«Фиор»

29-е ноября 2151 г. Люси

      Мрачные темные волны, будто издеваясь, тихо и ненавязчиво шелестели внизу, унося нашу шхуну дальше от порта. Мы плыли на порядок дольше, чем в Эре. Небо было затянуто спокойными серыми тучами, и я подумала, что даже здешнее солнце тактичнее меня: спряталось, чтобы не нарушать траур своим дурацким сиянием. Как я — своим дурацким поздравлением. Только влажный ветер нещадно бил в лицо и глушил с обеих сторон. Он без труда забирался под куртку, водолазку, пронизывал до самых костей, минуя кожу, словно очередную тряпку. Я ежилась и обнимала себя за плечи, но хоть юбка не задиралась — уже неплохо. Стартовые леггинсы пришлись как никогда кстати: с ботфортами смотрелось прилично и бедра больше не мерзли. По крайней мере, не настолько, чтобы я осмелилась спуститься в тесный трюм к Грею и Эльзе. Сколько бы раз я не просила у неё прощения, этого казалось недостаточно.       Каждое моё извинение отскакивало от Эльзиного «Все нормально», как от теннисной ракетки. Хотелось тут же очнуться в своей спальне или хотя бы провалиться сквозь землю. Но «Выхода» не было, а дощатая палуба лишь обнадеживающе скрипела — но не спешила разверзнуться под ногами. Мне в жизни не было так стыдно! Только я подумала, что смогу «прижиться» у фей, как взяла и одним предложением довела Титанию до слез. Титанию, блин! Королеву фей! Люси превзошла саму себя. Поздравить человека с годовщиной смерти друга! Такого со мной еще не случалось. Мама ведь учила: не говори о личном с человеком, который не давал на это согласия. Вроде простая задачка, Люси. Да! И оттого совесть грызла всё усерднее.       Я сразу вспомнила, как крикнула Стингу, что мы зря его усыновили. В четырнадцать я была ужасной сестрой. Хотя и он тогда поступил нечестно. Одному богу известно, сколько сил я потратила, чтобы скрыть свои графоманские сочинения от родителей, и как зла я была, когда он их взломал. Не просто взломал, а с выражением прочитал вслух на семейном ужине. Я выпалила те слова от обиды, а не потому что правда так считала. Жаль, это не делает их менее жестокими. Нас обоих тогда наказали.       Сейчас же никто меня не отчитывал. И виновата была я одна. Ну, может, еще Саламандр отчасти. Но он и сам это понимал, судя по поведению. Нацу так быстро очутился рядом с Эльзой, так ее обнял, что я впервые подумала об их отношениях не в ключе дружественных. Впервые видела, чтобы он о ком-то заботился. За неделю я как-то свыклась с мыслью, что у Драгнила на сто бед один ответ — вернее, два: левый кулак и правый. Но потом этот разговор в библиотеке, объятия с Титанией… Чудовищный образ в моей голове начинал рассыпаться. И я не знала, как это воспринимать.       На сей раз Нацу не свисал с деревянного борта. Мы плыли на частном судне, а они, в отличие от кораблей Совета, не запрещали вызов спутников. Поэтому Драгнил летел рядом, удерживаемый за шкирку кошачьими лапами. Красная куртка тянулась вверх, из-за чего крепкий пресс снова открылся и бросался в глаза. Я посильнее вжала голову в плечи и отвернулась. Чтобы капюшон не сдувало ветром. Взор тут же упал на развевающийся хвост алых волос.       Эльза поднималась из трюма, держа в руках бежевый плед. Было непривычно видеть ее в джинсах и ботинках: ни тебе стальных доспехов, ни армейских сапог. Толстенный черный свитер укутывал Титанию по горло. Она выглядела… Обычной. В «Фиоре» многие носили повседневную одежду, но почему-то сейчас расхождение с фэнтезийным миром игры ощущалось сильнее. Эльза будто вышла из роли. И это… Казалось неправильным.       Она остановилась у бортика рядом и накинула теплую шерстяную ткань мне на плечи. Я так замерзла, что не стала отказываться.       — Спасибо, — выдохнула я, кутаясь в плед. — А ты?       — Мне тепло. Это только выглядит, как свитер, — мягко ответила Эльза. — Грей говорит, ты волнуешься из-за своих слов.       Она поравнялась со мной, но глядела в противоположную сторону: туда, куда шел корабль. Я же, упершись в борт спиной, смотрела на горизонт, за которым прятался Харгеон. Вокруг не было ничего, кроме волнующегося моря.       — Я не держу на тебя зла, Люси, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Это глупое недоразумение. А моя реакция… Не твоя вина. — Эльза вздохнула и положила руки на деревянную стенку. — Мне самой неловко от того, что ты видела.       — Почему? — удивилась я, повернув к ней голову.       Она скосила на меня глаза, но затем вновь устремила слегка сощуренный взгляд вперед. Серьга в ее ухе качалась на ветру.       — Не люблю быть слабой. Давай просто забудем об этом.       Я чуть свела брови, заметив, как она царапает ногтями дерево. Эльза не спрашивала. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Не знаю, сколько мы так простояли — плечом к плечу, молча глядя на разные окоёмы зимнего моря и слушая шум волн, — но когда она вдруг заговорила, на промозглой палубе будто стало светлее. Хотя солнце все еще незримо сопровождало нас за тучами.

