А если...

      Хуан вышел, а в прихожей повисла напряжённая тишина.       Неожиданное появление отца Оноре едва не заставило всех подпрыгнуть. Преосвященный спустился вместе со своими братьями.       - Что там за шум? Это наши преследователи? Если озлобленные и гневливые будут штурмовать дом, я выйду к ним навстречу.       - Нет! – Рене буквально выкрикнул ответ, заставив присутствующих удивленно на него посмотреть.       «Если Оноре выйдет – его разорвут на куски. А как же сотни погибших? Весь кошмар этой ночи будет напрасен. Нет!»       - Прошу меня просить за столь резкий ответ, – без особого раскаяния в голосе произнес Рене. – Но высшее самопожертвование бессмысленно. Неужели вы думаете, что эти люди удовольствуются только одной смертью? Боюсь, вид крови только подогреет их. Многие называют вас святым, отче. Что ж, сейчас самое время это проверить. Штурмуйте молитвами небеса, возможно, именно ваши слова будут услышаны.       Вернулся Хуан. Его вид не предвещал ничего хорошего.       - Что случилось? – тревожно спросил Ричард.       - Кто-то рассказал им, что в доме прячутся еретики. Пришедшие требуют, чтоб их впустили. Если этого не произойдёт, они начнут ломать ворота. Но, может, нам стоит подождать соберано?       - Монсеньор в городе, но вернётся ли он домой – я не знаю. Будем надеяться на лучшее, – ответил Рене.       - Я выйду к ним, – твёрдо произнёс Ричард. – Возможно, удастся их остановить или хотя бы задержать до возвращения монсеньора. Помолитесь за меня, святой отец.       - Иди, сын мой, – с едва сдерживаемым облегчением произнёс епископ. Ему явно не хотелось выходить на улицу. А кому хотелось?       - Я с тобой, – Рене криво усмехнулся. – И помни, о чём я тебе говорил. Дор Хуан, если начнётся стрельба, немедленно открывайте двери, чтобы Дик мог вернуться в дом. Пошли.       Молодые люди вышли во двор. В ворота уже колотили, и хорошо, если только ногами.       - Если я отопру ворота – толпа ворвётся. Вам лучше выйти через калитку привратника, – спокойно произнёс Хуан. Рене с уважением посмотрел на домоправителя – вот у кого выдержка.       - Хорошо, – Дик уже собрался было выходить, но Рене остановил его.       - Ричард, подожди. Дор Хуан, помогите мне забраться на крышу привратницкой.       Кэналлиец подошел к стене и сложил ладони лодочкой. Рене поставил ногу на сложенные ладони и уже через пару минут был на крыше, пытаясь занять максимально удобную позицию.       - Я выйду и сразу же запирайте, – отдал последние указания Ричард и, сделав несколько глубоких вдохов, как будто готовился нырнуть в воду, шагнул за дверь.       Появление нового лица отвлекло лигистов от интереснейшего занятия – они пинали ворота. Особенно усердствовал один из них – высокий, тощий, с наглой рожей разбойника.       - О-о, да это же оруженосец маршала, – почему-то радостно завопил он. – Может, ты нам расскажешь, кого ты прячешь в доме, щенок?       Лигист замахнулся для удара, явно не собираясь ждать ответа, а в следующее мгновение улицу заполнил грохот от двух прозвучавших почти одновременно выстрелов. Фанатик мешком свалился под ноги своих товарищей.       - Какая наглость, – знакомый голос заставил Дика едва ли не закричать от радости. Ворон. А вместе с ним человек двадцать кэналлийцев. Молитвы Оноре были услышаны!       - Какая наглость – рваться в мой дом. Что вы здесь забыли, уважаемые? – произнёс герцог тоном, в котором не было ни капли уважения к тем, к кому он обращался.       Вышедший из толпы человек, скорее всего – предводитель этого отребья, заикаясь и ежеминутно вздрагивая, сообщил, что им доподлинно известно о том, что в доме укрываются еретики.       - Да? И кто именно? Что-то не припомню, чтобы приглашал кого-то к себе в дом, – холодно произнёс герцог.       - Это безбожный Оноре и его псы. Он не просто еретик. Он ещё и отравитель.       - В первую очередь он – священник. А значит – болтун. Не терплю, когда мне портят настроение проповедями, тем более перед обедом. Ричард, вы уже давно в городе?       - Несколько дней, монсеньор.       - В таком случае, хочу у вас спросить, – Алва принялся перезаряжать пистолет, глядя куда-то в сторону крыши привратницкой, – есть ли в моем доме еретики и отравители?       - Никак нет, монсеньор.       - Но мы считаем… – не унимался лигист.       - Ну и считайте, – равнодушно произнёс герцог.       - Наш долг – найти преступника. Это приказ кардинала Олларии, Авнира.       Судя по тому, как презрительно дрогнули губы Алвы, зря черноленточник упомянул это имя.       - Меня никоим образом не интересует ваш долг. Забирайте своего покойника и ищите своих еретиков где-нибудь в другом месте. Я только вернулся и хочу отдохнуть.       - Но прежде мы должны обыскать дом, – проявил неожиданную храбрость предводитель толпы. – Мы должны сообщить кардиналу Авниру, что…       - Вот как! Что ж, не знаю, что вы будете сообщать кардиналу, а вот Создателю вы точно найдете, что сказать – дуло пистолета уперлось в лоб лигиста.       Толпа подалась назад.       - Стоять, – негромко, но в наступившей тишине слова прозвучали как команда, произнёс герцог. – Заберите отсюда это тело. Я не намерен хоронить чужих покойников.       Толпа повиновалась. Спорить с Первым Маршалом не рискнул никто. Ворота открыли, пропуская Ворона и его спутников во двор. Ричард облегченно вздохнул и вошел следом. С крыши спрыгнул Рене.       - Чем вы там занимались, юноша? – как всегда насмешливо поинтересовался Алва.       - Я обеспечивал Ричарду огневое прикрытие с воздуха, – глядя в глаза герцогу, на одном дыхании выдал Рене.       - Хм? – Алва скривил губы в подобии улыбки, – с вашими навыками стрельбы это чревато для того, кого вы прикрываете. Но сегодняшний выстрел был неплох.       «Не иначе от страха».       - От этого выстрела зависела жизнь друга. Я старался.       - Ричард, – Алва повернулся к Окделлу, – потрудитесь объяснить, что здесь происходит.       «А то ты не знаешь, гад пернатый. Да вам с Дораком кузена Реджинальда нужно в попку поцеловать за то, что он додумался привести Оноре сюда. Иначе накрылся бы ваш маленький заговор медным тазом».       - Монсеньор, – зачастил Ричард, не зная, как отреагирует герцог на известие о скрывающихся в доме, – Преосвященного Оноре оболгали. Наль… В смысле Реджинальд Ларак, он… Им удалось вырваться от преследователей. Он попросил меня дать кров епископу и его спутникам. Монсеньор! – совсем уж взмолился Дикон.       - Идёмте в дом, молодые люди.       В холле их встречал отец Оноре, а также братья Виктор и Пьетро.       - Добрый день господа, – первым поздоровался Ворон, – хотя вряд ли для Олларии он такой уж добрый. Думаю, нам нужно поговорить. Проходите, располагайтесь. Желаете выпить? – спросил Алва, когда все заинтересованные лица вошли в малую гостиную.       - Благодарю вас за спасение своё и братьев моих, – начал Оноре, игнорируя вопрос о выпивке. А вот Ворон игнорировать такой важный вопрос не стал. На столе тут же появился кувшин и несколько бокалов. Рене наполнил один из них и поставил перед герцогом.       - Вы мне ничем не обязаны. В этот дом вас привёл не я. На вашу защиту встал тоже не я. Не стоит приписывать мне чужие заслуги, святой отец, мне и свои-то девать некуда. Всё, что я сделал, это защитил свой дом от банды мерзавцев, пытавшихся в него вломиться. Присоединитесь ко мне за трапезой? Я голоден.       - Мы отказываемся от еды в знак скорби по погибшим братьям нашим.       - Не вижу, как ваш отказ еды может помочь погибшим. Они уже не в вашей епархии, отче. О них позаботится Создатель, если он есть. А вам не мешало бы подумать о живых, например, о себе и своих братьях. Голодный человек вряд ли способен думать о высоком, не говоря уже о вечном.       - Создатель простит вас, – вздохнул Оноре, но к еде, которая появилась на столе, не притронулся, к большому разочарованию своих братьев.       - И что мне должен простить Создатель? То, что я убил одно из творений его? Боюсь, творя его, Создатель сильно торопился, неприятное вышло создание. Или, может, Создатель простит мне то, что я взял в оруженосцы отродье Леворукого? Но как я мог отказать своему покровителю, отче.       - C вами совершенно невозможно разговаривать.       - Ну так и не говорите. Лучше присоединяйтесь к завтраку.       - Нет, мы воздержимся от трапезы.       - Как вам будет угодно.       - Что теперь будет с Преосвященным? – осмелился спросить Дик после того, как Оноре вместе с братьями покинул приёмную.       - Откуда мне знать. Как я понял, сейчас он собирается молиться. Вы присоединитесь ко мне или к нему, юноша?       