я переступила порог под деревянной аркой и, уже отчаявшись, собралась громко просить помощи, извращенная Вселенная «Фиора» вдруг вняла моим невысказанным мольбам. И ответила в своем привычном репертуаре.       — Нацу! — услышала я чей-то крик, и — мимо промелькнула розовая вспышка.       Меня потянули за рукав, отводя назад. Я обернулась. Высокий брюнет с растрепанными волосами дружелюбно улыбался, глядя на меня.       — Привет, — сказал он, — Люси, да?       Оставалось только качнуть головой.       — Я Грей. К сожалению, друг этого бешеного. — Он кивнул мне за спину. — Ты в порядке?       Мне не требовалось поворачиваться, чтобы понять, о ком шла речь, но я все равно это сделала. И от увиденного чуть не взвыла.

Нацу Драгнил

      Я помнил, как мы шли на вокзал. Помнил, как Эльза просила нас подождать её на террасе у «HalfCocor». Помнил, как она скрылась за дверью гостиницы, обещая вернуться с ключом от арендованного маноката. Помнил, как забиты были все столики снаружи и какой шум доносился изнутри. Помнил и то, как мы с Греем усмехались, наблюдая за одним из посетителей. Парень последовал совету официанта и заказал фирменного солнечного окуня: блюдо с таким незабываемым ароматом, что даже Хэппи при всей своей одержимости рыбной кухней тактично отказывался от его употребления. Уморительную реакцию парня на это чудо кулинарии я тоже прекрасно помнил.       Но вот я уже вижу перед собой хищный оскал Рэдфокса и стискиваю в руке его серый шарф. Давно опротивевший мне металлический запах быстро окутал собой пространство. Мы стояли на тротуаре у входа на террасу, и лица ближайших к ограде гостей смотрели в нашу сторону. Два драгонслеера из враждующих гильдий столкнулись на территории одной из них — полагаю, наблюдать подобное удавалось нечасто.       — Проблемы, Саламандр? — спросил Гажил, вновь привлекая мое внимание.       Красные радужки раскосых глаз опустились вниз, на протянутую к его шее руку.       Невозможность предсказания амнезии порой мешала больше ее самой: то ни одного провала за несколько недель, то на тебе — второй за ночь, и снова дилемма. Если бы не многолетний опыт внезапного осознания себя посреди мордобоя, я бы даже растерялся. Как в детстве, пока до меня не дошло, что в разгар драки нет времени на выяснение ее причин и остается лишь довериться самому себе: раз я ввязался — был повод. Хотя в случае с Гажилом колебаться бы и вовсе не пришлось. Слишком уж хорошо я знал их крысиную шайку. Будь я хоть по уши в его крови — счел бы свое поведение разумным.       — Какого хера ты здесь забыл? — крепче сжимая тряпку, процедил я.       Он изогнул трижды проколотую бровь, продолжая щериться:       — Клешню убери.       — Проваливай. Ты знаешь уговор.       — Я сказал… — Его пальцы вмиг сомкнулись вокруг моего предплечья. — Убери.       Черное тату «призраков» на его плече растянулось из-за напрягшихся мышц. Ухмыляться он перестал, и теперь мы сверлили друг друга одинаково хмурыми взглядами. Дышать я старался через раз: витающий в воздухе запах железа ужасно раздражал. Как и в принципе вся их гильдия. Система какого-то черта относила ее к светлым, хотя во всем королевстве вряд ли бы нашелся человек, считающий этих кретинов честными игроками. Сколько раз мы пытались донести это до админов? Я со счета сбился. «Рейтинг "Призрачного Лорда" не опускается ниже нуля, а значит, они играют по правилам. Мы не можем наказывать всю гильдию за действия отдельных ее участников». Чушь собачья. Схему выживания призраков знали все: пока одни бесчинствуют, другие набивают очки выполнением квестов, а затем наоборот, главное, чтобы вторые всегда преобладали над первыми. И кому сдались ваши правила, если их можно обойти таким простым способом? Как же меня коробило от всей этой мути. А хуже всего, что Гажил, почти не покидая темную сторону, так и не заслужил на себя висяк. Его бы я с радостью выполнил.       — Нацу, — из-за спины раздался встревоженный голос Грея. — Они и так уже уходят.       Я невольно обернулся и опешил. Воспользовавшись моментом, Рэдфокс оттолкнул от себя мою руку, но это меня уже не волновало.        — Люси? — тупо вопросил я, глядя на стоявшую возле Отморозка «псевдонимфу», как он обозвал ее часом ранее.       На ней были надеты короткая клетчатая юбка, коричневая водолазка и белая куртка с мехом на капюшоне — словом, никаким стартовым набором шмоток там и не пахло. В суматохе я бы, может, даже и не понял, что это Хартфилия, если б не тот же боковой хвостик, который красовался на ее голове в первую нашу встречу. Она хмыкнула и посмотрела на Грея:       — То есть он меня не заметил?       Тот недоуменно взглянул на мое лицо и, вероятно, догадался об очередном отшибе памяти, потому как вздохнул и виновато улыбнулся ей в ответ:       — Да нет, заметил.       Я окончательно сдался в попытках постичь происходящее и спросил напрямую:       — Че тут творится?       — Ты нам скажи, Саламандр, — пробасил Рэдфокс, заставляя меня снова повернуться.       Он стоял скрестив руки на груди, а рядом, обнимая маленького щенка-единорога, мрачнела голубоволосая Локсар. Следовало догадаться, что она где-то поблизости: густые нотки разряженного озона иногда прорывались сквозь металлическую вонь, но я не подумав скинул это на приближение дождя.       — Набросился на Гажика ни с того ни с сего, и еще спрашиваешь? — возмущенно лепетала она. — Или нам уже в город зайти нельзя без разрешения? У вашей гильдии какие-то чересчур собственнические взгляды на игру. Уговор был не о том.       Мне ведь нравился ее запах. Джувия всегда пахла так, словно с неба вот-вот польется вода. Только я не понимал, за что мой мозг наградил ее таким ароматом: саму Локсар я не переваривал. Грей каким-то образом умудрялся находить с ней общий язык, но будь моя воля, я бы всю их шоблу переловил и отдал админам на растерзание. То, что они звали «стилем игры», было не чем иным, как самоутверждением и прокачкой за счет бомжей и новичков. Я так жалел, что меня не было в сети в последнюю их охоту рядом с Магнолией... Эльза с Лаксом тогда притащили трех еле живых призраков, и Мак говорил, дедуля даже не возмущался: выдал висяки на заложников Громовержцам и отправил всех в Эре. Раз он так злился, то, может, простил бы мне пару сожженных говнюков. Но их просто забанили. А потом на свет родился хренов договор с Жозе, и о висяке на Гажила в случае его появления можно было забыть. Макаров обещал не трогать призраков, пока они не докучают нубам на нашей территории, а нарушать его слово я себе не позволял. Хотя соблазн был велик... Особенно, когда эта не разлей вода парочка посещала город.       Ко мне подошел Отморозок и свесил руку с моего плеча. Призрачная смесь потеснилась родным запахом мяты.       — Видишь ли, Джув, — начал он, вгоняя бледнолицую Локсар в краску, — мы в курсе, что Люси недавно респавнулась. И это, — Грей указал пальцем на щенка, — принадлежит ей. Уж простите нашу горячую головёшку, но компашка у вас и впрямь странная.       Благодаря его словам я быстро сложил дважды два. А следом — вскипел так, что чуть башню не сорвало. Призраки, досаждающие новичкам, плюс Люси, ставшая оным по моей вине, равно нарушение договора и угроза раскрытия моего безнаказанного килла в придачу. Отмороз давил на меня почти всем своим весом, намекая не рыпаться, — и я не рыпался, хотя очень хотелось. На кону внезапно оказалась честь гильдии, как и предвидела Эльза, так что переусердствовать со своей злостью было нельзя, чтобы не спалиться. Главная проблема оставалась позади: не дай бот Хартфилия бы ляпнула что-то лишнее… У меня яйца поджались от мысли, что она уже давно могла выложить им всю подноготную о своем падении, но я быстро ее отмел: если бы они о чем-то знали, то разговор точно шел бы в другом русле.       — Странная? — поборов смущение, переспросила Локсар. — И это ваш аргумент? Мы просто с ней общались. Так ведь, Люси? — Она заглянула мне за спину, а после опять посмотрела на нас. — Или это у вас тоже запрещено?       — Вам — да. — Я стиснул зубы.       — Че ж ты сразу не сказала, что под феечкиным крылом, блонда? — с ухмылкой вмешался Гажил. — Я бы, можт, реально с тобой поболтал. Как там Леви, кстати? — обратился он уже к нам.       