А если...

       - Я знаю. И я очень постараюсь тебе это доказать, – Рене развернулся и вышел из комнаты.        Если уж на то пошло, Рене до последнего надеялся, что ему не придётся обращаться к Валентину. У него не было никаких аргументов, чтобы убедить графа Васспарда помогать ему. И если Придд откажет, то весь хитроумный план Рене полетит к чертям. Дик больше никогда ему не поверит – ни в чем. И стоило ли тогда упираться? Может, лучше пойти к Алве и признаться в том, что он никакой не Рене – и гори оно всё синим пламенем – и Талиг этот, и Дик, и королева! Задолбали! Все задолбали!        Рене грохнул кулаком по столу… И с удивлением обнаружил, что уже пришел к себе.       «Ладно. Признаться никогда не поздно. Я должен попробовать. Что ж, граф Васспард, нам пора познакомиться поближе».        Рене сел за стол, придвинул к себе бумагу, немного подумал, грызя кончик пера, и написал следующее: «Уважаемый граф Васспард, не могли бы Вы уделить мне немного своего времени и встретиться со мной по крайне важному и неотложному делу. Буду ждать Вас в Нохе, в два часа пополудни. С уважением, Ренерт Райс, оруженосец Первого Маршала».        Рене никогда не писал таких писем, а из всех возможных мест встречи знал только парк аббатства и Ноху. Оставалось надеяться, что Валентин не воспримет это письмо как вызов и придёт, хотя бы из любопытства. Передавать письмо с пажом Рене не стал – не стоило размахивать цветами Алвы перед домом Рокслеев. Вместо этого он спустился на конюшню и попросил одного из мальчишек, крутившихся там, отнести письмо и вручить его лично в руки графа Васспарда, оруженосца генерала Рокслея. Теперь оставалось только ждать.       «Вот чему-чему, а умению ждать я здесь точно научусь».        Вернувшись к себе, Рене устроился на широком подоконнике и попытался углубиться в чтение какого-то труда по истории Талига. Не получилось. Мысли крутились вокруг утреннего разговора с Ричардом.        «Забавно, мы так и не произнесли имя королевы, всё «она» да «она». А кроме того, Ричард, походу, вообще забыл, что мадам была не одна, а с господином кансилльером, чтоб ему издохнуть, собаке. Может, это и к лучшему. Будем решать проблемы по мере их поступления: сначала – Катарина, потом – Штанцлер. Как говорится, дамы – вперёд».        Не прошло и часа, как вернулся посыльный. Мальчишка сообщил, что передал письмо. Рене задним числом пожалел, что не дал указания дождаться ответа – тогда, по крайне мере, было бы ясно, придёт Спрут на встречу или нет.       Теперь все мысли Рене занимал будущий разговор («Хоть бы он состоялся»). Валентин ни ему, ни Дику ничем не обязан, а брат для него – больное место. Учитывая любовь Спрутов к тайнам, согласится ли граф поделиться одной из них – очень, кстати, личной, с кем-то вроде Окделла?        Вторым по важности был вопрос: а что граф попросит в обмен на свою помощь (если всё же решится её оказать). И что, собственно, готов ему предложить Рене. Можно было бы предупредить Валентина об опасности, грозящей его семье. Но тогда неизвестно, как поведёт себя нынешний герцог Придд в случае появления Альдо в Талиге (канонический вариант развития событий нельзя было исключать). Не окажется ли плата за услугу дороже самой услуги?        «А-а, блин, чего гадать? Встретимся, если встретимся – тогда и узнаем. И вообще, пора на выход».        К воротам Нохи Рене прибыл больше чем за полчаса до назначенного времени. Во-первых, оставаться дома было невыносимо, неизвестность угнетала. Во-вторых, можно было запросто нарваться на Ворона и получить какое-нибудь не ко времени важное задание. В-третьих, нужно было просто остудить голову.        Маячить на входе Рене не стал – незачем привлекать лишнее внимание, а потому скромненько пристроился под деревом, пытаясь слиться с пейзажем. Выбранная позиция давала хороший обзор.        Придда Рене заметил ещё издали. Похоже, к воротам он собирался подойти ровно в два часа.        «А ты такой холодный, как айсберг в океане. А я всё больше чувствую себя «Титаником». Похоже, наша встреча неизбежна».        По мере приближения Придда, волнение Рене, как это всегда было в критических ситуациях, уступало место весёлой злости.        «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Тьфу ты, «Титаник».       Ушастик решительно шагнул навстречу гостю.        - Добрый день, граф Васспард. Благодарю вас за то, что вы приняли мое приглашение.        - Добрый день.       Придд был немногословен, смотрел на Рене внимательно, но без глупого любопытства, скорее прохладно.        - Прошу вас, граф, пройдёмте. Не стоит маячить у всех на виду, – молодые люди прошли в ворота и углубились в парк. Рене решил не разводить политесы и сразу приступить к делу.       «Как говорится, раньше сядем – раньше выйдем. Ну, вздрогнули».        - Граф, я заранее прошу у вас прощения. Возможно, а точнее наверняка, мои слова покажутся вам грубыми и причинят боль. Но времени ходить вокруг да около – нет. Мне нужна ваша помощь, граф. Я знаю, что ваш покойный брат, Джастин, пытался свести счёты с жизнью. Я знаю, кто стал причиной такого его решения и кто его спас от необдуманного шага. Я так же знаю, что у вас есть письмо брата, в котором он обо всем этом рассказывает. Так вот, герцог Окделл оказался в подобной ситуации. Он влюблён и уверен, что ему отвечают взаимностью. Увы, любовь Окделла грозит бедой не только самому Окделлу. Сейчас из него пытаются сделать оружие против Первого Маршала. А для этого используют сплетню о том, что Алва якобы совратил вашего брата. Помогите мне открыть Ричарду глаза.        Валентин слушал молча, ни разу не перебив. Он не пытался возмущаться словами Рене, сующего нос не в свои дела, или интересоваться, откуда тот знает подробности, неизвестные даже некоторым членам семьи Валентина. Только глаза его из светло-голубых становились льдисто-серыми. Ушастику даже показалось, что сам воздух вокруг них стал заметно холоднее.        «Если он сейчас развернётся и просто уйдёт – это будет уже неплохо. А ведь может и на дуэль вызвать», - думал Рене, но взгляда не отводил. Он с самого начала разговора смотрел Валентину в глаза. Спрут помолчал несколько минут.        - Мне кажется, герцог Окделл достаточно взрослый, чтобы самому разобраться в своих чувствах.       - Простите меня, граф, ваш брат тоже был достаточно взрослым, однако ему это не помогло, – глаза Валентина стали серо-стальными. «Убьет. Или покалечит». – Вы же понимаете, что как только Окделл станет ненужным – его уберут. Уберут, не колеблясь. Вряд ли он сможет причинить Алве сколько-нибудь значимый вред, но как свидетель он будет крайне опасен. Не мне вам объяснять, что значит смерть последнего, граф, последнего Повелителя Скал, да ещё и накануне Излома Эпох. На кону судьба не Окделла, и даже не Талига. Речь идёт о судьбе Кэртианы. Помогите мне, Валентин! Прошу вас.        - Если герцог Окделл не понимает важности принесённых клятв…        - Проклятье! Никакая клятва не устоит перед страданиями возлюбленной. А эта женщина умеет страдать красиво и дьявольски убедительно. Окделла уже пытались убить, но тогда его спас случай. Сейчас же он сам идёт в западню! Впрочем… – Рене ослабил напор. – Решение за вами, граф.