«Фиор»

22-е ноября 2151 г. Нацу Драгнил

      Солнце клонилось к горному хребту и щедро окрашивало остров в золотые оттенки. Голубая шерсть хвоста Хэппи, маячившего возле лица, отливала бирюзой. Он поднял меня на гору и теперь пытался удобно устроиться на плече, попутно приговаривая, что «Люси странная». Она нарезала круги перед резиденцией. Тыкала пальцем в воздух, вздыхала, касалась браслета, делала несколько шагов, снова касалась браслета, глядела вперёд, тыкала пальцем, и так без конца. Не знай я, что она проверяет меню, тоже принял бы её за городскую сумасшедшую. Хэппи был мягче в своих выводах, но предстоящий разговор мог травмировать нежную кукуху искусственного интеллекта, так что я отправил его спать.       Снова.       Он исчез, и плечи резко потяжелели.       «Убедить Люси поехать с нами».       Я разжал челюсть. Встряхнулся. Слова Эльзы о том, что мы возвращаемся в гильдию, стали лучшей новостью за день, но она ясно дала понять: без невольной хранительницы моей тайны мы отсюда не уйдем. Пальцы зудели. Подумывал даже утащить её силой, чтобы не тратить время на переговоры, — не всерьёз, но… Хорошо, что эревские руны отнимали эту возможность.       Густой фруктовый аромат успел забиться в лёгкие, прежде чем Люси наконец заметила, что я подошёл. Она скрыла интерфейс и уставилась на меня всё тем же искусственным взглядом. В карих глазах золотом блестело солнце, но Люси словно его не замечала — она моргнула, только когда я сдвинулся, пряча её лицо в своей тени.       — Ты жив?       Спросила с тем же равнодушием, с каким смотрела. Солнечные волосы легко развевались на ветру и чуть не светились от запутавшихся в них предзакатных лучах. Я подумал, что фиорская звезда ей идёт, и тут же мысленно себя одёрнул: её аватару.       — Хэп… — голос вдруг просел. — Кхм, Хэппи подсобил.       — Ну точно, летающий кошак.       Я улыбнулся, стараясь не обнажать клыки.       — Он самый. Идёшь?       — Куда?       Люси глянула мне за спину, а затем — на дорогу, откуда мы все вместе пришли около часа назад. Кажется, только в этот момент до неё дошло, что я был один.       — А Сангор…       — Сбежал.       — Опять его ловить?       — Не, — пальцы продолжали чесаться, поэтому я убрал их в карманы, — нас же всё равно не пустили, надо рассказать Мастеру.       Так сказала Эл, когда они с Греем за мной спустились. Единственный план, на который я мог согласиться вместо того, чтобы рыть землю носом в поисках хренова камикадзе. Но Люси он ожидаемо не устроил. Её волновал только проход к администрации. Она завалила меня вопросами: как попасть в резиденцию без висяка, долго ли оформлять пропуск, почему Джерар вошёл, а нам дали от ворот поворот — может, это я «неправильно просил жабу» нас впустить?.. Не знаю, как выдержал этот допрос. Когда она поняла, что мне нечем её обнадёжить, то стала гипнотизировать взглядом витые узоры на воротах.       — Зачем ты тогда поднялся?       Я пожал плечами.       — Позвать тебя с нами, я ж сказал.       Её глаза метнулись к моему лицу. Невольно заметил, как белая ткань куртки натянулась в области кармана, слово Люси сжала кулак или взяла что-то в руку.       — Куда? Все ответы здесь.       — И много ты уже узнала? — не сдержался я.       Молчание. Оно говорило даже больше, чем пристальный взгляд, нарочно лишённый эмоций. Можно было играть в гляделки и дальше, но я здорово рассчитывал набить пузо мясным пирогом Кинаны до наступления полуночи.       — Брось, Люси, админов нет, ты реально хочешь торчать тут и проверять меню каждую минуту? Так и головой недолго поехать.       — О психике моей переживаешь? Правда? — идеально ровный голос скривило ядом.       — Я хочу помочь.       — Да ты меня заживо сжёг!       Голову потянуло вниз. Взгляд — почти исподлобья — как-то сам переместился к будке со стражей, но я заставил себя вернуть его к Люси. А затем приложил титаническое усилие, чтобы протолкнуть ком из горла в желудок.       — Не со зла. Поэтому здесь и стою.       Она хмыкнула и тоже отвлеклась на рыцарей. Наблюдала за ними внимательно, точно о чём-то размышляя. Мышцы окаменели. Ноги ныли от потребности двигаться, ладони ужасно, ужасно чесались, но я не шевелился. Кажется, даже дышал с перерывами. Наконец, Люси опустила глаза и странно дёрнула руками. Видимо, хотела их развести, но из-за того, что держала в карманах, вышел только этот неловкий жест.       — И что мне там делать?       — Ну… — Шея отмерла, и я слегка согнул её вбок. — У Места скоро приём. Вдруг чё расскажет.       — Вряд ли ваш модер знает больше Совета.       — Вряд ли, — согласился я. — Но мы-то вообще ничё не знаем. Мне бы и «меньше» сгодилось. А тебе?       В лоб упёрся очередной нечитаемый взгляд. Благо, ненадолго: ветер подул чуть сильнее, и её внимание переключилось на мой взметнувшийся шарф. Складки клетчатой юбки поднялись вслед за ним, но я сделал вид, что не заметил: Люси ведь это почему-то не заботило.       — Тупость, — выдала она, после чего всё же достала руки и принялась укладывать непослушную ткань. — Всё это. Ждать выход здесь куда безопаснее.       — Вступай в «Хвост феи».       Люси замерла и уставилась мне в глаза:       — Что?       — Что? — пожал плечами я. — Наше здание тоже защищено от посторонних. Не хуже Эре. Но в нём хотя бы весело.       На её лице не дрогнул ни один мускул, но руки она подняла и, шурша рукавами, сложила на груди.       — В гильдию меня зовёшь?       — Чё бы и нет.       — Зачем?       Я чуть нахмурил брови, изображая обиженного:       — Ты бы хоть прикинулась, что слушаешь.       — Ха-ха. — Она демонстративно скривила лицо. — Серьёзно. В «Хвост феи» так легко не попадают. Вы профи, а для меня это просто игра. Я не собираюсь трястись над рейтингом, бодаться с другими гильдиями или чем вы там ещё занимаетесь.       — Э-э… Ладно?       — Ты понимаешь, что я свалю отсюда при первой же возможности? И вряд ли вернусь.       — Догадывался.       — Ну и? Зачем я вам? Только не начинай про возмещение ущерба, как Эльза. Я не дура.       Рука невольно потянулась к горлу, чтобы поправить шарф. Врать я никогда не умел. Слава ботам, хранить секреты можно и без этого. Обречённый вздох — и поехали.       — Люси… В «Хвост феи» не батрачить приходят. Мы ж не компания. Мы друзья. Не нужно быть про, чтобы с нами подружиться. Ты хорошая, вот я и позвал.       — Откуда тебе знать, какая я? Мы знакомы меньше суток.       — Ну ты ж доверилась нам, — я пожал плечами, — мы отвечаем тем же.       Она отвела глаза. С центра площадки виднелись дальние районы города и единственный порт, а вокруг, по периметру острова, торчали неестественно зубастые горы. Взгляд Люси блуждал по скалистым вершинам, ни за одну не цепляясь.       С каждой секундой её раздумий во мне росло желание их ускорить. Эмоции на её лице не отражались, но ведь когда-то я угадывал настроение воспитателей по звуку шагов. Опознавал страх и раздражение в фальшивых улыбках, понимал своё наказание ещё до того, как они открывали рты. Люси не отказалась от моего предложения сразу, поэтому рискнуть стоило. В конце концов, кому захочется торчать на горном ветру в компании занудной жабы и придурков в рясах? Я поскрёб затылок:       — Слушай, если ты реально хочешь остаться тут, так и скажи. Это здраво. Просто… Тоскливо как-то. Думал, идея с гильдией тебе больше зайдёт.       Словно в подтверждение моих мыслей, Люси мотнула головой и тихо призналась, что «не хочет, но…». Она опустила взгляд в пол, а затем вдруг залепетала о деньгах. Якобы у неё нет такой суммы, которую гильдии «вроде нашей» запрашивают в качестве вступительного взноса. У меня аж глаз задёргался. Пришлось корчить оскорблённую рожу и убеждать её, что ничем подобным мы не занимаемся. Через пару минут Люси всё же поверила.       — Ну так что? — Я протянул ей правую руку. — Погнали? Или есть ещё вопросы?       — Есть, да… — Люси замешкалась, глядя на мою ладонь. — Это обязательно?       — Добро пожаловать в «Хвост феи», — ухмыльнулся я.       Она опять вздохнула:       — Да пофиг, — и наконец пожала руку, отчего моя улыбка расползлась на пол-лица и скрыть клыки уже не получилось.       Над экранами наших браслетов засветились оранжевые голограммки гильдейского герба. Мне пришло уведомление о вступлении нового участника, а ей — должно быть, поздравление с этим событием. Самое сложное было позади.       Теперь мне оставалось только уговорить её съехать по льду с полукилометровой высоты. Пешком было долго, а внутри барьера Хэппи мог носить лишь меня — я даже вызвал его, чтобы доказать, — поэтому горка, которую Грей скастовал, когда они с Эльзой за мной кинулись, оказалась единственным вариантом быстрого спуска. К удивлению, Люси без вопросов уселась на землю и вытянула ноги на ледяное полотно. Мы с Хэпом пообещали ехать следом, на что она повернулась — я сидел на корточках рядом, а кот парил в воздухе над обрывом — и спросила:       — Разве лёд под тобой не растает?       От неожиданности я не сдержал смешок. Хэппи тоже захихикал:       — Нацу не настолько горячий, Люси!       — Я бы поспорила. — Она даже не моргнула.       Иксид радостно пискнул. Прежде чем он успел извлечь сальную шутку из своих запасов, Люси протараторила, что «не это» имела в виду, оттолкнулась и с поразительной скоростью помчалась вниз. Я провожал её взглядом и улыбался. Мне-то казалось, что скорее у Отморозка закончится мана, чем мисс Рациональность осмелится повторить этот манёвр. Но — золотистые локоны сверкнули в свете солнца, скрылись в опустившейся на Эре тени, и я, немного подождав, отправился туда же.