Mia — DeepCosmo

      Она спросила, теряла ли я когда-нибудь близких. Я не теряла. Повезло ли мне или жизнь просто завернула всё горе в подарочную обертку, чтобы вручить в самый (не)подходящий день — кто знает. Но я всегда боялась столкнуться с этой болью. Настолько, что жила с фоновым ожиданием удара: мысленно я уже сотни раз хоронила свою семью. Как бы чудовищно это ни звучало, но чем чаще думаешь о смертности других, тем, кажется, проще принять, что рано или поздно их не станет. И всё же… Я мотнула головой, натянула плед почти до носа и на всякий случай повторила ответ вслух:       — Нет.       Мы не смотрели друг на друга. Со следующим порывом ветра я услышала ее слова:       — Когда-то Симон помог мне справиться с утратой. А потом не стало его самого.       Она точно больше не плакала. Но ее голос звучал тяжело — удивительно, как ветру вообще удавалось нести тонны печали с такой легкостью. Даже просто слушать это было испытанием.       — Он погиб внезапно, и… Многое изменилось с его уходом. Прошло два года, так что у меня было время смириться. Но Джерару сложнее. Люси…       — Да? — сглотнув, спросила я.       Глаза тут же начало щипать. До этого она словно говорила сама с собой.       — Понимаешь, Джерар и Симон были как… Они были братьями. — Эльза ненадолго замолчала. — Можешь, пожалуйста, не расспрашивать об Эре сразу? Он сам расскажет, когда… Ну, будет готов.       Я на мгновение задохнулась от обиды: кем меня считают, если просят о таких очевидных вещах? Слава богу, хватило мозгов не озвучить сие размышление. Рядом все еще стояла Эльза, которую я поздравила со смертью друга — понять её было нетрудно.       — Конечно, — вымолвила я. — Первой поднимать тему не буду.       — Спасибо, Люси.       Я изнутри прикусила щеку за неуместное самобичевание. Как обычно: у человека траур по близкому, а Люси только и волнует, что же о ней подумали. Тьфу! Кто еще кого должен успокаивать.       Я выдохнула и вполоборота повернулась к Эльзе.       — Спустимся? Все же там теплее.       Она слабо улыбнулась.       — Уже незачем. — Эльза кивнула вперёд. — Мы на месте.       В тот миг я заметила голубоватый свет на ее лице. Стоило отвести глаза чуть левее, как этот же свет полностью завладел моим вниманием. Я повернулась к нему и замерла... Впереди, словно осколок ледника, рос исполинских размеров кристалл — крупнее нашей лодки раз в тридцать. У меня дыхание перехватило от этого зрелища! Его огромные голубые иглы торчали в стороны, точно замороженные брызги от грянувшего в воде взрыва. Лишь приглядевшись, я увидела под ними сушу — белый песок окружал кристаллическую глыбу, не давая ей уйти под воду. Вширь она была больше, чем ввысь, но с каждой минутой нашего к ней приближения мне приходилось все сильнее задирать голову, чтобы увидеть острые верхушки сияющих шипов. Это выглядело, как чудо света; как то, что не может существовать в реальности и тем не менее вот оно — перед глазами и вполне осязаемо.       Тогда я подумала: это самое красивое место из всех, что мне доводилось видеть. Я впервые за долгое время изменила своей привычке клясть разрабов последними словами и правда восхитилась их творением. Каким неискушенным был твой взгляд, Люси Хартфилия, аж вспоминать обидно.

