А если...

      «Кто, вот кто меня за язык тянул?» – уже в который раз спрашивал себя Рене.       «Расслабился, заигрался в Вершителя Судеб, ну вот и получай. В лоб, да с разбегу. С Вороном нельзя играть. Ну, по крайней мере, нельзя расслабляться, когда играешь. Остаётся надеяться, что Эпине уже прибыл в Кагету с деловым предложением. Да и вообще, кагеты будут воевать руками бириссцев, так что, может, всё и удастся».        Собственные переживания так захватили Рене, что о Ричарде он вспомнил, только когда они встретились за ужином.        «А ведь Ричард сегодня встречался со Штанцлером. А я об этом напрочь забыл. Бли-ин, ну как же так-то? День, что ли, сегодня такой?»        Нет, о чем Окделл разговаривал с «другом», Рене знал. Но теперь нужно было поговорить с самим Ричардом и вытянуть из него подробности разговора. В конце концов, ситуация УЖЕ отличается от канонической, пусть и на чуть-чуть, а значит, нужно быть в курсе происходящего.        После ужина Рене увязался за Ричардом. Окделл не возражал.        - Как твой поход к «другу»?        - Эм-м, о чем ты?        - Брось. Вряд ли господин кансилльер упустит случай ткнуть тебя носом в твои ошибки. Ругал за кольцо?        - Да, – скорбно склонив голову, признался Дик.        - Ладно, что сделано, то сделано. Главное – кольцо теперь у тебя, конь тоже. Осталось только сделать правильные выводы.        - Я больше не буду играть.        - Ну да, ну да. Клялась лиса кур не есть. Ричард…       - Нет, ты не понимаешь. Азартные игры – удел навозников. А Люди Чести их презирают.        - А-а, ну если Люди Чести, тогда всё ясно. Ладно, Ворон себя к Людям Чести не относит, но Килеан-то, Килеан? Уж он точно не навозник. А как играл, как играл!        - Людвиг играл за свою любовь, – выпалил Дик. – А Ворон его лишил этой любви.        - Ну-ка, ну-ка. Ещё раз и по порядку. Что там про любовь и кто кого чего лишил?        -Ну… – под пристальным взглядом Рене Дик стушевался. Да, Штанцлер просил не говорить об этом никому, но ушастик был его другом. И к тому же он знал о кансилльере. Ричард сдался и выложил Рене всё, что рассказал ему эр Август.        - Вот, значит, как? Любовь он выигрывал? А у Марианны поинтересоваться не забыл, нужна ей эта любовь или нет?        - Но Марианна, она ведь… куртизанка.        - Да, не святая – и что? Вот скажи мне, Ричард, разве Человек Чести будет навязываться даме, если он ей неприятен?        - Ну… – протянул Ричард, уже понимая, что достойных аргументов, чтобы возразить, у него нет.        - Только честно. Будет?        - Нет, – вздохнув, ответил Дик.        - Вот. Получается, что господин комендант поступил не как Человек Чести. И любовь здесь ни при чём. Вот так вот подло поставить женщину, да ещё и любимую, как ты говоришь, в безвыходное положение – это не по-мужски.        - Но ведь Валме сам…        - Да, сам. И как по мне – тоже поступил подло и не по-мужски, – Сейчас в Рене говорила женская солидарность. И вообще, сам факт игры на живого человека был ему откровенно омерзителен. Для него и Валме, и Килеан стоили друг друга, но сейчас нужно было показать Ричарду всю бредовость того, что наговорил ему Штанцлер.        – Но Валме – навозник. Чего от него ждать. Если уж называешься Человеком Чести – будь добр, поступай по чести. Знаешь, Дик, честь – не камзол: захотел – надел, захотел – скинул. Она либо есть, либо её нету. И середины здесь не бывает.        - А как же Ворон?        - А что Ворон? Своим выигрышем он освободил Марианну от человека, который был ей неприятен. Но сам-то он ей навязываться не стал.        - Ты хочешь сказать, что у него есть честь?! – чуть не задохнулся от возмущения Дик. – Да он… Он…        - Да, да. Он – подлец, негодяй и душегуб. Наша песня хороша, начинай сначала.        Несколько минут в комнате слышалось только обиженное сопение Окделла.        - Между прочим, долг синьора – учить своего оруженосца, готовя его к служению великой... – Ричард замялся, чувствуя, что его занесло куда-то не туда. – К служению Отечеству, – повторил он слова кансилльера.        «Да, да, мне сегодня об этом уже говорили» – вспомнил Рене свой недавний разговор с Алвой.        - А Ворон? Он что, учит чему-то? – продолжил Дик.        - Ну, фехтовать-то он нас учит.        - И всё? А тактика, а стратегия. Он же Первый Маршал. И вообще… – что «вообще», Дик объяснить не мог.        - Так подойди к нему и попроси, чтоб учил.       «И, кстати, в свете последних «пророческих видений» – это не так уж и глупо выглядит».        - Но он должен…        - Да мало ли, кто кому должен. Хочешь учиться – учись. Можем завтра подойти к монсеньору и попросить его. Ладно, ладно, я попрошу, – произнёс Рене, видя, как Ричард обиженно надувает губы.       – И вообще … – Рене сделал многозначительную паузу. – Ты бы лучше не Дидериха с Венненом из библиотеки таскал, а какие-нибудь трактаты по военному искусству. Может, не так красиво, зато пользы больше, – насмешливо произнёс ушастик.        - Да иди ты… – наконец буркнул Дик, не желая ссориться с приятелем.        - Уже иду, – бодро ухмыльнулся Рене и выскочил из комнаты Окделла.