***

      В тот вечер случился ещё один провал — третий за сутки. Не рекорд, но после долгого затишья число весьма удручающее.       Сирень. Я снова учуял её, когда мы сошли с корабля в Харгеоне. Это был свежий след и на сей раз с видимой лиловой дымкой. Помню, как бежал за ним по набережной, свернул к воде и пронёсся по мокрому песку до края залива. Там забрался на камни, которые тонкой стрелой тянулись на сотню метров от берега, и увидел то, что считал невозможным: внезапный порыв ветра растворил запах в воздухе, словно издеваясь над моими попытками найти его источник. Очередная уязвимость во вроде бы безупречном обонянии драгонслеера меня не обрадовала — скорее всего. Точно я не знал, потому что через секунду уже скакал вокруг маноката, укрываясь от стальных подзатыльников Эльзы.       По моим ощущениям, пробежка заняла не больше пяти минут, однако все дружно настаивали, что прождали полчаса, прежде чем я вернулся. Либо мне взбрело в голову неспешно прогуляться на обратном пути, либо что-то заставило меня задержаться. А может, я просто потерял счёт времени, пока заново искал след. Хотелось бы знать наверняка, но Хэппи, увы, рядом не было. Если бы не потребовалось отозвать его перед плаванием из-за долбаных правил, он внёс бы ясность в ситуацию. Как делал сотни раз до этого.       Чё уж… Он ведь и правда с радостью восстанавливал каждый мой провал, когда мы путешествовали вдвоём. Пересказывал наши разговоры, в красках описывал, как я рубился с ужасным монстром или улепётывал от стражи после сожжения парочки зданий. А та история с русалкой? Хэппи целый час убеждал меня, что мы выловили из озера двухметровую рыбину с живым человеком в пасти, а я просто взял и отпустил её обратно. Тогда казалось, он сочиняет, ибо не хочет лезть в воду, но на глубине пятки впрямь защекотало от чьих-то прикосновений. Я вынырнул на поверхность и встретился взглядом с влажными синими глазами: темноволосая девушка озорно улыбалась, с любопытством разглядывая моё лицо. Я и моргнуть не успел, как её нечеловечески сильные руки уже обвили спину, а голые груди прижались к торсу. Мой безрадостный вопль ей явно не понравился: внимательные глаза вдруг помутнели, улыбка разрезала склизкую серую кожу от виска до виска и в пасти показались ряды мелких острых зубов. Когда эта страшила потянулась к моим губам, пожарная тревога сработала автоматом. Не знаю, хотела она сотворить какое-то извращение или просто меня сожрать, но драконьим пламенем ей в рожу я всё равно дыхнул.       На обед Хэппи за обе щеки уплетал русалочий хвост.       — Видишь, Нацу! Я тебя не обманывал! — Он сидел на бревне по другую сторону костра. — И не обману. Ты же тоже всегда рассказываешь, что я пропустил!       — Ага, я уж понял… Прости.       Я тогда и правда понял. Ему, в отличие от людей, не было резона врать о моих провалах. Мы ж дополняли друг друга, как хреновы пазлы. Я мог верить Хэппи, как самому себе, — и верил. Настолько привык к наличию свидетеля, готового ответить на любые мои вопросы, что стал по новой, как в детстве, злиться и расстраиваться, если амнезия застигала меня в одиночестве. Так случилось и в Харгеоне.       В пещере со мной была Люси, у бара — Грей. Но в порту никто не наблюдал. Во всяком случае, никто из тех, кого получилось бы расспросить. С моей болезнью это означало лишь одно: хронометраж безвозвратно утерянных воспоминаний увеличился ещё на тридцать минут. Для нормальных людей это почти ничего: чаще всего они не помнят и половины того, что с ними происходило до настоящего момента. Но у меня синдром отбирал вдвое, а то и втрое больше воспоминаний — тут волей-неволей начнёшь цепляться за каждые полчаса, несущие в себе хоть что-то интересное. Запах нашего преследователя ни с того ни с сего сдуло ветром, хотя драконье обоняние по умолчанию должно было игнорировать любые погодные условия. Это сбивало с толку. Я обдумывал случившееся всю дорогу до Магнолии — в перерывах между приступами рвоты, — но так и не нашёл объяснения.       Ладно хоть, в гильдии нас не встретили никакие новости. Столы, как и в любой вечер, ломились от выпивки; на сцене, держа винный бочонок подмышкой, Кана завывала в микрофон очередную никому неизвестную песню, а зал дрожал от криков и споров поддатых друзей, наперебой пытавшихся угадать жанр или хотя бы название звучащего из колонок шедевра.       Эльза сразу ушла отчитываться на второй этаж. Отморозок повёл Люси к барной стойке — оттуда, приветственно размахивая штампом для тату, улыбалась Мираджейн. Нас же с Хэпом привлёк ароматный дымок от жаренной на вертеле ходрасятины. После этих «очищающих» поездок всегда разыгрывался бешеный аппетит. Мы оккупировали стол и принялись измываться над Кинаной: она носила подносы один за другим почти без остановки, ибо за время её похода на кухню мы сметали с тарелок всё подчистую — Хэппи перемалывал даже рыбьи кости. Только когда наши животы стали похожи на арбузы и мы свалились с лавки на пол, она облегчённо вздохнула и, кажется, вытерла испарину со лба.       Помню, как я лежал, не в силах подняться из-за искусственно набитого пуза, и оглядывал толпящихся у бара друзей. Люси произвела фурор. Первый новичок с конца весны, притом девушка, да ещё и с бэкграундом в виде геймовера от моих рук. Кана упорно пыталась её споить, чтобы выведать подробности, и я бы тоже был не прочь послушать, но Мак с Вакабой без устали катали вокруг Хартфилии свои шары, а это явно отбивало всякую тягу к алкоголю. Мира познакомила её с сестрой и братом. Розовый герб на тыльной стороне изящной ладони утонул в смуглой лапе Эльфа, и он басом провозгласил, что Люси теперь тоже «мужик». Я видел, как Грей тихо усмехался в кружку.       — Ну почему рука-а, Люсичка? — сокрушался Макао, жмурясь в ожидании щелбана.       Кана, стоящая рядом, уже размяла пальцы и теперь плотоядно улыбалась, примеряясь к мишени.       — Потому что ни в одной вселенной вариант «между дынек» не был бы верным, извращуга! — Она от всей души, с оттяжкой, зарядила фофан ему в лоб.       — С-с-с… — Он потряс головой. — Бикс вообще на поясницу ставил! Пошлятина!       — Он всегда на неё ставит, — хохотнула Кана и вернулась к своему бочонку.       Люси с немым вопросом посмотрела на Отморозка. Он кивнул на её новое тату:       — Ставки, где будет герб у новенького, — наш старый прикол. Кана постоянно всех делает.       «Не всех, — хотелось возразить мне. — Я угадал, что Эльза набьёт на плече». Но они бы не услышали, а кричать через весь зал желания не было.       — Интересная забава. — Люси покрутила запястье, то отворачивая печать от себя, то поворачивая обратно. — Не знаю, почему рука. Чтоб всегда был на виду.       Она удивительно точно стрельнула взглядом в мою сторону. Мы с Хэппи аж вздрогнули. Благо, Мира привлекла её внимание, спросив, как прошёл наш висяк. В ответ Грей устроил получасовое представление под названием «Нацу — руина дня». Зато, когда с него внезапно исчезли штаны и рубашка, ржал уже я: Люси с криком спрыгнула со стула, и под всеобщий хохот Отморозу пришлось спешно рассказывать ей о «сломанном ключе», одновременно роясь в инвентаре в поиске шмоток. Скоро подтянулись Громовержцы, Джет и Дрой, Биска с Альзаком, Ромео, даже Хэппи к ним уполз. О рейтинге никто не заикался — то ли Мастер наказал, то ли сами доперли. Вместо этого они веселились, вспоминая свои первые дни в гильдии и как выбирали места для татуировок. Затем обсуждение скатилось к Сангору. Иногда приходилось класть ладонь на сгиб локтя и показывать им кулак. Раздать люлей решил позже: слушая смех и пьяный дружеский лепет, я неприятно упирался лопатками в твёрдые камни гильдейского зала — и, казалось, нет в мире кровати мягче.       Будто чувствовал, что это наш последний нормальный понедельник.

23-е ноября 2151 г.

      Во вторник Мест не объявился. Мы ходили в мэрию в полночь, в два, в четыре, в шесть, после рассвета. К обеду, когда в игре минули очередные сутки, а приём у Грайдера давно закончился, возле дверей скопилось столько народу, что пытаться попасть внутрь было бессмысленно. Даже дедуля рукой махнул: если бы Мест мог, то пожаловал бы на порог гильдии сам. А раз его нет — вывод соответствующий.       — Тридцать часов прошло! Почему никто с нами не связывается?! — Люси негодовала.       — Отсутствие информации — тоже информация.       Мастер сидел на барной стойке и потягивал какую-то бурду из бутылки. Он был невозмутим, и это странным образом меня успокаивало. Остальные тоже не выказывали волнения, хотя и вели себя до неуютного тихо. Только Люси без конца слонялась из угла в угол и проверяла меню.       — Да вы философ! Делать-то нам что?!       — Ждать.       Старик ещё раз приложился усами к стеклянному горлышку. Я слушал их краем уха, пока выбирал квест на доске с заказами. В текст листовок особо не вчитывался — глядел сразу на количество цифр в награде. Мастер отправил Лакса и Громовержцев ловить висячего, нагрянувшего утром в Магнолию, но даже с их уровнями требовалось время на то, чтобы дойти до резиденции и вернуться обратно. А уж сколько они проторчат внутри, если план все-таки сработает, я и представлять боялся. Умиротворённость дедули помогала бороться с тревогой, но ожидание выматывало меня больше, чем что бы то ни было в жизни. Хотелось отвлечься, а не плющить зад на скамье, считая часы до возвращения Лаксуса, или, как Люси, мусолить по кругу одну и ту же тему.       — Тебя Наб укусил?       Отморозок встал рядом и тоже уставился на доску. Я сдвинул брови:       — Чё?       — Стоишь тут уже сорок минут.       А мне-то казалось, прошло всего-ничего.       — Задание выбирал.       Чтобы доказать свои намерения — ему или себе?, — я сорвал со стенда одно из объявлений. Браслет завибрировал, оповещая о новом квесте в журнале.       — Это-то и странно. Ты ж рвался в гильдию, так чё теперь сваливать?       — То было ночью. Щас тут скукотища.       — Когда тебе скучно, ты просто всё громишь. А не идёшь… — Он взглянул на листок в моих руках и вскинул бровь. — Убирать сорняки в чьём-то саду?       Я опустил глаза и мельком пробежался по тексту. Там и впрямь была написана какая-то чепуха. Хотя сумма оказалась приличной.       — Ты чё докопался? — прямо спросил я, повернувшись к нему лицом.       — А чё, нельзя? — Грей хмыкнул.       На этот довод оставалось только смять бумажку в кулаке. Я понял его настрой.       — Нарываешься, голозадый?       Он кинул взгляд на свои ноги — проверял, на месте ли штаны. От этого факта стало даже веселее, чем если бы их на нём не было. Синие глаза сузились под весом хмурых бровей, но я сотни раз видел азарт, который в них горел, — не перепутать.       — Ещё б я время на тебя тратил. — Он немного развернул корпус. — Просто непривычно, что никто не орёт как резаный.       Я отставил назад правую ногу.       — Если рожу тебе начищу, привычнее будет?       — Привычнее, если я — тебе.       От него повеяло прохладой.       — Выёживаемся? Ладно, сосуля…       Ступни потеплели, и снизу начал подниматься жар. Как только Отмороз достал руки из карманов, в моих ногах вспыхнули искры, и я резко дёрнулся вперёд, замахиваясь для удара. Он перехватил руку и тут же сковал её льдом. Тогда я со всей дури врезал лбом ему в переносицу. Запах крови прорвался сквозь мятный аромат, и Грей зашипел:       — Падла!       В ушах звенело. Я на секунду потерял ориентацию и не заметил, как подлетела его нога. Голень впечаталась в рёбра, выбила воздух из лёгких и отбросила меня к ближайшему столу. Я проломил его своей тушей, но быстро вскочил на ноги и рыкнул:       — Урою, скотина!       — Опять?! — заорала под боком Кана. — Нашли время!       Я зажёг кулаки и рванул обратно — Отморозок уже кастовал очередную ледяную приблуду. Альберона не смирилась с разбитой кружкой, поэтому, трезвая и злая, послала к нам шипастую тварь из своей колоды. Та задела Лисанну, вмешался Эльфман, звериная лапа снесла Макса, тот запустил песчаный смерч, им прилетело Вакабе и Макао, они это так не оставили, дым и пламя вынудили Коннелов палить из ружей, а когда включилась Титания, разборка переросла в настоящий хаос. Не знаю, почему, но Мастер ни разу не возмутился поломанной мебели. Он наблюдал за нами молча, иногда посмеивался, глядя на замершую у стойки Хартфилию, однако разнимать никого не спешил. В глубине души я был искренне ему за это благодарен. Но больше — Грею. За то, что эта задумчивость наконец спала с невыносимо кислых родных мин, от вида которых так и подмывало сбежать. Пусть ненадолго, но они оживились, и… Мне стало легче.