Джувия пихнула его локтем, типа, незачем раскрывать карты, но все присутствующие и так знали, что до якшанья с новичками эти двое снизошли бы вряд ли, — отпираться было ни к чему. Рэдфокс это понимал. Как и то, что я взбешусь от его слов. Грей тоже напрягся: он вдруг перестал на мне виснуть и выпрямился, подливая масла в огонь. Кинуться я не успел: сзади раздался тяжелый вздох.       — Блин... Да что с вами? Алло-о-о! — Люси пощелкала пальцами, вынуждая всех воззриться на нее. — Мы в игре. Это всё, — она кистями описала в воздухе круги, — не по-настоящему. Вы же знаете?       Я не смог сдержать усмешку. Вспомнил, как она обложила меня матами и собиралась влепить пощечину за мою невнимательность. Если бы не свидетели, я бы непременно поинтересовался, где было это ее «не по-настоящему», когда она поносила меня на чем свет стоит.       — Неужели вас больше волнуют эти бессмысленные разборки, чем исчезновение выхода? — поражалась Хартфилия, хотя лицо ее при этом оставалось безучастным. Докумекать, что она отключила эмоции, было несложно. — Мы заперты, а наши настоящие тела остались в реальности. Меня одну это пугает, что ли?       — Откройте окно, становится душно, — донеслось с террасы, и люди захихикали.       Зрители тут же потеряли всякое желание за нами наблюдать. Мы с Греем переглянулись. Я не знал, что ей ответить. Вернее… Не хотел отвечать что-либо. Спорить с каждым подобным утверждением — дело неблагодарное, я давно его забросил. Значительная доля игроков погружались в «Фиор» с готовностью оставаться в нем несколько дней кряду, — тем паче, что многих с игрой связывали рабочие отношения. Но Люси ведь и так это понимала. Все понимали. Только некоторые почему-то считали необходимым «напоминать», что это — бесполезно, опасно и вообще «симуляция для обиженных жизнью». Я наслушался подобной духоты от воспитателей, пока копил на игровую капсулу. Люси была права: мы и в самом деле серьезно пеклись о своем положении в виртуальном мире. Потому что проводили там немало времени. Но ей точно не следовало держать нас за шаблонных задротов, плюющих на собственную «реальную» жизнь. Мы лучше нее сознавали, где находимся и какой опасности подвержены.       — Прошло всего несколько часов, Люси, — наконец заговорил Грей. — Не стоит паниковать раньше времени.       — Я не паникую, а рационально оцениваю проблемы. Разве не лучше сейчас забыть о ваших разногласиях? Пока мы не можем выйти, нам всем должно быть не до игр.       — Что ты вообще здесь забыла с таким отношением? — фыркнула Джувия.       Я молчал и нервничал все сильнее. Хартфилия впала в крайность, потому что не понимала, как высоки были ставки в игре. На этой своей праведной волне она запросто могла сболтнуть то, что принесло бы нам кучу ненужных проблем. Именно поэтому требовалось спровадить призраков как можно скорее. В идеале — до возвращения Эльзы, поскольку мне и так предстояла мучительная поездка на адской колеснице, и усугублять ее поучающим «я предупреждала» на протяжении всей дороги ой как не хотелось. Будто нарочно, начищенные латы Титании тут же засверкали у дверей гостиницы.       — Проваливайте. — Я следил за ее шествием по устланной цветной дымкой террасе. — Третий раз повторять не стану.       — Джу, выбрось каку, и погнали, — мрачно буркнул Рэдфокс.       Полагаю, моя угроза мало повлияла на это решение: судя по тому, как резко он изъявил охоту смыться, его глаз тоже выцепил в толпе алые волосы Титании.       — Наиграешься еще. Жозе нас ждёт.       Заметив гостей, Эльза ускорила шаг, так что я знатно обалдел, когда Локсар вдруг прощебетала:       — Пусть сначала вернет мои вещи.       Не поверив ушам, перевел на нее взгляд. Она деловито вздернула нос и еще крепче прижала к груди пса. Тогда я вылупился на Гажила, ожидая, что он как-то повлияет на свою не к месту капризную подругу — зря: от этого ее упрямства Железный завис не меньше моего.       — Да ты прикалываешься! — Люси в очередной раз вздохнула. — Нет, с меня хватит. Знаешь что, Джув? — Я не видел ее лица, но готов спорить, что оно иронично скривилось. — А не пошла бы ты к черту?       — Ух ты, — поморщилась Локсар. — Какая ты смелая за чужими спинами.       — Выпендриваться перед павшими — тоже не благородного ума дело, если что. Будем считать эти шмотки платой за мою истраченную ману. Домой, Плю! — скомандовала Хартфилия, и щенок из рук Джувии буквально испарился.       Та мгновенно осатанела и дернулась вперед. Если бы Гажил вовремя не сцапал ее накидку, сапфировые глаза Локсар напоролись бы на острие меча, зависшего в воздухе рядом с Греем. Рэдфокс притянул ее обратно, как драчливого ребенка. Сама хозяйка возникшего из ниоткуда клинка остановилась на пороге террасы, с упреком буравя взглядом нашу нелепую компашку.       — «Хвост феи» придерживается договора до тех пор, пока все члены «Призрачного Лорда» его соблюдают.       Дрогнули даже мы с Отморозком, а уж что стряслось в голове Локсар, я мало представлял. Может, она заново пережила все виртуальные смерти, а может, ей было хоть бы хны — не знаю, но больше Джувия не произнесла ни слова и лишь смотрела страшным взглядом, причем на Люси, а не Эльзу. Из-за отсутствующих зрачков взгляд этот выходил особенно кровожадным.       — Советую подумать, действительно ли вы хотите его нарушить, — закончила Эл.       Гажил не спешил отпускать свою подружку, но и отмалчиваться в ответ на подобные предостережения было не в его стиле. Зыркнув на Титанию, он по-акульи улыбнулся.       — Советую подумать, — на тот же манер начал он и перевел взор на Люси, — осталась ли бы ваша блонда павшей, реши мы выйти из соглашения. Джу просто скучала.       Ответ был очевиден. Мелочиться в случае чего Рэдфокс точно бы не стал: убить Хартфилию ему было раз плюнуть. Не то чтобы это «милосердие» оправдывало эксплуатацию ее способностей, но логика в его словах присутствовала. Красные змеиные глаза скользнули по Грею и уставились на меня.       — Увидимся, Саламандр.       Я промолчал. Он водрузил руку на плечи Локсар, и та, согнувшись под ее тяжестью, наконец перестала мысленно грызть Люси горло. Вместо этого она глянула на Отморозка из-под опущенных ресниц и попыталась скинуть с себя непрошеный балласт. Металлические шипы на тыльной стороне перчатки Рэдфокса случайно потянули за собой голубой локон ее волос, из-за чего Джувия принялась торопливо их распутывать, а Железный — с увлечением ей мешать. Я наблюдал за ними, пока их фигуры не скрылись за углом гостиницы. Тогда же до моих ушей донеслось хихиканье Гажила:       — Передавай привет малявке-стримерше.       Клянусь, не окликни меня Эльза, живо сорвался бы в погоню. То, с каким весельем он каждый раз припоминал случай с Леви… Заводило меня хлеще самого этого случая, а тот ведь кипятил кровь только в путь. Я с силой пнул фонарный столб, давая хоть какой-то выход скопившемуся адреналину. Светильники слегка качнулись, и кристаллы внутри них замигали, издавая глухой треск.        — На-цу! — с нажимом повторила Эл, и я наконец к ним повернулся. — Идем.       Она кивнула вслед Грею, который уже беззастенчиво болтал с Люси, плавно уводя ее от глазеющих посетителей кафе. Мы двинули за ними. По пути Титания объявила мне новость: пока я с маниакальной внимательностью провожал взглядом призраков, они убедили Хартфилию им довериться. Сообщили ей истинную цель нашей грядущей миссии и навешали лапши, типа, в качестве извинений за нанесенный мною ущерб «Хвост феи» обязан предоставить ей защиту на то время, пока ситуация с выходом не исправится; а раз уж ей так важно быть в курсе событий, мы можем взять ее с собой к Совету. Смешно, однако рыцарское одеяние Эльзы и худо-бедно закрепившийся за гильдией имидж поборников гуманной и честной игры оказались нам на руку. Я хоть и был на нервах из-за провалов, Рэдфокса, килла и близящейся поездки, противиться не стал. Понимал, что лучший способ сберечь мою маленькую тайну от посторонних ушей — изолировать Люси от общения с кем бы то ни было, а для этого всего лишь требовалось не упускать ее из виду. Я хмуро смотрел в затылок этой псевдонимфе и почему-то водил глазами за блондинистым хвостиком, что торчал сбоку ее головы и качался на ходу.       С той встречи у «HalfCocor» мы с Люси почти не расставались. Никто ж не знал, что «ситуация с выходом» растянется на долгие полгода.