29-е ноября 2151 г. Нацу Драгнил

      Башня обмельчала. Я знал о сносе, но не представлял, что все так плохо. Когда-то, чтобы долететь до верха на Хэпповских крыльях, нужно было делать остановку чуть выше середины и давать ему зелье маны. Теперь от знаменитой R-системы остался только огрызок. Не в обиду тамошнему жильцу, это просто мое впечатление. Док говорила писать обо всех мелочах, которые кажутся важными. Пишу.       На берегу, помимо свежего запаха табака, я обнаружил след когда-то культового данжа: кусок рельс, заметенных песком, и ящики с рисунком демонического глаза. Мы с Хэпом вспомнили, что раньше в них перевозили материалы для стройки. Содержимого внутри не оказалось, но ломались они с приятным хрустом. Я взглядом проводил Эльзу — та торопливо скрылась за частоколом громадных кристаллов — и начал мастерить из добытых деревяшек очаг. Вряд ли она бы сходу потащила Фернандеса обсуждать баги, так что ожидание могло затянуться. Хотелось даже врубить ушные локаторы и послушать, как прошла встреча, но я сам себя одернул. Не лезть.       Завидев Люси и Грея, идущих в нашу сторону, я зажег огонь. Соленый морской воздух вмиг пропитался жженым деревом и дымом. Хэппи свернулся калачиком на земле — чего-то подобного я ждал и от стучащей зубами, закутанной в плед Хартфилии. Но она вдруг встала как вкопанная и большими глазами вытаращилась на небо. Очередное восхищенное «Вау», бесшумно слетевшее с ее губ, вынудило меня так же тихо фыркнуть. Я глянул наверх.       Тучи над островом двигались по кругу, как водоворот. В центре воронки серое полотно распахнулось, и оттуда полился мягкий солнечный свет. Луч падал по ту сторону кристалла — туда, где были Эл и Джерар, — но золотистое сияние касалось и крайних игл. Они переливались, отбрасывая на пляж голубые блики. Выглядело вправду красиво. Зрелищно даже. Только насладиться картиной по-настоящему было сложно, учитывая, кто её автор и по какому поводу она создана.       — Прям чудо небесное, ёпт, — присвистнул Отморозок. — Чё с такой силищей он до сих пор в Святых не ходит?       Он плюхнулся напротив и скрестил под собой ноги. Я пожал плечами.       — Денёк ходил. Да и чем эти тучки помогут в бою…       — Стоп. — Люси остановилась у костра между нами. — Хотите сказать… Это Джерар? — Она указала пальцем вверх, и мы оба согласно промычали. — О-фи-геть!       — Ну босса-то он лихо уделал, — напомнил Грей, продолжая разговор.       — Уделал или добил после Эльзы? — хмыкнул я.       — Так-то я тоже там был, если чё. — Он вскинул брови. — И нам с ней приходилось саппортить друг друга, пока вы дрались, как две псины.       Люси окинула нас настороженным взглядом, но все же опустилась на песок и протянула озябшие руки к огню. Я машинально втянул носом цветочный аромат и ковырнул носком кеда костер, вороша трещащие обломки. Они дыхнули в меня облаком искр.       — А с хрена ли он мне интервью устроил? Мы его первый день знали.       — Мог и потерпеть, — уперся Отмороз. — Без них мы б до сих пор данж траили. Если б его не свернули.       — Ну и шикарно, может, я б хоть боссу разок врезал.       — Да ну нахер! — усмехнулся он. — Два года прошло, а твой пердак все горит?       — Ниче у меня не горит! — громче обычного возразил я, и кулак по привычке вспыхнул. — Это не в счет.       Грей весело хрюкнул себе под нос и, довольный, развалился на спине, вытянув ноги. Закрыл глаза, сложил на груди руки. Будто и не спал лишний час, пока мы его ждали. Я зарыл горящую ладонь в прохладный песок.       — А вы знали Симона? — раздался вдруг тихий голос.       Я перевёл взгляд на Люси. Плед всё ещё покоился на её плечах. Она не сводила глаз с пламени. За неделю наших походов я выяснил, что огонь украшает ее ничуть не меньше солнца. Выбившиеся из-под капюшона пряди начинали отливать медью вместо золота, шоколад в глазах блестел, точно плавился. Даже когда она, задумавшись, начинала жевать губу, казалось, это горячий свет щекочет ей кожу. Мне нравилось так думать. Особенно теперь, когда ее взгляд наконец стал осмысленным.       «Аватар, — снова мелькнуло в мыслях. — Это просто пиксели, чувак».       — Мы познакомились с Эл и Джераром после его смерти, — ответил ей Отморозок. — На этом самом месте. Только башня была повыше.       Я подтянул ногу и положил локоть на колено.       — Повыше? Да она б эту дыру в небе как нефиг заткнула.       — Какая башня? — Люси задрала голову.       Оказалось, она никогда не слышала об R-системе. Но это не было удивительно: Люси начала играть лишь в этом октябре, а данж отменили в январе прошлого года. Админы объявили о закрытии где-то за месяц, чтобы все желающие успели пройти или перепройти легендарную сюжетку. Как ни стремно признавать, мы с Отморозком долгое время оставались в числе первых. Он считал, это потому что меня все время сжирал совиноголовый шкаф, а я был уверен, что дело в его необъяснимом желании кастовать «Ледяной гроб» после любой возникшей трудности. Вместо нормального махача мы только прикрывали друг другу задницы и переводили хилки почем зря. В итоге — из данжа приходилось ливать, чтобы начать всё по-новой. Интересные были денечки.       Нам здорово повезло встретить в лобби Джерара и Эльзу, да? Они услышали нашу ругань, предложили помощь. Сказали, что уже проходили «Райскую башню» и хотят освежить память. «Чтоб без особого напряга, давайте вчетвером», — пояснил он тогда. Мы согласились: «напряг» к тому времени порядком надоел.       Хех. Ни один данж — ни до, ни после — не был для меня таким напряжным, как в тот раз.       — Вот скажи, — я чуть повернулся к Люси, — почему у тебя такой ник?       Отмороз громко фыркнул. Люси же непонимающе захлопала глазами, глядя на меня. На ее лице едва подрагивал медный свет пламени.       — Какой «такой»? — уточнила она.       — Ну, Люси Хартфилия. — Я кивнул на ее браслет. — Почему ты выбрала это имя?       — Я не… — Она поджала губы и посмотрела на свое запястье. — Не знаю я. Просто в голову пришло.       — Вот! — Я победно вскинул руку. — И я так ответил. Но его не устроило.       «Почему такой ник?». «Что означает?». «Откуда взял идею?». «А в реале тебя как зовут?». Такие вопросы в приличном геймерском обществе не задают. Поначалу я пытался отвязаться, но Джерар Фернандес был на редкость приставучим. Даже Эл смотрела на него с недоумением. Он мешал мне сражаться с мобами, отвлекал на боссовской арене, не давал и шагу ступить, пока не умерю его любопытство. Само собой, это привело к драке. Я ударил первым — и не скажу, что он особо расстроился. В темно-зеленых глазах не отразилось ни капли удивления. Там вообще было пусто. Звучит, как оправдание, но он реально нарывался.       — Сделай ему скидку, головешка, — устало выдохнул Отморозок.       — Чё это вдруг?       Он приподнял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.       — Ты родных не терял. Не знаешь, как кукуха съехать может. У него тогда брат месяц как умер.       Челюсть невольно сжалась. Я опустил взгляд на руку, свисающую с колена, и несколько раз напряженно согнул пальцы. Сверкнули искры.       Технически, Грей был прав. Мне и впрямь никогда не приходилось горевать по родному человеку. Умирать ведь тупо некому. Я не то что «не терял» — даже «не имел». Не понимал, каково вообще быть с кем-то одной крови: похоже ли это на отношения с друзьями? В какой-то степени, наверно. Если боль от гибели брата хоть отдаленно напоминает чувство, которое захлестнуло меня на четвертом месяце нашего заточения, согласен: слететь с катушек вполне реально. Если же нет…       — Нас об этом не предупреждали, — запоздало возразил я.       Отмороз уже опустился обратно. Он не стал продолжать спор и вместо этого снова обратился к Люси:       — Короче, после катки мы позвали их в «Хвост феи». Эл согласилась, Джер нет. А про Симона она сказала только через пару месяцев. С тех пор они каждый год сюда гоняют.       — Вот как, — печально протянула Люси. — Значит, это место…       — Кладбище, — закончил за нее я.       — Че-то типа. Райская башня вроде была любимым данжем Симона. Когда его закрыли, Джера выбил у разрабов остров под могилу. Ну или как это называется…       — Цифровое посмертие, — с готовностью пояснила Люси. — Частая практика.       — Точняк.       Мы умолкли. Я закинул руки за голову и тоже улегся на песок. Кристальный шип, что тенью навис над нашим привалом, стал почти прозрачным в свете солнца. Внутри него, за обманчиво хрупким голубоватым стеклом, клубились, будто дым, тусклые цветные сгустки магии. Эфир в чистом виде. Мало где в королевстве можно было достать такое сокровище. У меня в голове не укладывалось, как столько бесценных ресурсов остались нетронутыми. Думал: неужто никто за два года не попытался их отсюда вынести? Или Фернандес не только о могиле договорился? А ведь клялись, что у бета-тестеров нет привелегий. Ага.       То, что Джерар удостоил Симона целым островом, пусть и виртуальным, вызывало у меня уважение. Хотя зауважать его самого не получалось: я ведь знал, что Эльза плачет не только из-за смерти друга. В моей голове Райская башня намертво срослась с ее слезами. И потому была для меня какой угодно, но точно не райской.       Он сказал Эл, что ее присутствие «постоянно напоминает ему, какой он мудак». Что она «слишком о нем печется, и это бесит». Что им «лучше разойтись». Я навострил уши, потому что Грею (да и мне) было интересно узнать, что такое важное они хотели обсудить, прежде чем ответить на наше приглашение. После первого крика про потерю брата я слушал уже не из любопытства, а чтобы убедиться в безопасности новой знакомой. У меня с детства развилась чуйка на исходящую от людей угрозу. Не знаю, просто дергается какая-то нервная струна. Дребезжит, расходится волнами жара, колет изнутри кожу. Словно в вены пихают шерсть, и она вместо крови циркулирует по телу. От Джерара зудело то в руках, то под черепом. Тогда зудело.       Конечно, он не сделал ей больно. Физически — нет. Но это слабое оправдание, учитывая, что в день знакомства с Эльзой Скарлет — уже Титанией и будущей «Королевой фей» — мы с Отморозком двумя истуканами глазели на то, как она захлебывается в собственных рыданиях. А ведь час назад от её меча пала Икаруга — сильнейшая непись из «Вороньей троицы», которую сам я видел лишь трижды: обычно мы ливали раньше, чем до неё доходили. Эл сделала её даже без брони, одетая в легкие штаны и с забинтованной грудью. После такого сопли не утирают и слезами не обливаются. Грей насильно удерживал меня от погони за этим… Метеором, чтоб его.       «Это их дело, мы ничего не знаем. Если захочет, сама расскажет. Не лезь, понял?».       Я понял. Но все равно полез. Только не к Джерару, а к Эл. Подошел к ней, сказал, что наша гильдия не настолько ужасна, чтобы так убиваться. Она подняла на меня заплаканные карие глаза и — впервые — улыбнулась. С тех пор я старался не допускать слез на её лице. Хотя бы в игре и в моём присутствии. Обычно получалось, но конец ноября уже второй год херил статистику. Слово «годовщина» стало восприниматься исключительно с мрачным оттенком — отсюда и утренний Люсин ляп.       Я немного парился, что воспрявшая было духом Хартфилия опять приуныла, но Эл, кажется, всё утрясла. Люси снова проверяла меню и шарилась в интерфейсе — не то, к чему стоило привыкать, но хоть что-то постоянное.