24-е ноября 2151 г. Люси

      Я вступила в «Хвост феи». Сколько бы раз эта мысль ни звучала в голове, уложить её в привычную картину мира не получалось. Когда я засыпала, моя дальнейшая жизнь казалась очевидной. Вызволить аватар из загребущих лап духа, проснуться к полудню, за пару дней добить лекции по речевому портрету и в субботу спокойно поехать со Стингом на стрельбище. Я не должна была оказаться в рядах известнейшей гильдии «Фиора». Не должна была сидеть в их зале, улыбаться и пожимать всем руки. Не должна была нервно стучать ногтями по столу, дожидаясь, пока Мастер — щуплый старик, хлещущий водку прямо с горла, — наконец прицепит значок к своему плащу и уйдет в Эре, чтобы показать проклятой жабе блатной пропуск Святого. И тем более я не должна была прятаться за полуразрушенной стеной в руинах посреди чёртового леса!       Сзади снова что-то громыхнуло. Игнорируя дрожащую землю, я продолжила разглядывать розовый герб на ладони. Грей назвал его «оберегом от призраков», но с каждой минутой эти плавные крылья и стрелоподобный хвост радовали всё меньше. Команда Громовержцев вернулась ни с чем, проход для Святых, как выяснилось, временно закрыли, а обещанный Саламандром модератор и не думал появляться. Собственно, как и заветная кнопка «Выход». Крутым партнёрам «Фиора» оставалось только повторять схему с висяками и курсировать между Магнолией и Эре в надежде таки застать администрацию на месте. Трепет, охвативший меня после первого появления в гильдии, постепенно сходил на нет.       Уже отточенными движениями я открыла интерфейс и проверила меню. Без изменений. Разве что пункт «Друзья» выделялся раздражающей красной точкой с рекордным для меня числом «37». Даже открывать боялась, лишь бы не увидеть там имя Нацу. Оно точно там было, и это почему-то угнетало. Я ведь не хотела его добавлять. Не хотела ему подыгрывать. И тем не менее пошла за ним, когда он позвал. Ради встречи с модератором, конечно, но всё же.       Мы особо не говорили с тех пор, как он удрал от нас в Харгеоне. И хотя такое положение вещей меня устраивало, я совру, если скажу, что его безразличие меня не уязвляло. Фигов инквизитор так и не извинился! Продолжал делать вид, словно моя смерть — роковая случайность, а не результат сознательно и единолично принятого им решения. Но хуже всего, что на сей раз я сама напросилась с ними. Как бы не хотелось признавать, Саламандр, Титания и, эм, Отморозок — я так и не свыклась с этим прозвищем Грея?.. — все ещё были моим единственным шансом пройти в резиденцию. Лезть к суровому богатырю, возглавлявшему Громовержцев, мне дури не хватало, а кроме него и Драгнила никто в «Хвосте феи» не обладал острым драконьим обонянием.       — Ай-яй, Нацу! — визг кошака раздался над головой. — Хвост подпалил!       — Звиняй, Хэппи!       Его голос звучал почти весело. Как будто нас не атаковали бесконечные волны мобов, насылаемые злющей бабкой. Из-за бушующего рядом пламени становилось жарко. Ведьма битый час укрывалась под землёй, а иксид никак не мог отыскать к ней проход. Доверили самое важное летающей кошатине! Я хотела помочь, но Эльза строго-настрого запретила высовываться, пока они не закончат: ясное дело, лишние заботы в бою им не нужны.       «Ты не на своём месте» — опять пронеслось в мыслях. Всё было не то и не так. Спину начало откровенно жарить, поэтому пришлось прошмыгнуть дальше — к уцелевшей части толстой мраморной колонны. Впереди, в импровизированном углу между скалой и остатками стен, я заметила подозрительно утрамбованную груду камней. Очевидно же: маскировка для чего-то ценного! Я подползла ближе, на ходу обдумывая, как бы добраться до хранящегося внутри клада, и вдруг ощутила поток прохладного воздуха, идущий из-под завала.       — Эй, ребят! — тут же крикнула я. — Кажется, нашла!       Мой крик потонул в очередном грохоте. Я еле как сдвинула один из камней, разглядела в щели слабый свет, виднеющийся из дыры в полу, и снова подала голос:       — Ре…       — В сторону! — внезапно рявкнули сзади, и я послушно отпрыгнула.       В следующий момент груда разлетелась от пламенного удара, чудом не задев меня. Хотя сложно назвать чудом чужое тело, закрывшее тебя от каменных снарядов. Как он вообще успел, блин! Передо мной опять предстали серо-зелёные глаза, чешуйчатый шарф и розовые волосы, о которые я уже стёрла взгляд, пока следила за их обладателем в гильдии. Психов лучше держать на виду — спокойствия ради. Хотя в эту секунду так больше не казалось.       — Цела? — спросил он, даже не поморщившись.       Я машинально кивнула и отползла от полуобнажённого пышущего жаром спасителя на безопасное расстояние. Впрочем, через мгновение он и сам исчез, спрыгнув в дыру к старухе-киллеру. Я облегчённо выдохнула и уперлась лбом в колонну.       Опять. Нацу опять мне помог. Хотя будь он чуть сдержаннее, никакая помощь бы не понадобилась. Да я и не просила! Герой долбаный! Так тяжело было просто сказать «извини»?! Я же не ждала от него публичного признания своей вопиющей неправоты — пусть бы друзья и дальше считали его поступок дурацкой ошибкой, мне как-то пофигу, — но уж один на один можно было не строить из себя мать Терезу! Меня бесила его непрошеная помощь, но ещё больше — факт, что я так много об этом думаю. Сама не зная, зачем, я без конца прокручивала в голове наш разговор у резиденции. Что-то было неправильно. Я не понимала, почему поведение Саламандра волновало меня до такой степени. Дело заключалось даже не в страхе — точнее, не только в нём, — мою гордость задевало что-то другое. И попытки распознать это «что-то» были, наверное, единственным, что действительно отвлекало меня от тревоги, яростно желающей перерасти в ужас.

25-е ноября 2151 г.

      В четверг мы поймали ещё двух уголовников. Команда Лаксуса — трёх. Но жаба всё равно никого не впустила. Макаров настоял, чтобы пойманные сами решали, как им быть, — мы давали выбор, и они не раздумывая прыгали в пропасть, предпочитая смерть заточению. Это удручало. Будто никто и не ждал, что администрация объявится. Хотя наблюдать за тем, как Саламандр раз за разом летит с обрыва, было даже приятно.       По дороге обратно мы заглядывали в мэрию. Ночью очередь увеличивалась, днём — редела, но не исчезала. Рыцари то заверяли, что «приём начнётся завтра», то с не меньшим упрямством твердили, что «господин Грайдер отсутствует».       Ничего не менялось.

26-е ноября 2151 г.

      Шли уже пятые настоящие и десятые игровые сутки. Считать становилось труднее, поэтому я вывела на экран браслета двойную дату. Чтоб не сбиваться.       Когда Грей спросил, почему я не пользуюсь «подарком», мы стояли на корме корабля и наблюдали, как Титания удерживает за шарф перегнувшегося через борт Саламандра. За всё время ключ Близнецов ни разу не покинул кармана моей куртки. Я не доставала его, когда мы ловили висячих, не доставала по пути в Магнолию, не доставала в гильдии, даже если нечем было заняться. Временами призывала Плю — когда в попытках уснуть ворочалась на кушетке в лазарете или пока мы ждали возвращения Нацу, убежавшего за «сиреневым» запахом, — однако в битвах щенок не помогал, и в эти моменты вес золотого ключа становился особенно ощутимым. Дух будто сам намекал вызвать его и выйти из укрытия. Мне хотелось — но именно это и заставляло разжимать пальцы прежде, чем вытащить руку из кармана. Я попросту боялась снова ощутить желание играть. Боялась захотеть остаться. Моя азартность вполне могла пересилить болевой опыт от сожжения нервных окончаний, а тогда я бы наверняка вляпалась в очередные неприятности. Учитывая масштаб прошлых, множить их было не лучшей идеей. Но Грею я сказала, что на полноценный призыв Зодиака мне пока не хватает уровней. У меня был восьмой, а Близнецам требовался двадцатый.       — Хрена се! — он присвистнул. — А зачем тогда…       Грей замялся, не то подбирая слова, не то раздумывая, стоит ли вообще спрашивать. Я догадалась, о чём вопрос, но облегчать ему задачу не хотела. Потому что и отвечать — тоже.       — Ты ведь собиралась свалить, — всё-таки продолжил он. — Не лучше было взять оружку, которую можно юзать сразу?       — Лучше. — Я вздохнула. — Но это Зодиак… Если он свободно продается у торговца — бери. Их всего двенадцать на сервер.       Его губы тут же растянулись в весёлой ухмылке.       — Выходит, не такая уж ты и рациональная?       — Я вступила в гильдию психа, который меня убил, — фыркнула я не подумав.       — Эй! — улыбка Грея немного ослабла. — Теперь это и твоя гильдия. Ты приживёшься, если захочешь, — он отвёл взгляд и внезапно выругался.       Я посмотрела в ту же сторону. Эльза всё ещё стояла у бортика и держала в руке белый шарф. Но вот самого Драгнила на палубе не было.       — Опять скрипты сломаешь, блевня! — крикнул Грей куда-то за борт.       — Пусть плывёт, — махнула ему Титания. — Всё прогрузилось.       Порт Харгеона и впрямь уже проглядывался сквозь туман. Я с сомнением уставилась на розовую макушку, мелькающую в синих волнах. Не верила до тех пор, пока мы не причалили. Лишь когда я сошла на пирс и увидела, как мокрый насквозь Саламандр выбирается на берег, вызывает кошака и тот, шикая, отлетает подальше от воды, — лишь тогда мне пришлось признать, что это возможно. Возможно проплыть кролем несколько километров вровень с кораблем и затем радостно скалиться заходящему солнцу, будто ледяное почти-декабрьское море — какая-то шутка. Виртуальный или нет, город Харгеон не хвастался жарким климатом.       Я проследила за тем, как Нацу поджёг себя, чтобы высушить одежду, и сунула руку в карман, обхватывая ключ пальцами.       — Приживёшься тут, как же.

