А если...

       «Поговорить с Окделлом я смогу и после его возвращения».        Рене подошел к двери кабинета, постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.        - Монсеньор, чем могу служить?        Алва стоял у окна, держа в руке бокал и глядя куда-то сквозь стекло. На пришедшего оруженосца он никак не отреагировал. В комнате повисла тишина. Рене смотрел в спину Алве и вдруг поймал себя на мысли, что ему чертовски хочется показать этой спине язык.       «Не поймёт» – улыбнулся своим мыслям ушастик.        - Как вам игра у Марианны? – повернувшись, спросил герцог. Кажется, он наблюдал за оруженосцем через отражение в оконном стекле.        - О, весьма поучительно.        - И чем же?        - Оказывается, заговор – это очень просто. Немного общей ненависти, немного ловкости, правильный союзник и – вуа-ля! – заговор готов.        - Не стоит сбрасывать со счетов Счастливый Случай.        - Самый лучший Счастливый Случай – тот, который приготовлен заранее.        - Хм, а вы быстро учитесь. И всё же иногда везёт и дуракам.        - Иногда везёт всем, монсеньор. Просто не все знают, как им повезло.        - Говорят, Создатель благоволит дуракам, детям и пьяницам. Дураком я себя не считаю, к детям не отношусь, остаётся только пить.        - Вам так необходимо благоволение Создателя? Большой дар требует равноценного подарка. В конечном счёте и Создатель, и Леворукий взимают плату душами. Вам нравятся Рассветные Сады? Поверьте, в Закате компания лучше.       - Уговорили, – рассмеялся Алва. – Налейте вина, Рене. Как вам понравилась Марианна? – поинтересовался Ворон, усаживаясь в кресло и принимая полный бокал из рук оруженосца.        - Красива, умна – почти беспроигрышная комбинация.        - Почти? Налейте и себе.        - У неё есть чувства, – Рене наполнил до половины ещё один бокал и, повинуясь взмаху герцогской руки, уселся в кресло напротив, – а рано или поздно за чувства приходится платить. Надеюсь, свое право на чувства она уже оплатила с лихвой.        - У вас были видения относительно баронессы?        - Нет, скорее это пожелание на будущее. Она мне понравилась, – Рене пригубил вино. Похоже – сухое. Нет, ну что хорошего находит Алва в этой кислятине?        - Помнится, я задолжал баронессе ужин. Но на улице дождь. Сейчас заложат карету, и вы отправитесь к милой Марианне с извинениями и подарком.        Рене чуть не подавился очередным глотком. Это что же такое получается? Алва отправляет его к Марианне? Вместо Ричарда? И что теперь делать? Как отбрехиваться от баронессы?       «Мадам, у нас c вами ничего не получится, потому что у меня серьезные проблемы по мужской части, ввиду полного отсутствия этой самой мужской части. Так, что ли? Нет, есть ещё, конечно, любовь между девочками, но это уже точно не по мне. Проклятье! Нужно срочно что-то придумать, но что? Бли-ин. Похоже, пора говорить правду. Ну, птичий грипп, держись. Сам напросился».        - Простите, монсеньор, но я боюсь, что мой визит не доставит прекрасной баронессе никакого удовольствия.       - Не беспокойтесь, Рене, баронесса способна сама доставить удовольствие кому угодно.        - Но только не мне. Всё дело в том, что… – Рене мужественно набрал воздуха и выпалил на одном дыхании – … мне нравятся мужчины.        Брови Ворона взметнулись вверх. Сейчас его удивление было ничуть не меньше, чем в тот момент, когда Ричард попросил его об уроках фехтования.        - Однако, – Алва сделал несколько глотков. – Так значит, ваша трогательная забота о Ричарде…        «Тьфу ты, извращенец. Так и знал».        - Все лишь моя трогательная забота о Ричарде, монсеньор. Я предпочитаю мужчин постарше и… поумнее. И, кстати, монсеньор, вы – не мой тип. И вообще, спать c собственным эром – это пошло, вы не находите?        - Нахожу, – глаза Ворона сверкнули в полутьме комнаты. – Однако, долг монсеньора обучать своего оруженосца.        - Предпочитаю обучение на основе взаимности.        - В любви и на войне все средства хороши.        - Вы объявляете мне войну, монсеньор?        - Ну не в любви же вам объясняться – рассмеялся Алва.        - Война - не покер, её нельзя объявлять, когда вздумается, – буркнул Рене вспомнившуюся из фильма фразу. – И вообще, монсеньор, ужели я успел вам так надоесть, что вы готовы меня уничтожить? Предлагаю перемирие.        - Боитесь поражения?        - Разумно остерегаюсь.        - А как же ваше изучение людских пороков?        - Изучать пороки не значит безудержно им предаваться.        - Это становится скучным.        - Не беспокойтесь, монсеньор, обещаю, ваша скука не продлится долго, – не задумываясь, брякнул Рене и тут же пожалел об этом.        Алва прищурился и внимательно посмотрел на него.        - Летом будет война, – вздохнув, произнёс Рене. Ему совершенно не хотелось говорить Ворону о предстоящей войне с Кагетой. А если кардинал сумеет её предотвратить? Тогда у Рене нет шансов встретиться с Эпине. А эта встреча была ему крайне нужна. Он надеялся убедить Робера оставить Альдо и вернуться на родину. Кстати, мысли о том, что на этой войне он может погибнуть, у него вообще не было.        - С кем? – тон герцога совершенно поменялся. Из лениво-насмешливого он стал серьёзно-деловым.        - Не знаю, – соврал Рене, но, похоже, не слишком убедительно, потому что Ворон лишь внимательнее посмотрел на своего оруженосца. – Где-то на юге. Точнее сказать не могу. Пока.        - Надеюсь, молодой человек, что необходимые видения посетят вас в ближайшее время.        «Дурак, ой дурак! Это ж надо было так лопухнуться. Расслабился – и на тебе, вляпался по самое не могу. Кто, вот кто меня за язык тянул?»