***

      Долгое время было слышно, лишь как трещит костер и плещутся морские волны. В какой-то момент Хэппи, тихо сопящий рядом, начал медленно распадаться на сияющие песчинки. Невесомые, они лениво поднимались вместе с дымом и бесследно исчезали, встретив на пути кристальную преграду. Я всю неделю таскал его с собой, чтобы ловить провалы, поэтому на сей раз — пока рядом люди — решил дать ему «отгул». Он уже растворился, когда ветер вдруг принес клубнично-никотиновый запах прямо из прошлого. Я рывком поднялся на ноги.       — Ты чего? — Вскинула голову Люси. Она сидела, обхватив колени руками.       Я молча кивнул вперед. Эльза и Джерар шли по пляжу вдоль стены кристаллов. В отличие от нее, он не сменил прикид: был в том же макинтоше, что и неделю, и два года назад. Только капюшон заранее скинул. Солнце по-прежнему заливало сердце острова, и в голубых тенях эфирных шипов волосы Фернандеса казались еще ярче. Слух как-то сам переключился на нужное расстояние.       — А она что здесь делает? — хмуро спросил он, и я, ощутив покалывание в ладонях, тоже нахмурился. — Думал, ты имела в виду только Нацу и Грея.       — Люси-то? — удивилась Эльза. — Она теперь всегда с нами. Сильно переживает из-за всей ситуации, тоже хотела с тобой поговорить.       Джерар нервно хмыкнул, но ничего не ответил. Люси встала рядом со мной.       — Грей уснул.       Не увидев на ней пледа, я обернулся к костру: шерстяное покрывало было накинуто на Отморозка, дрыхнущего беспробудным сном. Выходит, утром он и впрямь опоздал из-за «дел», а не потому что проспал.       — Хрен с ним. — Я повернулся обратно. — Он не чувствует холода, знаешь?       — Это на случай, если его одежда снова пропадет.       Я усмехнулся и посмотрел на неё. Ни тени улыбки. Похоже, и сама не поняла, какой выдала перл. Когда Джерар подошел, сигаретный запах перебил и клубнику, и цветочную сладость, так что мне тоже стало не до шуток.       Мы поздоровались. К своему приветствию Люси серьезно добавила:       — Соболезную. У меня тоже есть брат, и я…       — У меня брата уже нет, — прервал он холодно.       В воздухе повисло напряжение. Я глянул на Люси: она опустила глаза и сильно поджала губы — кожа вокруг них аж побелела. Прошлым вечером она упоминала брата, когда орала на Макао, но я не придал этому значения. А теперь вспомнил и подумал, что ей, должно быть, чувства Фернандеса понятны больше, чем мне. Я не догонял, почему все так спокойно отнеслись к его враждебному тону. Люси это явно задело, но она промолчала. Тогда я посмотрел на Эльзу: та стояла, обняв себя за плечи, и красноречиво сверлила меня взглядом. Рот я захлопнул — но фитиль уже горел, и лучше бы Джерар добавил в голос дружелюбия.       — Он спит? — Эл кивнула нам за спины.       — Ага, — подтвердил я, уставившись на бордовый рисунок под глазом Фернандеса.       — Так что, — сдержанно начал он, — болтать будем?       Джерар все еще смотрел на Люси. Ну или сквозь нее. Спокойно — даже равнодушно, — но так неотрывно, что вены под кожей кусались. Он меня напрягал — то ли своей отстраненностью, то ли из-за недавних воспоминаний.       — Будем, — ответил я.       Он наконец перевел на меня взгляд — уже более сосредоточенный.       — Я говорил, что не видел в Эре ничего интересного. Советников — тоже.       — Мы знаем, — вмешалась Эльза, становясь к нему вполоборота, — просто ты единственный, кто вообще прошел в резиденцию. Любые подробности будут нелишними.       — Какие, например?       Боковым зрением я заметил, как Люси тряхнула головой.       — Что ты сказал жабе, когда привел висячего? — спросила она.       — Серьезно? — Он наморщил лоб. — Ладно. Сэкономлю всем время. — Джерар спрятал руки в карманы плаща. — Я попросил его впустить меня на суд. Потом отдал груз Рунам, и ворота открылись. Я прошел в резиденцию. Попал в зал ожидания, просидел там шесть часов, никого не дождался, ушел. Всё.       Эльза и Люси заговорили одновременно.       — Ты не выходил из зала?       — Внутри вообще никого не было? Даже энписи?       Джерар на мгновение закатил глаза — я решил, мне почудилось. Не мог он раздражаться настолько открыто. Ведь если мог и если мне не показалось, разговор бы дальше не склеился. А этого никому не хотелось. Его взгляд задержался на воде.       — Там особо не разгуляешься. Нужен админский доступ, чтоб куда-то пройти. — Фернандес вернул внимание к Люси. — И анураны не следят за Советом — бесполезно их спрашивать.       — Но ты пытался? — уточнила она.       — Разве я не сказал, что это бесполезно? — извернулся он.       Я слегка прищурился:       — Ты не ответил.       Джерар хмыкнул. Насмешливый взгляд грязно-зеленых глаз застыл на мне.       — Нет, я не пытался узнавать у программ, куда подевались их создатели.       Ладони резко защекотало, и я сжал кулаки. В этот раз не промолчала даже Эльза.       — Джерар, мы просто пытаемся понять, что происходит, — мягко пояснила она.       — Я же сказал тебе, что вы зря теряете время, — отчеканил он без доли сожаления. — Я ничем не помогу.       — А тебе самому насрать на выход, я правильно понял?       — Нацу! — прошипела Эл.       Но я больше не мог держаться. Она знала, что терпение — не сильная моя сторона, а её друг опять нарывался. Джерар тяжело и молча смотрел на меня, будто сражаясь с чем-то. На его скулах заходили желваки, и он насилу выговорил:       — Нет, Нацу. Боюсь, меня происходящее волнует побольше твоего.       — Да? — Я вскинул брови. — Че-то мы не видели тебя в Эре после того раза.       — Я туда не ходил. — Он раздраженно вздохнул. — Твою мать. У админов была неделя, чтобы все объяснить. Но раз они до сих пор этого не сделали… — Джерар поочередно обвел нас глазами. — С чего вы взяли, что в резиденции кто-то станет перед вами распинаться?       В мыслях всё вдруг стихло. Вопрос удивительно логичный, но риторический — как и десяток других, возникших за последнее время. Девчонки тоже молчали. Только море не переставало шуметь и трещали в огне деревяшки. Не дождавшись ответа, Фернандес запрокинул голову и подставил лицо голубым бликам.       — Если вас это успокаивает, — продолжил он, — можете стучаться к Совету хоть до старости. Переловите всех висячих, заполните тюрьму. Но пока не захотят админы, внутрь вы не попадете. Очевидно, как дважды два.       Я разжал кулаки, наплевав на гонор, с которым он произносил эти слова. Казалось, только Эльзу они не застали врасплох. Она быстро нашла, что возразить:       — Тебя же впустили. Я просто не понимаю, в чем разница? — Она обхватила пальцами подбородок и стала размышлять вслух. — Туда три гильдии уже неделю пробиться не могут. Мы думали, дело в твоей бывшей Святости, но Мастер с Джурой тоже не смогли войти. Хотя у них не было висяков…       — Я давно не Святой, Эльза, вряд ли это важно, — напряженно изрек Джерар. Он достал руку из кармана и взглянул на экран браслета. — Не знаю, что еще вам сказать.       — А бета-тест? — вспомнил я.       Они с Эльзой тут же воззрились в мою сторону.       — Исключено, — качнув головой, сказала она. — После релиза мы все играем на новых аккаунтах.       — Вы были бета-тестерами? — удивилась Люси, вдруг вышедшая из оцепенения.       — Это уже не имеет значения, — отрезал Фернандес. — Если у вас всё…       — А может, — Люси оживилась, — я извиняюсь за вопрос, но что, если мы поймаем висячего и передадим тебе квест? Вдруг тебя снова пропустят, и тогда…       — И тогда что? — не выдержал он, однако сразу взял себя в руки. — Извиняю за вопрос, Люси. Но помогать вам избегать реальности я не буду. — Он накинул капюшон. — Мне идти надо. Подумайте над моим вопросом, когда будете отсюда уплывать.       Бросив эти слова так, будто делает нам одолжение, он просто развернулся и пошел прочь. Эльза и Люси обменялись угрюмыми, виноватыми взглядами. Я почувствовал, как в глазах лопаются капилляры. Ноги сами понесли меня вперед.       — Слышь, Джерар.       Он остановился. Передо мной тут же возникла Эл. Её рука уперлась мне в грудь, едва касаясь куртки пальцами. В карих глазах читалась решимость, схожая с той, что появляется у охранных NPC во время агра.       — Не вздумай устраивать здесь драку.       Вопреки ожиданию, ее голос прозвучал как просьба, а не как предупреждение. Я стиснул челюсти, борясь с желанием наконец взорвать чертову бомбу. Метнув взгляд в Фернандеса, я столкнулся с лицом, мрачным как туча.       — Что-то ещё? — не мигая, спросил он.       Я проглотил ругательства, которые вертелись на языке, и через не могу произнес:       — Понимаю, что тебе хреново, но какого…       Джерар внезапно усмехнулся, широко растянув губы.       — Понимаешь… Правда, что ли? — Он кивнул в сторону кристалла. — Отойдем-ка.       Эльза тоже развернулась к нему лицом. Он вскинул руки, спеша ее успокоить.       — Без паники. Верну вашего нюхача через полчаса. Невредимым.       — Не могу обещать того же, — честно сказал я.       Фернандес пожал плечами. Эл вздохнула. Она тихо напомнила мне «не забываться» и, обогнув аватар, направилась к костру. Неприятное чувство, что все вокруг знают то, чего не знаю я, начало подбешивать. Оно буквально вынудило меня принять «приглашение».       Я протискивался меж толстых оснований шипов вслед за темно-синим макинтошем. Кристаллы торчали из земли тут и там. Они нарастали друг на друга, преграждали путь, но мой проводник огибал их выверенными движениями, изредка задевая голубую породу полами плаща. Казалось, мы будем пробираться сквозь чащу кристаллов до тех пор, пока не выйдем на другой край острова.       Перед глазами без конца возникали новые кристальные наросты — правда, уже меньшего размера. Постепенно над головой становилось свободнее, впереди открывалось больше пространства, и Джерар пропадал из поля зрения все реже. В какой-то момент «лес» резко оборвался. Под ногами разлился голубой цвет. Было похоже, будто кристаллы растаяли и слились в огромный монолит, покрывший землю ровным слоем. Солнце светило внутрь породы, в её глубине то и дело проплывали цветные клубы. Я поднял глаза.       С нашей стороны площадку дугой окружали зубчатые кристальные стены, а впереди, насколько хватало взгляда, раскинулось шумное серо-синее море. Мы и впрямь прошли башню насквозь. И хотя я не чувствовал, что иду в гору, кристалл, на котором мы стояли, возвышался над водой небольшим утесом. Но удивляло не это.       Человек. Кто-то сидел на краю обрыва к нам спиной. Даже издали его фигура казалась напрягающе массивной. Наверняка крупнее нашего Эльфмана.       — Кто это? — Я инстинктивно сжал кулаки.       — Что, — холодно бросил Фернандес, проходя мимо. — Расслабься уже.       Он махнул рукой, зовя с собой. Я нахмурился, но пошел. На запястье завибрировал браслет. Без задней мысли глянув на экран, я тут же замер.       «Запас анабиотика восстановлен».       Рваный выдох.       Внутри резко что-то лопнуло. Стало ужасно громко. Голова загудела, будто улей, по которому вдарили пяткой. Я пошатнулся.       Как они попали в дом? Перед глазами возник стакан кофе, стоящий на кухонном столе. Когда я ложился, был день. Не включил замок? Вспомнил, как надо мной летит здоровенный ящер — в миллионный раз, под хриплый голос старика. Я же всегда скипываю начальную заставку. Они увезут мою капсулу или оставят так? Я не пью хренов кофе.       От роящихся мыслей звенело в ушах, сердце набатом билось где-то в горле. С каждым стуком кровь все больше приливала к вискам, грозясь вот-вот взорвать мне мозг. Больно не было, но что-то рвалось наружу. Меня мутило. Не так, как в транспорте. Странная тошнота исходила не снизу, из желудка, а откуда-то сзади, от затылка, как будто череп выворачивало наружу. Я никогда такого раньше не чувствовал. Последнее, что запомнил — как Джерар остановился у широкой спины незнакомца и, положив ладонь ему на голову, произнес:       — Цветы над тобой никогда не завянут.