27-е ноября 2151 г.

      К концу недели наш челлендж подхватили «Голубой Пегас» и «Чешуя Змеедевы». Преступников стали свозить в Эре друг за другом, как по расписанию. Жаль, без толку.       Все в «Хвосте феи» продолжали пить, ходить на квесты и мериться силами. Я же, когда не думала о своём странном раздражении к Нацу, обязательно вспоминала, что всё вокруг — иллюзия, из которой мне нужно выбраться. От этого бросало в дрожь, и было непонятно, почему остальные не чувствуют того же. Не скажу, что ребята мне не нравились. Напротив. Они казались милыми и дружелюбными, но их беспечное «Да починят!» сильно напрягало. Сколько бы раз я ни пыталась завести разговор о выходе, всё сводилось к шуткам о том, что Магический Совет ожидает Европейский Суд и что в весенних Играх придётся участвовать ануранам и Рыцарям, ведь онлайна после такого точно поубавится. Надо ли говорить, что меня это не веселило?

28-е ноября 2151 г.

      В воскресенье я сорвалась на Макао. Мы снова вернулись из Эре без новостей; Эльза, Лаксус и Мираджейн снова пропали на секретном совещании в кабинете Мастера, а в зале снова завязалась драка между Нацу и Греем. Не помню, что они не поделили — да и разве это когда-то имело значение?, — но я решила переждать бурю в гильдейской библиотеке, как делала уже несколько раз. Я приметила её ещё во вторник, когда Мира проводила мне экскурсию. Самое тихое место в гильдии изобиловало сведениями об игровом лоре, и за неимением альтернативы я погружалась в эти рассказы каждый вечер — лишь бы заглушить дрожащее внутри отчаяние. До этого ко мне никто особо не цеплялся, а потому я растерялась, когда Макао стал настойчиво зазывать меня к ним за стол. Дважды мой отказ звучал вежливо. Затем он ляпнул, что я «слишком напряжена» и «в выходной, вообще-то, грех не расслабиться». Если бы Ромео не стоял в метре от нас, его отца точно постигла бы участь Саламандра в нашу вторую встречу. Но пришлось подбирать выражения.       — Вообще-то, — тем же тоном начала я, — эти выходные я должна была провести с братом! В реальности! — Я взмахнула рукой. — Мы уже неделю здесь торчим! У меня раствора осталось на два дня — имею право немного напрячься, как считаешь?! Тебе бы тоже не мешало! Вместо пьянки лучше молись, чтоб чёртов выход появился раньше, чем твой ребёнок превратится в долбаную мумию!       В ответ Макао невинно почесал фиолетовую бороду и спросил:       — Значит, ты пас?       — Да, блин! Я пас! Что за фигня!       Выплюнув этот вопрос в воздух, я просто ушла. Слиняла в библиотеку, выхватила с полки какую-то книгу, села у окна и уставилась в текст. Думала, что уровень сюра уже не может стать выше, но не успела я дочитать и страницу, как дверь громко хлопнула и в комнате запахло жареным. Оказаться в закрытом помещении вдвоём с Нацу было всё равно что уединиться с пожаром, и чем дольше он смотрел на меня с лестницы, тем отчётливее в голове выла сирена. Рядом с его левым глазом краснел след от удара — наверно, работа Грея. Кулаки — тоже красные — он сжал, а заметив мой взгляд, убрал в карманы. Я отвернулась. Сделала вид, что читаю.       — Ты напугала Ромео, — сообщил недовольный голос.       От осознания, что он именно «недовольный», я снова начала закипать. Правда, глаз от бессмысленных букв отрывать не стала. Когда его пристальный взгляд не плавил мне сетчатку, думалось как-то проще.       — Я напугала? Это вы меня пугаете. Своим пофигизмом.       — Мы гоняем в Эре пять раз в день, — напомнил Нацу.       — Зато ведёте себя, будто ничего страшного не происходит.       Со стороны входа послышались шорох и скрип, но трижды прочитанное предложение выглядело интереснее.       — А как нам себя вести, чтоб тебя устроить?       Я сильнее сжала края твёрдой обложки. Ни один наш разговор не обходился без его насмешки — разве стоило ждать чего-то другого?       — Ты знаешь, что я не это имела в виду. И Ромео я пугать не хотела.       — Ты сказала, он станет мумией.       — Так и будет, если не выйти.       — Ты какая-то странная.       — Я-то?!       Оказалось, он перелез через деревянные перила и теперь сидел на них, свесив ноги. Его лицо больше не казалось таким напряжённым — скорее озадаченным, словно он и правда не понимал, почему я нагрубила Конбольту. Словно всерьёз считал меня странной — в самом прямом значении слова.       — Тебе, чё, спокойнее, если все вокруг паникуют?       — Что за дебильный вопрос? Разумеется, нет!       — А в чём тогда проблема?       — В чём проблема?!       Его внимательный, изучающий взгляд, подобно раскалённой конфорке, заставил мою злость бурлить так сильно, что мысли повалили изо рта, как пар из кипящего чайника. Я вскочила.       — Нас заперли — вот в чём! И меня пугает, что вы играете и веселитесь, когда творится такая фигня! Мне страшно, ясно?! Я домой хочу! К семье! Хоть бы один признал, что всё это ненормально! Что не только я до усрачки боюсь не вернуться! Фиг там! «Выходной» у них! Блин! — Я швырнула книгу в ближайший стеллаж. — Почему я вообще должна это разжёвывать! Да ещё и тебе!       Он изменился в лице, и я отвела взгляд в попытке успокоиться. Унять дрожь получилось только сев обратно на стул.       — Ну, это… — начал он и сглотнул, когда я зыркнула в его сторону.       Нацу смотрел на меня с неясным опасением, которое почему-то раздражало ещё больше. Он мотнул головой, словно что-то отгоняя, а затем без зазрения выдал:       — Люсь, тебе бы эмоции врубить. А то зловещая долина в натуре.       — Что? — только и пискнула я.       — Ну, знаешь, — он указал пальцем на свое лицо, — ты орёшь, а твой аватар, он, типа… Не шевелится. Жутко до жути.       «Жутко до жути» — эхом отдалось в голове.        — Как об стену… — выдохнула я и, не выдержав абсурда, рухнула на стол. — Можешь уйти? Пожалуйста.       Я прикрыла глаза. Судя по звуку, Нацу спрыгнул на пол. Заскрипели ступени. Какое-то время царила тишина, и я уже решила, что правда осталась одна. Даже начала представлять, как бы мама повела себя на моём месте. Уж точно не стала бы вымещать злость на тех, кто ей помог. И Саламандра она бы не выгнала — скорее, с улыбкой спросила бы, почему он сменил тему «с внутреннего на внешнее». Её профдеформация любого собеседника превращала в пациента.       — Ты знала? — произнёс он вдруг серьёзно. — Дедуля перенёс инсульт.       Что?       Глаза распахнулись, и я ошарашенно уставилась на светло-оранжевый свет, рассеивающий темноту за окном. Кроме него, в поле зрения попадали только небо и резные металлические пики, венчавшие каменный забор.       — Парализован ниже пояса, почти не покидает капсулу. Считает, так от него больше пользы. Лакс тут из-за него.       В какой-то момент над остриями замерцали белые пылинки. Я, не двигаясь, следила за их танцем.       — Хэзэ, заметила ли ты, но со вторника наша доска опустела почти наполовину. Обычно Мастер пинками нас к ней гонит, а щас и не заикался. — Нацу хмыкнул. — Так быть не должно. Обычно они другие.       Во мне что-то шевельнулось. Я почувствовала, будто, если останусь, случится то, к чему я не готова. Захотелось сбежать, но бежать было некуда. Снежинки продолжали падать. Они плавно разрезали воздух и медленно опускались, скрываясь за линией подоконника.       — Зачем ты это говоришь? — сухо вырвалось из меня.       — Обычно Мак девчонкам прохода не даёт, а к тебе подошёл пару раз за неделю. Отморозок обычно бесится, когда я втягиваю его в махач. Щас сам провоцирует. Макс перестал выпендриваться. Лакс никого не гнобит, а у Гилдартса рожа серьёзная. И Дрой с Джетом… Леви в Крокусе с понедельника, а они ещё не закусились, кто из них больше каблук. Да охренеть: Кана протрезвела впервые с лета…       Его приглушённый голос нарушал безмолвие библиотеки, постепенно наполняя её огорчением, замешательством и злостью. Я слушала почти против воли.       — Наб взял заказ, приколись? Ладно б взял, но ведь в натуре утопал выполнять. Такого не было уже… Хрен знает, никогда? Эльф с Эвер не жмутся по углам. Лисанна не тискает Хэппи. Мира почти не улыбается, а это вообще ни в какие ворота… Как сговорились все. Даже Эл! Она не слопала ни пироженки, хотя завтра у них...       — К чему это всё, Нацу?       — …Важный день.       Он затих на несколько мгновений, а затем признался:       — Да хэзэ… Кажись, они тоже переживают.       Я вдруг ощутила укол совести. Будто Саламандр поймал меня на чём-то предосудительном. Вряд ли он так задумывал, но мне всё равно нужно было оправдаться — хотя бы перед собой.       — Я понимаю, что каждый справляется, как может. Но иногда чувства лучше выражать словами через рот. От этого становится легче. И тебе, и другим.       — Словами через рот? — Нацу то ли фыркнул, то ли вздохнул. — Как-то тупо.       — А что по-твоему не тупо? — огрызнулась я. — Кулаками махать?       — Ну, это доходчивей всякой болтовни.       — Зачем ты тогда сидишь здесь и болтаешь?       Я спросила не задумавшись. Скорее в попытке отстоять свою позицию, чем от желания задеть его. Но когда он промолчал, стало неловко. Мысли тут же бросились на меня голодным зверем. Их не было слышно, пока Нацу говорил, но теперь в копошении гадкого клубка легко различались знакомые мотивы. «Эгоистка», «Волнуешься только о себе», «Ждёшь поддержки, а сама плюёшь на чужие чувства» и другие номера из шоу-программы «Больная рефлексия Люси». Они меня поедали. Я подумала, что если сейчас задумчиво-недовольный голос всё же ответит на мой вопрос — пусть даже резко, — будет не так уж плохо. Но отвечать Нацу Драгнил не собирался — это было ясно. Впрочем… То, что он заметил столь незначительные перемены в поведении согильдийцев, уже немало о нём говорило. Атмосфера в «Хвосте феи» была для него важна. И друзья — тоже. А вот мои переживания никого тут не волновали. Да и с чего бы?       Я наблюдала, как снежинки невесомо кружатся в тёмном небе, и внезапное понимание, что их видно только из-за горящего над крышей герба, заставило меня стыдливо отвести глаза. Очевидные для Нацу вещи не являлись таковыми для меня, и это лишний раз доказывало, что я здесь чужая. Я выпрямилась и посмотрела на лестницу. Нацу неподвижно сидел на ступенях и сверлил взглядом пол.       — Говоришь, завтра важный день? — стараясь исправить свою толстокожесть, примирительно спросила я.       — Да. — Он не шелохнулся. — У Эл и Джерара. Они завтра увидятся.       — Серьёзно? — Я воодушевилась сильнее, чем стоило бы.       — Ага.       Мы снова замолчали. Я задумалась, насколько нетактично будет проситься пойти с Эльзой. Нацу, словно услышав мои мысли, пожал плечами.       — Иди с ней, если хочешь. Ты вроде переживала, что я чё-то не так делаю. Спросишь его, в чём секрет.       — А можно? — Я втянула губы.       — Ну другого шанса у тебя всё равно не будет. — Он встал. — Потом он пропадёт до третьей годовщины.        — Оу… — Я отчего-то смутилась и отвела взгляд.       Нацу направился к двери. Когда я вновь посмотрела в его сторону, он стоял, положив ладонь на дверную ручку.       — Слушай, Люси…       — М?       — Не кошмарь Ромео. И других. Пожалуйста.       — Не буду, — ответила я, продолжая глядеть в спину, скрытую за тонкой тканью жилетки.       Он выдохнул, и мускулистые плечи заметно расслабились.       — Спасибо.       — И тебе. За хорошую новость.       — Хех.       Нацу повернулся, и тогда я снова увидела эту его улыбку. Широкую, добрую, тёплую.       — Странная ты, Люси. Не раскисай. Мы выберемся.       Это был не тот счастливый оскал, которым он встречал закат, целуя землю в Харгеоне. Не та ухмылка на балконе «Маг-Мага» — полная самодовольства, ведь я-таки купилась и посмотрела на него. Таким искренне дружелюбным я видела Нацу лишь раз: когда согласилась вступить в «Хвост феи». С какой бы опаской я к нему ни относилась, в эту бесхитростную приветливость нельзя было не верить. Нельзя было не ответить улыбкой на эту улыбку. Правда, когда я растянула губы, пытаясь изобразить что-то похожее, он опять дрогнул.        — Люсь… Про долину я не шутил. Жуть полная.       — Чт… Иди ты!       Но его чешуйчатый шарф уже скрылся в коридоре. Я фыркнула и заправила прядь за ухо. Немного посидела, затем выдохнула и сняла куртку. Аккуратно повесила её на спинку стула и снова зависла, буравя взглядом лежащую на полу книгу.       Кто ещё из нас двоих странный.       Перемены в его настроении вряд ли можно было назвать нормальными. Как у ребёнка: то злой — то радушный, то серьёзный — то вдруг снова придуривается. То он Саламандр, то Нацу из «Хвоста феи». Сначала убивает меня, глядя в глаза, а потом спасает и подбадривает. На биполярку не тянуло, но что-то в его поведении явно не складывалось. По крайней мере, с моей точки зрения. Я не понимала, откуда у него такая уверенность в завтрашнем дне. Но, справедливости ради, мне были не понятны и многие другие вещи. Например, что мешает админам выкинуть всех из игры? Могли ли они устроить это умышленно? Чем заняты МКБ и папа, в частности? О чём наша «элита» шушукается с Мастером? Почему он предпочёл виртуальный мир экзоскелету, если последний не стоит почти ничего? Да и как вообще можно довести себя до инсульта, имея в мозге нано-ботов? Вопросов появлялось тем больше, чем дольше я была заперта в игре и носила на ладони знаменитый герб. К сожалению, не все из них можно было задать вслух. Духу не хватило даже на «Почему ты решил, что убийство — правильный выбор?». А ведь он мучил сильнее всего.

