А если...

      - От того, что ты сделаешь вид, будто прошлого нет, оно никуда не исчезнет. А когда оно догонит тебя, ты просто не будешь знать, что тебя растоптало.       Он уезжал на подаренной Проэмперадором лошади (Дракко потерял хозяина, и Робер считал его товарищем по несчастью), он пользовался данной Проэмперадором свободой, да и саму жизнь ему подарил тоже Проэмперадор.       И что теперь? Куда? Так ли нужно ему возвращаться в Агарис? А если нужно, то зачем? Эпине снова и снова прокручивал в голове последний разговор с Окделлом. Правда оказалась болезненной не только для Ричарда. Слишком долго Робер закрывал глаза, слишком долго говорил себе «нет», слишком долго верил, что цель оправдывает средства… Что ж, какая цель, такие и средства. А какая у них цель? Вернуть Великую Талигойю? Но тем, кто живёт в нынешнем Великом Талиге, она не нужна. «Нельзя войти в одну реку дважды», так, кажется, сказал этот Леворукий. Что-то необратимо изменилось, сломалось в череде времён, и теперь о Великой Талигойе мечтали лишь неудачники, оказавшиеся неспособными принять изменения, произошедшие на родине. Но ведь Эпине, в отличие от Окделлов, приняли эти изменения. Так как же он оказался среди изгоев? И почему сейчас, когда у него была возможность остаться, он всё равно предпочёл уехать?       Поднять Ричарда самостоятельно Рене не мог, и Робер поспешил на помощь. Вдвоём они поставили Дика на ноги, а потом и усадили на кровать.       - Ричард, – начал Робер, – послушай меня. Э-э… – Эпине в замешательстве посмотрел на ушастого.       - Рене, – тут же подсказал своё имя зеленоглазый.       - Рене прав, – продолжил он. – Твой отец не был плохим человеком. Но порою обстоятельства бывают сильнее, поверь, я знаю, – горько усмехнулся маркиз. – Но у тебя есть шанс стать лучше, быть честнее. Нельзя вечно жить с закрытыми глазами. Добром это не кончится. Теперь ты знаешь правду, а значит, прошлое больше не властно над тобой. Кто бы и что бы тебе не говорил – не позволяй себя обманывать. Стань настоящим Окделлом, достойным сыном Надора. Кем бы ни был твой отец, помни: ты – не Эгмонт, ты – Ричард. И только тебе решать, кем ты станешь.       Окделл кивал, глядя перед собой невидящим взглядом.       - Ему нужно время, маркиз. Время, чтобы понять и принять. По счастью, у него оно ещё есть, – заговорил Рене. – А что насчет вас? Вы не желаете снова стать Робером Эпине, маркизом Эр При, подданым Талига? Или вы предпочитаете воскрешать призраки минувшего? Учтите, нельзя войти в одну реку дважды.       - О чем вы?       - О том, что Ворон наделён правами Проэмперадора. В его власти не только дать вам помилование, но и вернуть домой. Конечно, в Эпине вы не поедете, но Торка или Вараста – это всё равно лучше Агариса. А родные, при желании, всегда смогут навестить вас или написать письмо.       Зачем Рене уговаривает Робера остаться, ушастик и сам не понимал до конца. Да, конечно, хорошо, когда все Повелители под рукой, так сказать. А лишившись поддержки, Альдо наверняка присмиреет. Но это была только часть правды.       - Я… – Робер задумался на минуту, а затем твёрдо закончил, – не могу. Я должен вернуться. Так нужно.       Рене тяжело вздохнул и достал кинжал. Эпине улыбнулся, не предпринимая никаких попыток защитить себя. Ушастик взялся двумя пальцами за верхнюю пуговицу его колета и быстро срезал её:       - А вы думали, этот кинжал для вас? Нет, я не убиваю будущее ради настоящего, каким бы замечательным это настоящее ни было.       «Вот оно! Будущее! Если бы Робер остался, выбор – спасать Ворона или себя – просто исчез бы. Самый хитрый, да? Решил обмануть судьбу? Усидеть одной задницей на двух стульях? А седалища-то хватит? Значит, придётся выбирать. Жаль».       - Запомните эту пуговицу хорошенько, маркиз. Возможно, наступит такой день, когда вы горько, очень горько пожалеете о своём сегодняшнем решении. И вот тогда… опять-таки – возможно… мы с вами снова встретимся. Я не знаю, как буду выглядеть, но вы узнаете меня по этой пуговице. А теперь помогите мне поставить герцога Окделла на ноги, а дальше я его сам доведу.       До палатки Рене довёл Дика без приключений. Последний послушно переставлял ноги и просто позволял вести себя.       - Что с вами, Дикон? – насмешливый голос окликнул их уже почти у цели. Пришлось остановиться. – Это на вас так повлиял суд Бакры? – Алва приближался к ним ленивой походкой сытого хищника, желающего поиграть с добычей. – Вы не находите, юноша, что ваша реакция несколько запоздала?       - Монсеньор, – объясняться с Рокэ не хотелось – Рене тоже устал. Какой идиот сказал, что говорить правду легко? – Монсеньор, прошу вас, если вам хочется кого-то подразнить – то я весь к вашим услугам, но Ричарда оставьте в покое.       - Что случилось? – Тон Алвы, как и его взгляд, мгновенно сменились.       - Герцог Окделл пережил сокрушительное столкновение с реальностью.       - Поточнее, Рене, – голос, не терпящий возражений. Подойдя, Алва перехватил Дика и уверенно направил в палатку.       - Точнее… Он узнал, что Великая Талигойя – миф, Альдо проплатил войну в Варасте, мятеж пятилетней давности финансировался из-за границы, а Эгмонт весьма далёк от образа святого.       - Ты?! – почти выплюнул Алва, разворачиваясь так резко, что Рене отшатнулся.       - Я, – а чего скрываться? – а Робер лишь подтвердил мои слова.       Несколько долгих минут они мерялись взглядами, а потом:       - Идите вы… к кошкам, Рене, – как-то резко остыл Алва. – А Вейзель ещё меня называл бездушным.       Ушастик вышел из палатки, запрокинул голову к небу и постоял так какое-то время, давая улечься страстям, кипевшим в его душе.       «Решили сыграть в плохого и хорошего копа, герцог? А что ж ты ему сам всё не рассказал, душевный ты наш? Свалил всё на меня и слинял на фиг. А сейчас… гляди, как засуетился. Прям ангел милосердия. Перья не забудь в белый перекрасить. Урод!»       Робер не слышал звуков и отреагировал только на движение – полог палатки качнулся. Перед ним стоял Рокэ Алва. Эпине тяжело поднялся с кровати:       - Полагаю, пленнику приличествует встречать победителей стоя?       - Садитесь, – Алва махнул рукой. – Как вижу, вы уже успели пообщаться с моими оруженосцами. Не удостоите ли и меня беседой?       - А у меня есть выбор?       - Выбор есть всегда. Вопрос лишь в том, готовы ли вы принять альтернативу.       - Ну что ж, давайте поговорим. Знаете, Рокэ, – Робер посмотрел на Ворона так, будто спрашивал разрешения называть его по имени. Алва снова махнул рукой, – я не то чтобы не верил в Леворукого, но такое…       - Интересный молодой человек, не находите? Как я понимаю, именно благодаря ему Ричард Окделл лишился большинства своих иллюзий. А вы ему в этом поспособствовали.       - Это было… жестоко.       - Да, молодой человек предпочитает самые действенные методы, а они весьма далеки от милосердия.       - Похоже, у него есть с кого брать пример.       - Это вы о затопленной деревне? Да, вырезают и жгут у нас чаще, чем топят.       - Человек Чести не поднимет руку ни на женщину, ни на ребёнка.       - И поэтому вы, как истинный Человек Чести, предпочли оплатить услуги бириссцев, которые делали это вместо вас. Я предпочитаю сам совершать поступки, так же как и отвечать за них.       - Вы не боитесь, что когда-нибудь вам придётся ответить за всё? Хотя вряд ли вам стоит бояться, с таким-то покровителем.       - О да, – Рокэ улыбнулся, – хотя его покровительство выражается весьма странно, оно отличается завидным постоянством. И это пугает. Я могу ему наскучить.