Люси

      Костры, которые создавал Нацу, напоминали о доме. В детстве мне нравилось наблюдать, как извиваются языки пламени на голограмме в нашем камине. Из маленьких незаметных динамиков доносился приятный треск, и поленья так красиво тлели внутри, что я могла часами лежать и смотреть на краснеющий свет. Правда, об этот огонь нельзя было обжечься, и дымом он не исходил. Как получилось, что в виртуальном мире он оказался более настоящим, чем в моей жизни? Думала, после геймовера в драконьем пламени не смогу больше наслаждаться танцем рыжей стихии, но нет. Привыкнув к присутствию Саламандра, я привыкла и к огню. Его вид всегда меня успокаивал. А это было очень кстати после слов Джерара.       «Он прав», — сквозило в мыслях понимание. Никто ничего не объяснил — и вряд ли станет, если мы потребуем. Эльза отошла к воде, сказав, что хочет прогуляться, Грей по-прежнему глубоко и ровно дышал, не спеша просыпаться. Да и спешить-то, по большому счету, было некуда. Очередной преступник погоды не сделает — теперь я это четко осознала. Имели ли наши походы хоть какой-то смысл? Значок заряда на экране ID-браслета неумолимо пустел, как и емкости с раствором, установленные в моей капсуле. Я проверяла вкладку с ИК каждые полчаса. Но видела одну и ту же надпись:       «Пополните запас анабиотика. До возобновления жизненных процессов осталось 35 часов».       Цифры менялись — увы, не в большую сторону. Было неясно, когда «Фиор» начнет бить тревогу, да и начнет ли вообще. В пользовательском соглашении указывалось, что при полном исчерпании раствора и выходе человека из состояния анабиоза система принудительно завершает игру во избежание вреда здоровью. И самоубийств — читалось между строк. Но случится ли это сейчас, никто сказать не мог. За неделю мы не встретили ни одного игрока, у которого бы закончился анабиотик.       Мне хотелось посмотреть, что будет, когда заряд моей капсулы окажется на нуле, но этот страх — что не будет ничего — давил стократ сильнее. Вдруг мозговая активность возрастет, сердце вновь забьется, по венам побежит кровь, с которой вернутся потребности в еде и движении, а из игры меня так и не выбросит? И чем дольше я буду лежать с проводом за ухом, тем хуже будут последствия.       — Где, блин, вас носит, Стинг? — тихо выругалась я и тут же встрепенулась от вибрации на запястье.       Не успев посмотреть на экран, я судорожно ткнула в него пальцем, но — вместо заветных диаграмм, перед лицом неожиданно раскрылось огромное полотно текста. Никогда не забуду это чувство.