***

      Я опять вздохнула. Снег за окном всё ещё падал. Первый снег в этом сезоне — и то ненастоящий. Вспомнилось, как в детстве я считала это несправедливым: называть снег первым, когда он выпадает в конце года. Даже подралась из-за этого со Стингом. Конечно, потом мама объяснила мне разницу между календарным годом и погодными сезонами, но шрам от моих аргументов до сих пор виднеется у брата на брови. Больше мне настоящих книг не покупали — только цифровые. Ими было особо не покидаться. Не то чтобы я пыталась… До этого грёбаного вечера. Оказалось, руки всё помнят!       Я подняла «Долг Белсериона», поправила другие издания на полках и плюхнулась обратно на стул. Попытки вникнуть в военные перипетии четырёхсотлетней давности не увенчались успехом, поэтому я коснулась кристалла на столе. Он загорелся холодным белым светом. В оконном стекле проявилось мое отражение с чужим лицом. К такому не привыкнуть. Раньше я не представляла, что можно скучать по дурацким веснушкам… Кто бы мог подумать.       Чтобы понять, о чём говорил Драгнил, пришлось слегка покривляться, глядя на своё игровое лицо. Для меня оно и без того отдавало чем-то зловещим, но когда я увидела, как по-кукольному безэмоциональны его глаза, как губы, шевелясь в такт словам, будто живут отдельно от остальных мышц, меня пробрало до костей. Любую эмоцию на эту маску нужно было сознательно натягивать. Выглядело и вправду отталкивающе. Дождёшься тут эмпатии, когда у самой морда кирпичом! Пришлось вернуть всё, как было.       Я погасила кристалл, а сразу после этого раздался стук — у второго окна, за шкафом. Я замерла. Сначала меня обдало прохладным воздухом, затем что-то скрипнуло, завошкалось, упало, и из-за стеллажа донеслось тихое шипение.       — Блин! — приглушённо буркнул женский голос. — Куда уже стол дели!       Медленно, стараясь не издавать ни звука, я отодвинулась и встала со стула. Гостья по ту сторону книжного ряда продолжала ворчать себе под нос: судя по глухому шороху, она рылась на полке. Я быстро огляделась в поисках оружия. Кроме «Долга», кристальной лампы и вазы с цветами схватить было нечего. У меня промелькнула мысль выбежать в зал и позвать на помощь, но за это время та, что влезла через окно, успела бы смыться. Конечно, Нацу или Лаксус бы её выследили, но… Наверное, мне самой хотелось сделать что-то полезное. Например, поймать воришку. Вдруг бы тогда и висячего искать не пришлось?       Белсерион со своим долгом смотрелся внушительнее цветочной вазы, так что я выбрала книгу. Опять.       — Да где же ты… Говорила, плохая идея! Зачем я вообще его послушала!       На цыпочках, чтобы не стучать каблуками, я прошла вдоль шкафов и аккуратно выглянула из-за угла. Девушка, вопреки ожиданиям, оказалась очень милой: в коротких голубых волосах была ободком повязана жёлтая лента, а из-под драпового пальтишка выбивалась лёгкая ткань юбки. Её маленький вздёрнутый носик выглядел так очаровательно, что я чуть не купилась. Благо, вовремя вспомнила урок, который усвоила за неделю «охоты» на местных преступников: судить людей по аватару — себе дороже. Нас чуть не похоронили в тех руинах, а ведь бабуля носила кимоно с котятами… Если б не имя на её браслете, я бы в жизни не поверила, что этот божий одуванчик скормил своим зверям шесть игроков. Но с досье не поспоришь.       — Ай!       Взломщица подпрыгнула, чтобы дотянуться до верхней полки, запуталась в лямке собственной сумки, упавшей на пол, и шлепнулась на попу. Лучшего момента было не найти. С боевым «Попалась!» я выскочила из-за угла. Она вскрикнула и схватилась за сердце.       — Стой, где стоишь! То есть сидишь! — Для убедительности я замахнулась книгой.       — С ума сошла так пугать?! — прошипела она. — Надеюсь, Нацу не слышал… Тихо!       — Говори, зачем здесь роешься?!       — Чего? Блин… — Она потерла ушибленное бедро. — Ты же Люси, правильно?       — А ты кто?       — Я Леви. — Она протянула мне руку, демонстрируя ID-браслет. — МакГарден.       — Леви? — Я прищурилась, но оружие опустила. — Ты же в столице была.       Мы услышали, как открылась дверь библиотеки. Следом раздался голос Саламандра. Он позвал меня и спросил, всё ли в порядке. Леви сложила ладони вместе и покачала головой, прося её не выдавать. Я мысленно чертыхнулась, но выглянула из-за шкафа.       — На ногу уронила. — Я показала Нацу книгу. — Всё нормально.       Он цыкнул и скрылся за дверью. Леви облегчённо выдохнула и шепнула «Спасибо». Я вскинула брови, намекая, что жду объяснений. Она осмотрела моё оружие, и её взгляд стал не менее любопытным:       — Ты меня книгой огреть собиралась?       — Не недооценивай силу печатных знаний! — Я шлёпнула увесистым томом по ладони.       Карие глаза вдруг засветились, и она хихикнула:       — Тебе говорили, что посторонние не могут сюда влезть?       — А тебе говорили, что тут есть дверь?       — Туше, — улыбнулась Леви. — Ты мне нравишься.        Она принялась распутывать ногу. Я убрала книгу на полку и помогла ей подняться.       — Так ты тут…       — Ищу редкий и очень нужный справочник. — Её глаза шустро забегали по корешкам книг.       Я нахмурилась.       — Нет, прячешься? От Нацу?       — А, ты об этом. — Она кинула на меня мимолётный взгляд. — Ну, да, что-то вроде. Никто не знает, что я вернулась. — Леви снова посмотрела мне в глаза, но теперь внимательно. — Только не говори им, пожалуйста.       — Л-ладно, — я ответила не очень уверенно, но ей хватило. — Надеюсь, ты не двойной агент или типа того? Не пытаешься украсть супер важную информацию, за которую мне потом отсекут голову?       — Ась? — Она даже повернулась в пол-оборота. — Кто отсечёт?       — Не знаю, кто у вас библиотекарь?       Леви пару раз моргнула, прижала ко рту кулачок, а затем издала смешок, который тут же перерос в тихий сдавленный смех. Хрюки и другие непроизвольные звуки подсказывали, что, если б не конспирация, она бы звонко смеялась во весь голос.       — Лю… Лю-чан, — она продолжала давиться смехом. — Ой… Боже…       Мне стало как-то неуютно.       — Чего я такого смешного сказала?       Мой сконфуженный тон помог ей успокоиться. Леви с улыбкой принялась вытирать слезы.       — Да нет, извини… Я просто… Это же «Хвост феи»! — Она сделала вдох-выдох. — Не знаю, как часто ты бываешь в библиотеке… Но ты хоть раз видела, чтобы кто-то в неё заходил?       — Ну-у… — Я закатила глаза, пытаясь вспомнить нужный случай. — Нет. Но я в гильдии только по утрам и вечерам. Могла и пропустить.       — Тогда просто поверь. Библиотекарю и единственному читателю уже как полтора года! То есть была единственным. — Она задорно подмигнула и вернулась к поиску.       — Да ну? — Я неверяще огляделась. — Так это всё… Для одной тебя?       — Ой, да нет, конечно! Иногда Мира приходит, Джет с Дроем заглядывают, но они в основном мешают… Ещё Фрид и Уоррен пару раз бывали. Библиотека должна быть в каждой гильдии, правила такие. Ребята пользуются временами, но вряд ли станут казнить кого-то за медицинский справочник. — Леви хихикнула. — Я потому и влезла. Не думала, что тут кто-то будет.       Я вспомнила разговор с Драгнилом, и вдруг меня осенило:       — Так ты от Дроя с Джетом прячешься?       Её взгляд замер.       — Нет, то есть да, но… Не поможешь? — Она ткнула пальцем на один из корешков на верхней полке.       Я протянула руку и достала «Справочник магических недугов».       — Спасибо. — Леви взяла его и стала запихивать в сумку. — Как бы тебе объяснить… Я люблю ребят, но иногда они бывают… М-м, слишком увлечены, понимаешь?       — О да! — фыркнула я. — Это ты по адресу!       Удивительно, но, впервые встретившись с Леви МакГарден, мы проговорили больше часа. Выяснилось, что милая книжная воришка — самый адекватный член «Хвоста феи». Она рассказала, что разочаровалась в столичных библиотеках, не найдя там книги, нужной для исследования, и что вернулась в Магнолию с целью временно изъять научный труд из гильдейской коллекции — но так, чтобы никто не узнал, иначе «не дадут работать». Леви даже в общежитие пробиралась в тайне от остальных девчонок — лишь бы Эльза не пошла выяснять, из-за чего или кого фея вынуждена скрываться от собственной гильдии. Она поняла мою обеспокоенность всеобщей апатией и выслушала возмущения по поводу Эре, упрямой жабы и закрытых дверей. Но главное: мы обсудили то, что творилось с игрой. Я рассказала ей об атмосфере в гильдии, передала слова Драгнила. Озвучила, наконец, пугающее до чёртиков предположение: может, нас заперли специально? Леви не стала убеждать меня, что «всё исправят», «это баг» и «надо расслабиться». Вместо этого она честно сказала, что не знает. Что допускала эту мысль, но не хочет размышлять над ней всерьёз. Что ей тоже, блин, страшно.       — У меня кот дома, — призналась она.       Мы сидели на полу у шкафов друг напротив друга.       — Переживаю за него больше, чем за себя. Позавчера мою и-ка кто-то зарядил — наверное, соседка вызвала медтехников. Надеюсь, кормушку Лили тоже проверила… Надо будет зайти к ней, как вернусь.       — Это хорошо. А я даже не представляю, чем занята моя семья. Капсулу не трогали, но наверняка с ума сходят... Папа рвёт и мечет, я почти слышу.       — Хей, если живёшь не одна — всё не так плохо. — Леви ободряюще улыбнулась. — У тебя есть баллоны для замены? Если нет, не беда, по запросу всё привезут, эм-ка-бэ обязало их…       — Да, знаю. — Я поджала губы. — Спасибо. Я понимаю головой, но просто… Неизвестность пугает. Мы ведь не знаем, что там снаружи.       — Типа ядерная зима или зомби-апокалипсис? — Она вскинула брови.       — Ну или нас всех отправили к звёздам. — Я усмехнулась. — Слишком нагнетаю, да?       — Самую малость. — Она всё ещё улыбалась.       — Так странно…       — Что?       — Я думала, здесь какое-то табу на разговоры о реальной жизни.       — А, это… Ну да. Мне тоже раньше так казалось. Запрета нет, но... Это сложно. Некоторые не хотят говорить о том, что их там ждёт. Просто прими. Это их право.       Её взгляд погрустнел. Я сильно прикусила губу, будто наказывая себя за что-то.       — Ты не обязана мне верить, но это хорошее место, Лю-чан. И люди в «Хвосте феи» тоже хорошие. Не без заскоков, конечно, но у кого их нет? Дай нам шанс. — Она снова мне подмигнула. — Ещё гордиться будешь, что набила герб на самом видном месте. Мой вон на лопатке, только в зеркало и любуюсь.       — Лопатка — это классно! — восхитилась я. — Уж точно лучше, чем ладонь… Не смейся, но я выбрала её, чтобы не раздевать аватар. Мой внутренний параноик бывает крайне убедителен.       — Ну тогда можно было и на лоб поставить! — Леви тихо рассмеялась.       — Да уж, хорошо, что не додумалась, — улыбнулась я.       Мы посидели ещё минут десять, прежде чем она посмотрела на часы и вдруг кинулась к окну. Вспомнила, что ей «срочно нужно работать».       — Извини, что так убегаю, — причитала она, открывая створку. — Скоро я вернусь «официально» и тогда ещё поболтаем, ладненько? Придёшь ко мне в общагу!       С улицы занесло немного снега.       — Да, — я помогла ей вылезти, — обязательно. Если буду в игре, конечно.       — Ну да. Бр-р… Холодрыга. Ну всё, я побежала!       — Давай. Спасибо, Леви-чан. Мне нужен был такой разговор.       — О, используешь мой суффикс? — Она хихикнула. — Мы точно подружимся!       Я высунулась в окно и проводила её взглядом. У забора Леви взмахнула рукой, и за её спиной выросло слово «Крылья», которое и впрямь стало дёргаться туда-сюда, поднимая аватар в воздух. Такой магии я ещё не видела. Пообещала себе расспросить Леви, как будет шанс.       Изо рта шел пар. На плитке, покрытой тонким белым слоем, остались тёмные следы от сапожек. Бледно-оранжевый свет коснулся розового знака на моей ладони, и герб вдруг приобрел нежный персиковый оттенок. Мой любимый. В момент, когда я его увидела, внутри словно что-то щёлкнуло. Не знаю, как это объяснить, но несмотря на холодный ночной воздух, по телу разливалось тепло. Казалось, даже снежинки теперь тают на коже быстрее. Тогда я впервые произнесла и попробовала на вкус эти слова.       — Люси Хартфилия из «Хвоста феи».

