А если...

       - А завтра будет война, – сонно пробормотал Райс, – Агдемар – козёл, точнее, козлы… господин… Проэмперадор… – И окончательно провалился в сон.        Вино и нервные напряжение прошедшего утра сделали своё дело – Рене проспал почти сутки. Проснулся он затемно. И лежал, глядя в потолок и думая о случившемся. Говорят, с бедой нужно переспать ночь. Правильно говорят. Нет, беда не стала меньше, Колиньяр не воскрес, но теперь Рене мог спокойно оценить ситуацию.        «Да уж, стоило напиться, чтобы трезво взглянуть на случившееся. Значит, спасти всех не получится. Этого следовало ожидать. Но выбирая между Ричардом и Колиньяром, я выбираю Дика. Теперь – Алва. Что бы я ему ни наболтал, всегда могу сослаться на приступ ясновидения, ха-ха. И вообще, может, стоит поставить маршала в известность о предстоящей войне? Ну, хотя бы в общих чертах. И кстати, отправил ли Ворон Дика к Марианне? Или эта большая честь была только мне предоставлена? И ещё – стоит ли рассказывать Ворону правду о себе?»        Сейчас, когда злосчастная дуэль осталась позади, Рене задумался. Можно прекратить игру и выложить все карты на стол. А можно….        «Чёрт!!! А как же Ричард? Наивный поросёнок свято верит в великого Альдо Ракана. Нет-нет, уходить рано. И вообще… Этот адреналин мне нравится. Игромания – страшная вещь».        За окном начало светать – пора вылезать из кровати.        На фехтовальной площадке Рене был один.        - Если вы ждёте Окделла, то напрасно. Он… занят. В отличие от вас, с прекрасной Марианной ему будет нескучно. – Алва, как всегда, появился неожиданно.        - Не сомневаюсь. Доброе утро, монсеньор.        - Я ожидал, что первым в дуэли поучаствует Ричард, однако вы меня удивили. В этот раз вам повезло, но сомневаюсь, что такое везение будет длиться долго. Мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось так быстро.        - Монсеньор, не хочу доставлять вам хлопот, а потому впредь буду осторожнее, - раскланялся Рене.       - Не хватало ещё, чтобы моего оруженосца называли трусом.       - Простите, монсеньор, вас называет мерзавцем как минимум половина дворян Талига, но вы, по-моему, не собираетесь их в этом разубеждать. В этом мире, господин маршал, очень мало людей, чьё мнение для меня важно. По счастью, эти люди знают, что я не трус. А мнение остальных меня не интересует.        - Зато меня интересует. А потому с сегодняшнего дня ваши занятия будут сложнее. Я собираюсь взяться за вас всерьез.        - Благодарю.        Слова у Алвы не расходились с делом. Таким выжатым после тренировки Рене не был никогда.        - Жду вас через полчаса, Рене, – бросил Алва, уходя с площадки.        - Да, монсеньор, всенепременно буду.        Через полчаса свежий и умытый Рене вошел в кабинет Первого Маршала.        - Монсеньор.       - Садитесь, Рене, – привычно бросил Ворон. – Поговорим о войне.        «Что ж, пора».        - Я готов, – не стал юлить Райс.        - Вы уже дважды обмолвились о скорой войне. Теперь я хочу знать всё. Всё, что вы знаете.        «Ох, герцог, любопытство сгубило кошку. Может сгубить и Ворона. И вообще, знаете, жили как-то в Японии три брата-самурая – Ничёси, Нихренаси и Нихуёси. Так вот вы, герцог, по-моему, лично знакомы с последним».        - Скоро будет война. Вернее, она уже идёт. Вараста. Там бесчинствуют бириссцы. Именно вас, монсеньор, и пошлют на усмирение этих басмачей.       - Кого?       - Бандитов, милорд, бандитов. Грабёж, разорение, выжженные сёла, сотни смертей.        - А за бириссцами, значит, стоит Кагета?       - Совершенно верно. Адгемар – всего лишь один из казаронов, а хочет быть единственным. Сейчас его внутренние интересы совпали с внешними стимулами, плюс немного жадности – вдруг да расширятся границы. Ведь Варастийские горы не принадлежит никому.        - Начнём с конца. Вы правы, по Золотому Договору горы не принадлежат никому. И Адгемар тоже не может на них претендовать.        - Адгемар – да. Но в горах живут бириссцы. Почему бы не сделать их своими союзниками, а затем и вассалами… по их же собственной просьбе. А вассалы войдут в состав Кагеты со своими землями. Да, это дело не завтрашнего дня, но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. И трижды плох тот правитель, который не думает о дне не только завтрашнем, но и послезавтрашнем.        - Такой вариант возможен. О внутренних проблемах Адгемара я знаю, а вот что с внешними стимулами? Кто за этим стоит – Гайифа?        - На первый взгляд – да. Но если приглядеться – Агарис.        - Агарис? Новому Эсперадору не сидится на месте? Или дело не в нём? – Алва внимательно посмотрел на Рене.        - Дело не в нём. Одно лишь слово – Альдо. Его очень хотят посадить на трон, а он, естественно, не сильно и упирается. Думаю, господин кардинал мог бы рассказать вам об этом больше.       - Не думаю.        - Не думаете, что расскажет, или не думаете, что сможет рассказать больше, чем я?        - Хм-хм. Пожалуй, второе.        «То есть, мои откровения для него и не откровения вовсе? А так, подтверждение собственных догадок. Какое доверие, я тронут».        - Вараста – это хлеб, – продолжил Рене. – Потеря урожая – это голод. А голод – это бунты. Надор и Эпине – как тлеющие угли. Раздутые умелой рукой, они вспыхнут ярким костром. Как поведёт себя в такой ситуации Придда – даже Создатель не рискнёт предсказать. А рядом с Надором – дриксы. Внешних шакалов, готовых вцепиться в ослабевшего хищника, у Талига всегда хватало. Но не стоит забывать и про внутренних ызаргов. Кое-кто спит и видит себя повелителем Надора. Особенно если убрать Ричарда. У него ведь есть ещё три сестры, и старшая – девица на выданье. Какие перспективы… М-м-м…        - Вас ли я слышу? С каких пор вас стали заботить девицы?        - Меня заботят не девицы, господин герцог, а исключительно хороший вкус. Окделлы плохо сочетаются с салатово-розовым.        - Окделлы вообще плохо сочетаются с чем-либо, кроме родовых цветов. Итак… Вараста.        - Да, монсеньор. Вас ждёт Совет Меча и должность Проэмперадора Варасты, любезно сосватанная вам Её Величеством Катариной.