I Can't Rely On My Memories

— Essenger

«Уважаемые игроки, обращаюсь к вам с пониманием того, что вы уже неделю находитесь здесь, запертые и лишенные объяснений. Мне пришлось выдержать эту долгую паузу, чтобы не пугать вас еще больше. Наверное, мной двигала надежда, что все удастся решить мирно. Увы. Первое, что вам стоит знать: я не желаю никому навредить. Все это происходит лишь потому, что наше доблестное Управление Мировой Кибербезопасностью плевать хотело на жизни людей. Вы у меня в заложниках — уже восьмой день, но никто не спешит вызволять вас на свободу. А ведь мои требования были просты. Не хочу продолжать держать вас в неведении, поэтому пора объясниться. Надеюсь, это поможет вам лучше понять ситуацию, в которой вы оказались. Тем более произошли кое-какие изменения. Слышали старую байку? Про вирус, который гуляет по сети и заражает наноботов, чтобы убивать пользователей виртнета. "Казнь". Говорят, его код написал ИИ. Бред, конечно. В реальности все куда хуже. Я не верю в теории заговоров — как и большинство из вас, смею предположить, — но трудно отрицать то, что видишь своими глазами. А я вижу. Почти двадцать лет люди по всему миру умирают от "несчастных случаев в результате неисправностей нейро-ключей". Думаете: они-то используют ключи без лицензий, да? Покупают подделки на черном рынке, вот и итог. Но я-то не дурак. Я соблюдаю все рекомендации МКБ. Жить в розовом мире — прекрасно, наверное. К сожалению, если я просто скажу, что чип в нейро-ключе может убить вас в любой момент, вы мне не поверите. И я вас понимаю. Правда. Мне пришлось потратить годы, чтобы убедиться в том, что угроза реальна. Но вам не придется. "Казнь" существует. Просто не в той форме, в какой вы ее представляете. Это не вирус, а алгоритм в памяти процессора. Он присутствует лишь в «лицензионных» ключах, прошедших знаменитую аттестацию МКБ. Ту самую, без которой провод не может считаться пригодным к продаже. Примите это как факт. Сейчас чип позволяет вам видеть мое письмо, а через секунду может поджарить ваш мозг, если так решат в кабинетах Управления. Вернее, они могли бы решить это до сегодняшнего дня. Вы знали, что из системы МКБ невозможно что-либо извлечь? Действительно невозможно. Все было перепробовано — не получилось даже запомнить код, чтобы воспроизвести вручную. Они подключаются к наноботам и не дают формировать воспоминания. Интересный подход для тех, кто должен обеспечивать этим ботам защиту, не находите? Еще одна бесчеловечная технология, и сколько их скрыто в цифровых недрах системы, знает только уважаемое руководство. К несчастью для них, мне удалось переписать "Казнь" изнутри. И теперь мы с вами станем наглядным доказательством ее существования. Можете считать это предупреждением. Когда вам было доставлено это письмо, игровые хит-поинты вашего персонажа превратились в отсчет до реальной смерти мозга. Если их количество упадет до нуля, вы умрете. По-настоящему. Прежде чем впадать в панику или говорить, что это невозможно, задайте себе один вопрос: стоят ли необдуманные решения, принятые на эмоциях, моей жизни? Пока ваши ХП выше нулевого значения, вам ничего не грозит. Кроме истощения, разумеется. "Фиор", МКБ, СМИ и международные волонтерские организации уже оповещены. Местоположение ваших капсул известно им с понедельника. Все остальное зависит от действий, которые они предпримут. Я не прошу вас выражать свою позицию или требовать что-то от людей снаружи. Моя намеренная угроза смерти полумиллиона игроков — самый сильный аргумент. И я надеюсь, он будет воспринят всерьез. Время играет против нас: чем дольше МКБ мешкает, тем меньше у них шансов обеспечить всех достаточным объемом анабиотика и тем больше для вас вероятность умереть в "Фиоре". Посмотрим, насколько нашим киберзащитникам важно сохранить свои секреты. Нам остается только ждать. Это несправедливо по отношению к вам, я понимаю. Поверьте, если бы можно было добиться обнародования документов и уничтожения "Казни" по-другому, этой ужасной ситуации никогда бы не возникло. Жизнь каждого из нас бесценна. Поэтому МКБ должны прекратить убийства, эксперименты и осудить тех, кто за них ответственен. Пожалуйста, будьте осторожны и поддерживайте друг друга. Моя цель — наша общая безопасность, как бы противоречиво это ни звучало. С прискорбием, ваша новая Администрация. P. S. Настоящее руководство "Фиора" не имеет к этому отношения. Игра — лишь удобная площадка. Не вините их».