29-е ноября 2151 г. Нацу Драгнил

      Док как-то спросила меня, когда было хуже всего. Я машинально ответил, что в марте, хотя в голове всплыли воспоминания первой недели.       Беспомощность — самое хреновое из чувств.       Всё менялось. Людей в Эре становилось больше, разговоры на улицах — возбуждённее и острее, листовки с квестовой доски постепенно исчезали. Мерзкое чувство продолжало биться за внутренней стеной, точно подмечая каждый сдвиг вокруг. Как только чья-то улыбка в гильдии меркла, делалась растерянной или напряжённой, из стены вылетал очередной кирпич, и меня сносило волной. Ощущения были похожие. Помню, что не хотел с этим мириться, но и что делать — не знал. Без всяких споров прыгал в манокат, вынюхивал преступников, тащился с ними в гору. И думал. Столько, сколько никогда до этого.       Висяки тянулись друг за другом бесполезной цепью, но я был рад, несмотря на десятки часов, проведённых в дороге. С тошнотой от укачивания смириться можно, а вот с собственным бессилием — хрен, так ведь? Из-за него боты в голове шевелились непривычно много. Я думал, пока летел в пропасть. Думал, пока блевал с палубы. Думал, пока выслеживал хренову сирень, которую чуял теперь повсюду. Видел, как на лицах друзей растворяется уверенность, и думал. Смотрел на дурацкие ключи в инвентаре, и тоже думал. Чем дольше я держал их у себя, тем меньше оправданий этому находил. Я слушал громкие возмущения Люси — и думал, думал, думал. Почему молчат админы, куда пропал Мест, как и надо ли отдавать Хартфилии её вещи, от кого фонит сиренью, нахрена он нас преследует, хватит ли мне раствора, как фиорские спецы попадут в дом, когда приедут менять баллоны, — и что мне нужно сделать, чтобы всё исправить? Башка гудела. Только в драках мозги по-настоящему отключались. Ни одному висячему после Сангора не свезло угодить к нам в руки столь же мирно. На квестах я распалялся, ловя киллеров, а по возвращении в гильдию махался со всеми подряд, просто чтобы их отвлечь. Это всё, что я мог. Сраного фокусника мы больше не трогали: мне пришло уведомление, что он ограбил странствующего торговца где-то в западных горах Королевства, поэтому искать его было бы слишком долго. Я не сразу это принял, но дедуля убедительно треснул меня посохом по жбану и вдобавок разрешил оставить квест в журнале. Стоило Дублю накуролесить к востоку от Крокуса — и я бы нашёл его без лишних подсказок. На остаточном запале от «тупорылого».       За шесть дней провалы случались два раза. В первый, по словам Хэппи, я играл с Каной в карты, а во второй — разнёс железную дорогу, пока гнался за Эригором. Этот ветряной петух мне надолго запомнился. Не столько из-за своей тупой брони, сколько из-за лещей, которые Эльза отвесила нам, когда он сбежал. Я его догнал, но мы с Отморозком ещё два дня срались, кто был виноват: я, потому что не успел заковать Жнеца в наручники, или Грей, потому что схватил его косу ровно в момент пропажи своих труханов. Если бы я не увидел эту Смерть с голыми яйцами, то не загнулся бы в истерике от смеха, давая киллеру шанс на побег. Жаль, Люси с Эльзой не застали эту картину. Может, хоть на минуту перестали бы быть такими серьёзными. Я верил, что всё вернётся на круги своя, но атмосфера в гильдии не радовала. Она сгущалась над нами тучей и с каждым провальным висяком опускалась всё ниже и ниже. Неопределённость — мой конёк, но от этой темнеющей впереди неизвестности было не по себе, да?       В нашей компашке только Хэппи сохранял прежнюю беззаботность. Он смотрел на усыпанную снегом Магнолию с высоты иксидова полёта и с детским восторгом лепетал, что можно, наконец, устроить «снежковую битву». Мы летели над городом, и всё — от тротуаров до башен собора — блестело под ярким полуденным солнцем. Мне не было холодно, но куртку пришлось нацепить: всё-таки разгуливать зимой с голым пузом — фича Грея, а не моя. По этой же причине в инвентарь отправились сандалии. Кеды и ветровка не увеличивали радиус атак, но хотя бы вписывались в погоду. Да и красный цвет неплохо сочетался с пламенем. Ну, так Мира говорила. Решил, если висяк окажется таким же тухлым, как вчера, то драться можно даже в них. Главное — шарф не снимать.       — Ты уверен, что не ошибся, Нацу?       Хэп опустил меня на площадку у гильдейских ворот, а сам, не убирая крыльев, стал с опаской оглядываться по сторонам. Я повторил:       — Эльза сказала «К двенадцати», точно слышал. Всё путём.       Вообще-то, она сказала «В шесть ноль-ноль», но попробуй объясни это нейросети, для которой рассвет наступает дважды в день. Мы зашли внутрь. В шесть утра зал гильдии походил на заброшенную столовку. На столах до сих пор высились небоскрёбы тарелок: мы с Дроем и Ридусом до полуночи обжирались шашлыками, пытаясь выяснить, у кого аватар вместительнее. Я выиграл, но учитывая, что утром их ждал сладкий сон на мягких кроватях, а меня — очередная поездка, счёт сравнялся. Большинство скамеек были перевёрнуты, некоторые — сломаны пополам, под двумя из них даже кто-то дрых. Навскидку — Кров и Нигги, но принюхиваться я не стал. Там и без того стоял тяжёлый алкогольный запах, перекрывающий все человеческие.       Гробовую тишину нарушал только тихий звон стекла и Люсин голос, напевающий какую-то мелодию. Она расставляла бутылки за барной стойкой, явно не замечая нашего присутствия. Хэппи, с радостью возопив её имя, порхнул к бару. Мне же вдруг захотелось развернуться и выйти. Но — хрен пойми откуда взявшееся желание исчезло так же резко, как и появилось. Я... Помню, как странно это было. Потому что Люси повернулась — и мне как в грудак прилетело.       — Хэппи, Нацу, привет!       Она улыбалась. Типа… По-настоящему. Не из вежливости. Не натянуто. Не одними губами. Её глаза светились. Как будто… Будто она реально была рада нас видеть, да? Охренеть зрелище. После всего, что я выболтал ей прошлым вечером, казалось, радость — последняя эмоция, которую можно увидеть на этом лице.       Инсульт, годовщина, мои сталкерские закидоны… Я несколько часов мусолил в голове нашу «беседу», но так и не понял, что за хрень на меня нашла. Я не собирался ей речи толкать. Рванул на импульсе: Ромео ревел из-за её слов, а в крови бурлил адреналин от стычки с Греем. Чёрт его знает, что я хотел сделать, но, слава ботам, дурь вовремя развеялась. Всё из-за того её взгляда. Боль, страх и обида, с которой Люси смотрела на меня неделю назад, навязчивым глюком вставали перед глазами всякий раз, когда злость грела вены рядом с ней. А в последние дни злился я очень и очень часто. Злился, вспоминал затравленный карий взгляд — и кончик фитиля тух, выпуская тонкую струйку дыма. Я замирал с бомбой в руках и, не одупляя, куда теперь её девать, злился ещё больше.       Хрен знает, чего вдруг в библиотеке бомба превратилась в словесный понос. Но отпустило — и ладно. О чём я парился, так это о том, что загрузил Люси. Она поступилась своей вежливостью, чтобы меня осадить — настолько я увлёкся.       «Зачем ты сидишь здесь и болтаешь?». Хороший вопрос.       Её улыбка утром почти меня осчастливила. Я сам не понял, как очутился на барном стуле.       — Долина больше не зловещая? — просипел я, чувствуя, как лёгкие опять до отказу наполняются цветами и фруктами.       — Ты мне скажи.       Люси вскинула брови, а я тупо заморгал, пытаясь привыкнуть к живости её мимики.       — Э-э… Теперь жутко от того, что всё шевелится.       — Совсем офигел?!       Её брови сдвинулись к переносице, а ноздри раздулись, как у быка. Я улыбнулся.       — Жесть, в натуре живая.       — Выздоровела! — деловито подтвердил Хэппи, вильнув хвостом.       Он сидел на столешнице рядом с моим плечом. Люси окинула нас взглядом и цокнула.       — Я по-вашему больная была? — Она скрестила руки под грудью.       — Ну ты всё время ходила такая… — Хэп вполне талантливо изобразил на морде камень, который неделю смотрел на нас с Люсиного лица.       — И ворчала, — поддакнул я.       — Ага! Я говорил Нацу, что это после одержимости Духом, а он только издевался и пугал меня, что ты зомби! Представляешь, какой дурак?!       Когда карие глаза сощурились и вновь стрельнули в мою сторону, я занервничал. Ну вряд ли же она оценит эту тупую заезженную шутку? Скорее, выльет на меня ушат дерьма или, чего хуже, посмотрит этим своим взглядом, который колет вместо совести. Люси поджала губы и повторила:       — Зомби, значит…       Она посмотрела на пушистого ябеду, и мои мышцы снова заклинило.       — Не знаю, Хэппи, — непринуждённо сказала она. — Я очнулась в лесу. Как меня лечили — не помню. Может, я и правда ходячий мертвец?       Люси слегка нагнулась, из-за чего золотистые пряди упали с тонкого плеча, обтянутого коричневым ворсом водолазки.       — Это бы объяснило, почему ты кажешься мне таким аппетитным… — прошептала она и дёрнула бровями.       «Аппетитным». В секунду пришло осознание, что это именно то слово, которое вертелось на языке, пока я втягивал носом сладкий запах, раздувая грудную клетку до боли в рёбрах.       Она аппетитно пахла.       Эта мысль шарахнула по мозгам вместе с кошачьим визгом, пролетевшим над ухом на первой космической. Я обернулся и увидел, как пернатый в панике кружит под потолком, периодически выкрикивая «Нежить!», «Спасите!», «Помогите!». Это заставило меня расплыться в восхищённой ухмылке:       — А ты крута, Люси Хартфилия.       Она уже стояла ко мне спиной. Расставляла бутылки по полкам.       — Не думал объяснить ему, как работает смерть в этой игре? Он всю неделю пытался сдать меня знахарю.       Я хохотнул.       — Проще сказать, чем сделать. Хэппи чуток суеверен.       — Это, кстати, странно. Обычно для энписи прописывают правила мира.       — Иксиды не обычная непись. — Я подпер щеку рукой, продолжая следить за её махинациями. — Нам их на заказ клепают.       Ладонь с гербом обхватила угловатую бутылку, на треть заполненную янтарной жидкостью.       — Нам? — Люси поднялась на носочки, чтобы убрать её на верхнюю полку. Мой взгляд непроизвольно опустился.       — Драгонслеерам.       — Да ну? — Она повернулась, и я тут же посмотрел наверх. — Так он мод?       В карих глазах плескался интерес.       — Формально нет. — Я пожал плечами. — Разрабы сами его создали.       — Не слышала о таком, — Люси взглянула на Хэппи, оседлавшего люстру. — Чтоб админы выдавали личные сетки игрокам. Ещё и на заказ.       — Ну, насчет «заказа» я борщанул… Это, скорее, кастомизация обязательной абилки… — Я почесал репу. — Иксиды вроде как для сюжетки важны. Тебе реально интересно?       Я спросил, потому что она оперлась задом о гарнитур и, ухватив подбородок пальцами, продолжала сверлить взглядом пушистого-пернатого. Пришлось тоже поднять глаза к потолку: Хэп качался на хрупкой конструкции, недобро поглядывая в нашу сторону. Наверняка обдумывал, как упечь Люси обратно в могилу.       — Да. Просто я…       Я снова глянул на Люси. Она прикусила губу, мотнула головой и вернулась к расстановке бутылок. Прежде чем я успел спросить, она сама резко выдохнула и повернулась.       — Вообще-то, я оказалась тут из-за учебы. Чтоб на энписи посмотреть.       — О как…       Я чего-то растерялся, а через мгновение в гильдию зашли Эльза и Мастер. Хэппи кинулся к ним с жалобами, мы поздоровались, и слово за слово разговор ушёл совсем в другое русло. Титания была без брони, что напомнило мне о сегодняшней дате.       — Идёмте все наверх, — сказал дедуля и потопал к лестнице.       — Я тоже? — удивлённо переспросила Люси.       — Ну разумеется, Люсичка.       Старик, не оборачиваясь, пару раз хлопнул в ладоши. Весь бардак в зале тут же исчез — как по волшебству, если не знать о команде «Обновить». Я видел, с каким «нафиг-я-это-делала»-лицом Люси смотрела на бар. Заботливо расставленные ею бутылки снова поменялись местами, и эта реакция почему-то меня улыбнула. Мы оставили Хэппи лакомиться рыбёхой в ожидании Грея, а сами пошли на второй этаж.       В кабинете Мастер забрался в своё кресло и рассказал о нынешнем положении дел. Во-первых, выяснилось, что я исчерпал количество висяков, доступных в месяц одному игроку, и теперь их будут всучивать Отморозку. Во-вторых, Эльза заявила, что поедет с нами. Двадцать девятого ноября.       — Только перед этим мы всё же встретимся с Джераром и обсудим его поход в резиденцию, — сообщила она. — Ты не возражаешь?       Эл посмотрела на Люси, которая сидела на краю дивана, сложив руки на колени. В ответ она лишь мотнула головой. Ещё бы. Я нахмурился:       — А моё мнение интересует?       — Твоё мнение мы и так знаем, — отрезал Мастер. — Эльза идёт с вами.       Она стояла у окна и, приобняв себя за плечи, стискивала пальцами толстую вязь свитера. Без доспеха ей всегда было неуютно. Я хмуро посмотрел на Мастера.       — Мы сами справимся.       Старик откинулся на мягкую спинку и прямо взглянул мне в лицо.       — Грей за рулем, ты в отключке. Стеречь висячего предлагаешь бедной Люси? Без обид, деточка.       — Да чего уж там… — Люси махнула рукой.       — Поедем на поезде, — продолжал я. — Или возьмём с собой кого-нибудь. Эльфмана, Кану, Коннел…       — Я еду, — стальной тон Эл раздался резко. — Это моё решение.       Я поймал серьёзный взгляд карих глаз. Не таких ярких, как у Люси — больше с серым оттенком. Как будто выцветших.       — Хватит, пожалуйста, — её голос дрогнул.       Дрогнул, и из новой дыры в стене хлынула очередная волна. Я стиснул зубы, стараясь выдержать напор. В этот раз он был особенно сильным — пришлось даже поднять руки в знак паса и качнуться назад, чтобы сползти по двери на пол. Я молча прилип взглядом к белому стеклянному шару на столе. Надеялся, что там снова покажется довольная харя Гилдартса, мы перекинемся парой заготовленных шутеек, и мир ненадолго обретёт привычную лёгкость. Ворчание Макарова избавило меня от иллюзий.       Он опаздывал на поезд в Клевер и бурчал, типа, Грей даже прийти вовремя не может, а я хочу, чтоб он доверил нам целый висяк. Эльза тоже начала нервничать, потому что нам уже пора было выдвигаться. Я справедливо заметил, что им стоило сразу вытащить Отморозка из комнаты и идти в гильдию вместе. Эл взвилась, пытаясь защитить честь и устав общежития перед Люси, которая вроде как согласилась заселиться туда, когда появятся места или достроится второе здание. Я эту коммуналку не поддерживал. Настолько, что огрызнулся, когда Титания в очередной раз стала рассказывать мне об опасности проживания в хижине на краю леса. Посоветовал ей сначала пожить тринадцать лет в одной комнате с пятью парнями, а уже потом затирать всем про плюсы общажной жизни. А ещё назвал мобов за окном соседями поприятнее. Камень не в её огород, но я тут же пожалел о сказанном. Не потому что получил подзатыльник, а потому что не. Двадцать девятого ноября никакой Титании не было — только Эльза. Я сцепился с безоружным, поэтому прикусил язык сам себе.       Они с Мастером принялись наперебой заверять Люси, что всё не так и в «Холмах Фей» ей понравится. Вопреки своему «воспитанию», она не поддержала разговор и перевела тему: замялась, но предложила отдать квест ей. «Чтобы не ждать Грея». Глаза невольно метнулись к дивану. Я даже брови вскинул. Люси посмотрела на дедулю, на Эльзу, на меня и опять на дедулю.       — Ловить ведь его всё равно будет Нацу, так? Главное — след взять, какая разница, у кого задание?       — У кого квест, тот летит вниз с обрыва, — напомнил я, не отводя взгляд.       — Тогда просто отдам его Грею, когда встретимся.       — Идёт, — внезапно решил Мастер.       Судя по тому, как быстро он согласился, этот вариант уже им рассматривался. Наверное, дедуля просто не был уверен в реакции Люси. Я тоже не ждал от неё подобного рвения. Впрочем, как и все остальные. Она ясно дала понять, что не собирается играть и выкладываться — только вынужденно пережидает обстоятельства. Никто её за это не осуждал. Мастер осыпал её благодарностями за «спасение» все оставшееся время, пока не скрылся за воротами гильдии.