Ричард засопел. Есть хотелось. За всеми этими событиями он и не заметил, как проголодался. Но отказаться от молитвы под предлогом завтрака, да ещё и отец Оноре решил голодать… Ворон ехидно лыбился, глядя на терзания своего оруженосца. Ситуацию спас Рене.       - Предлагаю позавтракать. Пустой желудок, может, и укрепляет дух, но ослабляет тело. А силы нам сейчас нужны.       - Монсеньор, вы позволите отцу Оноре остаться в вашем доме?       - Это ваши гости, Ричард. Я не запрещал вам принимать гостей. А что не запрещено, то разрешено. А теперь давайте завтракать.       - А что дальше? В смысле, что мы будем делать дальше?       - Что вы будете делать – понятия не имею. А я собираюсь помыться и лечь спать до вечера.       После завтрака Ворон ушел, а Рене и Ричард остались сидеть за столом. Оба устали, но сна не было. Разлитое в воздухе напряжение не спадало, а, казалось, только нарастает. И это тревожное чувство не давало расслабиться.       - Знаешь что, Дик, пошли спать.       - Не думаю, что смогу заснуть.       - А ты подумай о чём-нибудь приятном. Знаешь, совет Ворона не так и плох. Мы не спали всю прошлую ночь. И неизвестно, будем ли спать этой. Так что лучше отдохнуть впрок. Кроме того, сейчас от нас ничего не зависит. Если Алва решит что-то делать – он сделает.       - Ты прав, – Ричард поднялся. – Я попробую.       Рене поднялся к себе в комнату. Теперь нужно было попытаться разложить по полочкам всё, что случилось. А что случилось?       Алва и Дорак выкуривают ызаргов из их нор. А что лучше всего справится с мерзкими тварями, как не пламя. Вот и позволили Авниру поджечь Олларию. Ворон сейчас, скорее всего, будет ждать сигнал от кардинала. А тем временем мародёры разгромят склады, главным богатством которых является вино. И начнётся потеха! Пьяная, неуправляемая толпа, крушащая всё на своём пути. Безнаказанность вседозволенности. А Килеан, сволочь, прикинулся ветошью и не отсвечивает. Ну да, он ведь выполняет указания братьев Ариго, которые, в свою очередь, попытаются всё свалить на кардинала. Интересно, как будет выкручиваться Сильвестр. Тогда у него случился сердечный приступ, а сейчас? Впрочем, кто сказал, что он не сошлётся на больное сердце и сейчас?       Время тянулось и тянулось. Нужно было что-то делать, но что? Чем-то занять себя, но чем? Мысли снова и снова возвращались к кошмарам будущего вечера. Разграбленные дома, мёртвые люди, изнасилованная девочка. Девочка…       Рене решительно поднялся. Алва и Дорак могут сколько угодно играть в политику – это их дело. А что может он? Он может спасти хоть нескольких. Просто предупредить, посоветовать бежать. Но для начала всё же следует поговорить с монсеньором.       Алва был в кабинете и даже не спал.       - Я всё ждал, когда же вы придёте, Рене, – Ворон сидел в своём кресле, глядя в пламя камина. На подлокотнике стоял пустой бокал. – Налейте вина.       Ушастик машинально налил бокал и протянул герцогу.       - Монсеньор, я не спрашиваю вас, чего вы ждёте. Я лишь хочу спросить, как долго собирается ждать господин кардинал? Там гибнут невинные люди. И не стоит мне говорить, что невинные гибнут всегда и за это их ждут Рассветные сады.       - Не сомневался в вашей проницательности. Значит, вам не составит труда понять, чего ждет Сильвестр. Прошу, пусть мои комплименты не окажутся напрасными.       «Для тебя это игра? Вот только в этой игре ты не игрок, а фигура. Сильная, важная, главная, но – фигура. И тобой тоже играют?»       - Постараюсь не огорчить монсеньора. Кардинал ждёт, когда эта вакханалия докатится с окраин до центра. Вряд ли особняк Ариго стоит среди лавок кожевенников и горшечников. А ещё нужно дать возможность графу Килеану проявить, а точнее – не проявить себя.       Ворон криво ухмыльнулся.       - В таком случае, монсеньор, я прошу у вас разрешения покинуть особняк. У меня есть дела на Золотой улице.       - Вы останетесь здесь, – жестко произнёс Алва. – И будете ждать. Надеюсь, у вас хватит здравого смысла ничего не говорить Окделлу или Оноре.       - Обещаю никому ничего не говорить, монсеньор. Позвольте покинуть вас.       Ворон неопределённо махнул рукой. Уже выходя, Рене обернулся:       - Знаете монсеньор, в политике, ради известной цели, можно объединиться даже с Чужим, – нужно лишь быть уверенным, что ты проведёшь Чужого, а не Чужой – тебя. Вот только ещё никому не удавалось обмануть Чужого.