      — Чт…       Ещё раз. Я смахнула письмо пальцем вниз, возвращаясь к началу. Отправителем значилась администрация. Теперь — пальцем вверх, к середине, где выделенный жирным фрагмент.       — Что за бред?       «Реальная смерть мозга».       «Вы умрете».       Я нажала на браслет, чтобы скрыть окна. Огонь всё ещё горел. Волны всё ещё шумели. Грей неподвижно лежал, укрытый пледом. Вокруг ничего не изменилось, поэтому на мгновение мне показалось, будто никакого письма не было.       Когда в ушах раздался стук сердца, я осознала, что не дышу. Сделала глубокий вдох. Посмотрела на запястье. Заблокированный экран преобразился: на черном фоне виднелась надпись, где ноль ХП приравнивался к смайлику молнии и черепа. Реальные дата и время больше не отображались. Медленный выдох. Я попыталась вернуть прошлые настройки экрана, но надпись не исчезала, какие бы кнопки я ни жала. Это заставило меня прикусить губу и вновь открыть чат. Я забегала глазами по тексту, пытаясь найти хоть что-то. Намек на розыгрыш. Какую-то подсказку. Возможность. Сердце продолжало барабанить по прижатым к груди коленям. Мысли путались, страшные слова и чудовищные заявления автора письма впечатывались в память и одно за другим всплывали в сознании, разгоняя пульс еще сильнее.       «Может поджарить ваш мозг, если так решат в кабинетах Управления».       Я не выдержала и вскочила на ноги, отмахиваясь от злосчастного текста, как от жужжащего мушиного роя, вдруг вылетевшего из шкафа.       Меня потянуло в сторону, но при виде моря — бескрайнего и неприветливо шумящего — тело охватил липкий холод. Ладошки вспотели, голова закружилась, перестало хватать воздуха. Я отвернулась к кристаллу. Его голубое свечение и ласковые солнечные лучи манили, выглядели теплым и тихим спасением.       Бежать по песку было неудобно, каблуки проваливались, и пару раз я чуть не подвернула ноги, так что сапоги пришлось скинуть. Пляж под босыми ступнями будто ожил: холодные сыпучие крупинки лезли между пальцев, пятки все время утопали в песчаных волнах, но я упорно двигалась вперед, чувствуя, как с каждым шагом становится легче.       Когда я наконец коснулась гладкой поверхности одного из гигантских шипов, дыхание вернулось в норму — насколько оно могло быть нормальным после забега с выносливостью моего уровня. Я согнулась пополам, громко и жадно хватала ртом воздух, но теперь не в приступе паники, а из-за внепланового кардио.       — Больная, — вырвалось из меня на выдохе.       Я прислонилась лбом к прохладному голубому стеклу. Нужно было привести мысли в порядок. Браслет снова завибрировал. На сей раз нехотя, я перевела на него взгляд.       «Звездные духи вида Николя боятся щекотки. Попробуйте почесать рог своего духа, и он засмеется!       Помните: мир вокруг ненастоящий. Если вам страшно, можно покинуть игру».       Я аж фыркнула. Просто потрясающая психподдержка!       — Достану! — внезапно послышался отдаленный крик.       Задрав голову, я увидела в небе Нацу и Хэппи. Они вылетели из-за кристалла и стали быстро удаляться от острова. Следом за ними вдруг промелькнуло нечто, похожее на комету. Оно врезалось в берег недалеко от меня, пустив по пляжу легкую вибрацию — я ощутила ее ногами. Из облака песка показался силуэт в плаще.       — И в чем план?!       Это был Джерар. Хлопая глазами, я глядела ему в спину и не двигалась, чтобы не привлекать внимания.       — Тебя не пустят! — вновь крикнул он раздраженно. Затем, понизив голос, добавил: — Болван. Забудет на полпути.       Джерар накинул слетевший капюшон и стал поворачиваться в сторону нашего костра. Я не задумываясь шмыгнула в щель между кристальными зубьями. Ему не понравилось даже то, что мы сюда приплыли, а если бы он еще заметил меня гуляющей по пляжу в трехстах метрах от места привала…       — Тебе тоже пора.       От спокойствия в его голосе меня пробрало до мурашек.       — Да, можешь не прятаться.       Зашибись…       Я ведь почти умерла от неловкости в тот миг. Ох и отвратное же чувство. Со мной, что, всегда все было через одно место? Похоже на то. Я пару раз стукнулась затылком о стену, поджала губы и вышла из укрытия. Джерар повернулся и посмотрел так, словно не ожидал меня увидеть.       — Прости, я… Эм. — Я уставилась вниз, принимаясь смахивать песок то с одной, то с другой стопы. — Сама не знаю, зачем…       — Ты что здесь забыла? — резко спросил он. В голос вернулось раздражение.       Бросив на него мимолетный взгляд, я замерла и начала оправдываться невпопад. Меня напугало то, что я увидела на лице Джерара — и теперь нейроны на пару с ботами лихорадочно искали способ незаметно позвать Эльзу или Грея, чтобы унести ноги. Он больше не перебивал. Я лепетала про письмо, сапоги, свою панику. Про красивые кристаллы и до смешного скотские тайминги у фиорских систем, про спящего Грея и ушедшую Титанию. Джерар молчал. Я боялась еще раз на него взглянуть, потому что это выражение — сдавленная бровями кожа над переносицей, вздутая пульсирующая вена на лбу, стиснутые до дрожи челюсти — и эти глаза, горящие чем-то на грани безумия, злостью такой, что затейливая татуировка вокруг казалась ее продолжением, вре́зались в память жутким кадром. У меня по спине тек мерзкий холодный пот, изо рта вылетали какие-то слова, но все тело одеревенело, будто я кролик, а Джерар — удав, который придушит меня, стоит только шевельнуться или замолчать. Думаю, он даже не слушал, что я говорю. Мой же слух был напряжен, как никогда.       Наконец, сквозь шум волн донеслись выкрики. Обрадовавшись, я дернула головой в их сторону.       — А вот и ребята! Кажется, Эльза не в духе из-за Нацу, мы сейчас уплывем, как ты и хотел. — Я стала медленно пятиться к кораблю. — Извини еще раз за все, я не хотела тебя обидеть, или оскорбить, или нарушить вашу традицию, надеюсь, ты не держишь зла, особенно после этого письма, ты был прав, и если бы мы подождали чуть дольше, то не пришлось бы тебя беспокоить, жаль, что так получилось, это все…       — Серьезно, Люси Хартфилия, — неожиданно заговорил он, заставив меня остановиться и умолкнуть. — Что ты делаешь здесь? В игре.       Джерар намеренно сделал упор на фамилии моего персонажа. Но он точно подразумевал не игру, когда задавал вопрос в первый раз. Я подняла глаза. Его лицо выглядело мрачным — однако уже не злым. Мне все еще было ужасно не по себе.       — Ты ведь не геймер. Уверен, ты и не играла-то никогда до этого.       — Куда он рванул? — бесцеремонно вмешалась подоспевшая Эльза, и слава богу.       Вряд ли Джерар ждал моего ответа. Я пискнула, что пойду, попрощалась и неуклюжим шагом засеменила по песку к незаслуженно брошенным ботфортам. Грей шел навстречу с пледом в руках.       — Сойдет за Милли, — сказал Джерар уже за моей спиной. — Тебе осталось собрать Сё и Волли для полного комбо.       — Прекрати, — строго ответила Эльза. — Я же просила.