***

      Мы вышли на улицу вслед за дедулей, но потащились в сторону Холмов — встречать опоздуна.       — Что не так с заклинателями в этом мире? — Люси на ходу читала досье в интерфейсе. — Я одна нормальная?       — Я бы так не сказал, — буркнул Хэппи, с прищуром глянув в её сторону, чем заставил меня усмехнуться.       Он летел рядом, внимательно следя за тем, как я пинаю кедами ком снега, чтобы слепить для него «огромную рыбку».       — Вот и не говори,— шикнула Люси, — а то в шаверму закатаю!       Хэп тут же вцепился когтями в моё плечо и завизжал, что Люси хочет его слопать. Ощущения были не то чтобы приятными — от неожиданности я пнул накатанный шар сильнее, и он раскололся на несколько частей, что вызвало ещё больший ор. Мы стали ругаться, кидаться друг в друга снежками, но ни один мой снаряд так и не попал в вёрткого иксида. Хотя его броски тоже заканчивались ничем — снег тупо таял в пламени, которым я себя загораживал.       — Это нечестно! — пищал Хэппи.       — У тебя крылья, у меня огонь. — Я снова наклонился, чтобы набрать в ладонь липкой белой массы.       — Эльза, скажи ему!       Эл шла между нами с Люси, но, казалось, вообще не замечала происходящего. В мыслях она откручивала Отморозку голову — я предполагал, ведь часы уже близились к семи, а мы не то, что не покинули город — даже не спустились в него с уровня гильдии.       — Не ссорьтесь, — только и ответила она.       Тихо, бесцветно, задумчиво. Хотел бы я, чтобы это было удивительно, но хрен там плавал. Не для этой даты.       — Ой, вон Грей! — воскликнула Люси, тыкнув пальцем куда-то вперёд.       Отмороз и вправду шустро перебирал берцами, спускаясь с заснеженного холма. Он шёл нам навстречу, однако нас не видел: судя по бегающим глазам и узнаваемой жестикуляции, этот морозильный кубик рылся в интерфейсе. Прежде чем Хэппи успел заорать его имя на всю улицу, я покрепче скомкал снег в руке и уже по-настоящему метнул шарик в цель. Попал прямо в яблочко — вернее, в лоб, хотя дебильная челка по-любому смягчила удар.       Хэп и Люси хором возмутились. Эл промолчала, а вот Отмороз так смачно выругался, что захотелось услышать это ещё раз. В него полетел второй снежок, но он увернулся. Хотя орать не перестал:       — Сука, в конец уже оборзел?! Семь утра, долбоящер отбитый!       — Читаешь мысли! — крикнул я, запуская очередной снаряд. — С хрена ли мы ждем тебя целый час!       Вместо того чтобы ответить, он выпустил в меня град ледяных пуль — в отличие от снега, они не таяли в огненной стене, и потому пару раз всё же достали до груди и лица. По традиции, мы с Отморозком быстро уткнулись друг в друга лбами. Не буквально, ясен хрен. Мята пронизала воздух, но в обзор, кроме хмурой рожи, попадали ещё крыши домов, стоящих внизу, и голые, покрытые инеем деревья, что росли вдоль гильдейской территории.       — Ты сам не можешь квест взять? — зло процедил он. — И какого хера Эльзу притащил?       — Если бы ты явился вовремя, — я схватил его за ворот куртки и ощутил что-то твёрдое, — может, Мастер и доверил бы нам висяк. Но ты же, нудист полярный…       — Я был занят, ясно?       Он перевёл взгляд мне за спину, а затем снова взглянул в глаза.       — Пришёл, как смог. Крест отпусти.       Я выпустил из пальцев твёрдый угловатый предмет, но продолжил держать ткань куртки.       — Занят? Эл пришла на совещание! Сегодня. Она должна быть уже на пути к Фернандесу. Но она здесь, потому, что ты, сука, был занят?       — Слышь, — Грей смял в кулаке мой шарф, — я, чё, экстрасенс? Вчера она не собиралась с нами ехать, откуда я, нахер, мог знать, что вы…       Внезапно о наши протянутые руки разбился снежок. Мы одновременно повернули головы туда, откуда он прилетел, и тут же отхватили ещё по заряду прямо в щи. Пришлось друг друга отпустить.       — Вы чё тво…— Я получил снегом в рот.       — Этот был от Хэппи! — испуганно воскликнула Люси.       — За плохие слова! — пискнул Хэп, паря в воздухе рядом с ней.       Я выплюнул растаявшую жижу. Затем, в полном недоумении, посмотрел на Отморозка. На его мокром лице признаков ясности тоже не наблюдалось. Я правда не понимал, чего хотела Люси, пока она не подошла ближе и не шикнула, что мы «портим и так испорченный праздник». После этих слов — а также после взгляда на Эльзу, которая безучастно стояла в стороне и смотрела на город, — до меня дошло, что сейчас не лучшее время для разборок. Только вот оставалось загадкой, о каком таком празднике идёт речь. Спросить я не успел, потому что Люси, спешно постукивая каблуками, ушла к Эл.       — Праздник? — Отморозок озвучил вопрос таким тоном, будто у меня был ответ.       Но я лишь пожал плечами. Люси остановилась возле Эльзы и с сожалением в голосе произнесла:       — Мои родители тоже расстраиваются, если им не удаётся отметить вместе.       — М? — не поняла Эл.       — У вас ведь годовщина с Джераром? Нацу сказал. Поздравляю, кстати. — Она неловко улыбнулась.       Я смотрел, как недоумённое выражение на лице Эл постепенно сменяется удивлением, затем — осознанием, затем — какой-то убийственной тоской, и в момент, когда чуть округлённые, заблестевшие карие глаза тяжело сдвинулись в нашу сторону, Отморозок вдруг тихо матернулся и почти плюнул: «Ну ты и придурок». Я чувствовал, что он прав, хоть и не до конца понимал, почему.       — Люси, это… — голос Эльзы надломился.       По её щеке скатилась долбаная слеза.       — Боже мой, — начала лепетать Люси. — Прости, я лезу не в своё дело! Я не хотела! Мне не стоило…       Я уже не слушал. Подлетел, сгрёб — мать её — Титанию в охапку и прижал алую голову к плечу. Она пахла спелой клубникой. И плакала. Опять. Хэппи молча сел на перила рядом, Грей начал объяснять Люси, что всё в порядке и она не виновата, а я… Я мысленно бился башкой о каменный столбик забора, на который смотрел. Потому что обо всём за неделю подумал, но не о том, как ещё человек может воспринять слово «годовщина». Оказалось, совсем иначе.       — Извините, — Эл шмыгнула носом, но не двинулась, — я думала… Думала, справлюсь. Я просто…       — Тебе не за что извиняться. — Я гладил её по волосам и ощущал, как сводит горло. — Я дебил.       — Согласен, — мрачно добавил Отморозок.       Я не ответил. Прошли три долгие минуты, прежде чем Эл вытерла глаза рукавом и отстранилась. Она стала заверять Люси, что всё понимает, просить её не переживать и благодарить за соболезнования. Они втроём пошли вперёд. Я глянул на печальную мордаху Хэппи, не понимающего, что ему делать, и опустился на корточки. Набрал в руки снега, слепил из него заострённый по краям овал, затем приделал с одной стороны нечто, похожее на хвост, выскреб веточкой глаз и чешую — и протянул поделку Хэпу.       — Огромную потом вдвоём сделаем, идёт?       Он просиял, взял снежную рыбину и резво запрыгнул мне на плечо.       — Ай-я!       Мы догнали остальных и отправились к Райской башне. Я не был там с тех пор, как мы позвали Эл в «Хвост феи». Да и вряд ли кто-то кроме Джерара и Эльзы вообще вспоминал об этом месте. Даже странно. Каких-то пару лет назад гигантский кристалл собирал вокруг себя весь онлайн, а теперь упоминание о нём можно было найти разве что в Левиных книжках по разбору лора.       Может, и хорошо. Так посторонние не нарушали покой одиночного кладбища. Иногда я думаю, что, если бы двадцать девятого мы не поплыли туда вместе с Эл, ничего бы не случилось. Что, если бы ноги Люси не коснулись песчаного пляжа, всё могло обойтись. Типа мы осквернили могилу своим присутствием и поплатились. Но потом понимаю, как тупо это звучит. Как будто ищешь оправдание, которого нет. Будь мы на острове или в любом другом месте, письмо бы пришло. А с ним — и снежный ком проблем.       Всё бы случилось. Так или иначе.