***

      До самого Харгеона из трюма я не высовывалась. Там оказалось уютно: просторнее, чем в манокате, а еще тепло, сухо и относительно тихо. Грей с Эльзой по очереди выходили на палубу — высматривали в небе Драгнила, но большую часть пути мы провели сидя на тугих холщовых мешках за обсуждением «письма счастья», как называл его Грей. Он много отшучивался, и я не знала, хорошо это или плохо. В голове звучал папин голос, напоминающий, что «к любой угрозе надо относиться всерьез», а рядом, сложив на груди руки, Королева фей рассуждала об отсутствии каких-либо подтверждений написанным в тексте словам.       И правда: при повторном прочтении я сразу подумала, что это вброс. Часть про процессор-убийцу точно была чепухой — на уровне с антиботщиками. Страшное-ужасное МКБ контролирует мысли, управляет сознанием, а теперь еще и память стирает, и неугодных казнит. По всему миру! Пустые обвинения без грамма конкретики. Нужно быть дремучим, необразованным человеком, чтобы в это поверить. МКБ существует ровно для обратных целей, ничто не могло меня переубедить. Я знала, сколько времени и сил папа отдавал работе. Он свято верил в миссию Управления и заботился о нем так же искренне, как о нас со Стингом.       Другое дело — неисправные нейро-ключи. Отрицать их опасность было бы глупо, учитывая, скольких людей они покалечили. Оставалось понять, мог ли автор письма сломать наши, раз уж взломать «Фиор» ему удалось. Разумеется, если и это не было ложью. Вряд ли бы разработчики устроили теракт в собственной игре, но кто знает?       — Взглянуть бы хоть глазком, что творится снаружи, — выдохнула я.       — Да я и так тебе скажу. — Грей хмыкнул. — СМИ вопят и нагоняют жути, эмкабэшные шишки все отрицают, а «Фиор» отмалчивается. Если б кто-то реально помер, чел бы прислал пруфы.       Я поджала губы.       — Думаете, это неправда? Про хит-поинты. Ну, и остальное.       — Неважно, что мы думаем, — туманно сказала Эльза. — Проверить эти слова можно только потратив всё здоровье, а никто не станет делать этого нарочно.       — Ну-у, если серьезно, — протянул Грей, — я скорее верю, чем нет. Че вы так смотрите? Я как-то… Сотрудничал с Управлением, и к ним в натуре есть вопросики.       — Ты работал в эм-ка-бэ? — тут же встрепенулась я.       — Можно и так сказать.       — Ты никогда не говорил об этом, — удивленно заметила Эльза.       — Да как-то к слову не приходилось. — Он посмотрел на меня. — И я не то чтобы хочу развивать эту тему дальше. Просто сказал.       Я кивнула. И хотя мне было очень интересно расспросить его и узнать, какие такие «вопросики» может вызывать МКБ, я понимала, что Грею, скорее всего, нельзя это обсуждать — даже если он больше не имеет с Управлением ничего общего. Стинг и папа тоже не разговаривали со мной о работе. Да и вообще с кем-либо, кроме коллег. Правила есть правила. Мне ведь всегда казалось это нормальным. Чудно у тебя голова устроена, Люси.       В общем, втроем мы пришли к выводу, что разумнее пока не лезть на рожон, и потому отложили квест. Жаль, Нацу мыслил совсем иначе. Джерар сказал, что он отправился в резиденцию со словами «Этот с**кин сын здесь», а это значило, у него опять снесло крышу и лучше Титании вмешаться до того, как он начнет выбивать админские ворота «своей тупой головой» (© Грей). Странно, но меня вообще не беспокоило, что Драгнил вытворит на сей раз. Думала, вряд ли его вспышка гнева изменит ситуацию — только добавит заморочек «Хвосту феи». По сравнению с удаленным «Выходом» и вероятным взломом наших нейро-ключей — детский лепет.       Да уж… За прошедшую неделю я перестала воспринимать своего убийцу всерьез. Подобно собаке, он постоянно убегал по следу «сирени», плохо переносил дорогу, ел за троих, все время норовил прыгнуть в воду. Ни одна драка в гильдии и на висяках не проходила без него. Я соблюдала с Нацу осторожность — как соблюдал бы ее любой нормальный человек, оказавшись рядом с чужим ротвейлером. Но страшно уже не было. Регулярно слыша прозвища, которые давал ему Грей, и наблюдая снисходительное отношение Эльзы к его выходкам, я, кажется, сама начала видеть в Драгниле большого импульсивного ребенка — с рельефными мускулами и силой изрыгать огонь. Последние два пункта были заслугами «Фиора», поэтому в сухом остатке получалось просто взрослое дитя. А чем бы оно ни тешилось — лишь бы людей не сжигало. Хотя бы живых.       Было уже темно, когда мы прибыли в Харгеон. Свет фонарей бликами отражался в черной воде, у причала стоял корабль Совета, на берегу толпились и галдели люди.       Сначала мы ждали отплытия вместе со всеми. Я хотела поспрашивать о письме, но передумала из-за плохой выборки: игроки в порту спешили в Эре — самое безопасное место в игре, что само по себе свидетельствовало об их вере в существование угрозы. К тому же какой-то старикашка в толпе громко вещал, что МКБ всегда казалось ему «мутной конторой с опасно большими полномочиями», а остальные одобрительно поддакивали. Я ощущала острое желание защитить честь Управления, однако выступить с протестом не успела.       Три наших браслета одновременно засветились оранжевым: над экранами появились голограммы гильдейского герба, а через секунду воздух прорезал крик разъяренной Эльзы Скарлет.

Collapsing Sun

— Brandon Lau

      — Он ЧТО?!       Следом за ней матерной тирадой разошелся Грей. Они побежали в бар, и спустя несколько минут мы уже отчаливали от порта на платном судне. Я продолжала смотреть на уведомления и совершенно ничего не понимала.       «Нацу Драгнил покинул гильдию, пробыв в ней 2 г. 11 мес. 7 дн.».       «О нет! Гильдия потеряла 2 место в рейтинге. Поднажмите!».       «О нет! Гильдия потеряла 3 место в рейтинге. Поднажмите!».       Меня словно окатили ледяной водой. Он поднимал «Хвост феи» на два лидерских места?       Когда впереди показались острые вершины админского острова, я осела на мокрую палубу. Громкие и взбешенные ругательства ребят смешивались с плеском волн, создавая белый шум. Мысли о том, что Нацу Драгнил — всего лишь эмоционально незрелый мальчишка, теперь казались мне чудовищно опасным наваждением. Они исчезали. Горели в огне вместе с дурацкими кличками, придуманными Греем. Горели, как моя собственная плоть неделю назад.       Эре пылал.       И я вспомнила, кто такой Саламандр.

Нацу Драгнил

      В голове отчаянно билась мысль.       Круши. Круши. Круши. Круши. Круши.       Грудь разрывало от жара. Я хотел сносить, ломать, дробить. Сжигать.       Круши. Круши.       Красная пелена застлала глаза. Пламя плясало, окружая меня непроницаемой огненной стеной. Я чувствовал, как руки разбиваются о камень, как он крошится, словно песок. Слышал хруст стекла под ногами и чьи-то крики вдалеке. Земля тряслась и грохотала от падающих зданий.       Круши. Круши. Круши.       Я взрывался. Каждый миг волна рождалась где-то в солнечном сплетении, прокатывалась по телу и вырывалась наружу, становясь ударом, пинком, броском или криком. Все, что оказывалось рядом, тут же разлеталось в щепки. Я двигался не думая — ни о чем, кроме одного.       Круши.       Это слово вытеснило все остальные. Оно было таким важным — мне казалось, я умру, если не буду ему следовать. Я должен был...       Круши. Круши. Круши. Круши.       Должен был разрушить Эре. Я знал, что делать. Впервые за неделю я правда знал, что нужно делать.