А если...

      Отдав все необходимые распоряжения касательно охраны награбленного и зачистки Двора Висельников, Алва направился на площадь Леопарда.       Они уже были рядом с площадью, когда колонну обогнал всадник: известие от Савиньяка – армия уже на подходе. Приказ герцога был прост – зачистить город.       - Переусердствуете – не беда, но к полудню должно быть тихо. Отправляйтесь.       Ворон был прав – в данном случае перебдеть лучше, чем недобдеть. Ночь была на исходе, небо на востоке начинало светлеть. На его фоне отчётливо выделялся силуэт колокольни Святой Моники.       Колокол тревожно гудел, или это в ушибленной голове ушастика гудело? Адреналин прошел, а боль осталась. Голова начинала болеть всё сильнее, а перед глазами промелькивали странные чёрные мошки. Рене не сразу понял, что это мелкие кусочки пепла, какие часто вылетают из костра. А в том, что площадь с гербовыми животными Ариго на фронтоне их же родового дома вот-вот превратится в большой костёр, вряд ли кто-то бы усомнился. Пока ситуацию спасал ветер, он не давал пожару разгуляться.       Появившемуся Анселу Ворон приказал теснить лигистов к центру площади, по Желтой улице, и озаботиться тем, чтобы пожар не охватил город.       - Если что – ломать крыши.       Исполняющий обязанности коменданта растерянно посмотрел на герцога:       - Но ведь там дворец Манриков! – почти в ужасе произнёс несчастный полковник.       - Да хоть резиденция Его Высокопреосвященства! Ансел, чем дольше вы колеблетесь, тем меньше ваши шансы унять огонь.       Всё повторилось почти как на Золотой, даже проще. Там жертвы и бандиты сбились в кучу. К тому же, мародёры весьма умело орудовали ножами и знали, как сбежать от преследователей. Лигисты – в большинстве своём, обычные мелкие лавочники, ничего такого не знали и не умели. Выставленные по ведущим на площадь улицам караулы призваны были задержать тех, кто попытается сбежать с площади. Появление армии стало для них настоящим сюрпризом. Люди не были готовы оказывать сопротивление солдатам, а потому черноленточников очень быстро оттеснили на площадь. Ротные теньенты чётко выполняли приказ Маршала, сгоняя «святое воинство» на площадь и замыкая кольцо.       Вышедший вместе с Алвой на площадь Дик увидел толпу перепуганных людей, ещё недавно требовавших допустить их в дом Первого Маршала для поиска укрывшихся там еретиков. Только епископ посылал проклятья да грозился всеми мыслимыми и немыслимыми карами богохульникам.       И всё ж в этой картине было что-то неправильно, но что – вот так сходу Ричард не мог определить.       - Люди, – Рене несмело опёрся на плечо Дика.       - Что? – не понял тот.       - Их нет. Не кричат женщины, не плачут дети, не мечутся беспомощные. И, кстати, никакого скарба на улицах. Только дома и толпа лигистов во главе с этой летучей мышью.       Ричард ещё раз взглянул вокруг, так, словно впервые всё увидел.       - Ты прав. Но почему?       - Думаю, здесь просто никого нет. Особняки пусты.       - А где же... все?       - Интересный вопрос. Может, попробуем задать его графу Ариго?       Если бы не ветер, уносивший дым к реке, на площади просто нечем было бы дышать. Но тот же ветер раздувал огонь, пожиравший родовое гнездо королевы. Ворота сорваны и валяются на земле, клумбы вытоптаны, двери либо выбиты, либо уже сгорели, и сейчас вход в особняк напоминал вход в Закат – багрово-алое с росчерками чёрного. И дым. Много огня и дыма.       Сунув заряженные пистолеты и шпагу Дику, Алва направился к фонтану. Рене знал, что произойдёт дальше, но у остальных поведение маршала вызвало шок. Ансел решил, что герцог рехнулся, иначе с чего бы ему начать купаться в фонтане прямо посреди всего этого кошмара. Дик тоже недоумевал, но уже знал, что всё, что Ворон делает, он делает не просто так.       Выбравшись из фонтана, Алва направился к дому.       - Монсеньор, а нам что делать? – с ужасом спросил Ансел.       - Как что, полковник? Пасти новоявленных пастырей, чтоб они не разбежались. И ждать меня, конечно.       Ричарду показалось, что всё, что происходило дальше, растянулось на целую вечность. Он видел, как Алва взбирается по фасаду дома, цепляясь то за решетки, то за лепнину, то за какие-то только ему видные выступы. Дик уже лазил по скалам в Сагранне, а совсем недавно они с помощью верёвок штурмовали стены церкви Святого Гевина, но юноша ни за что не смог бы повторить то, что сейчас творил Ворон.       Добравшись до балкона, Алва рукоятью кинжала разбил стекло на двери, ведущей с балкона в особняк, распахнул створки и шагнул в вырвавшиеся наружу клубы дыма.       Время текло патокой, от жара начали трескаться стёкла на верхнем, охваченном пламенем, этаже. Нижние, отделанные мрамором залы, не были охвачены огнём. Лигисты подожгли лестницы, ведущие наверх, в личные апартаменты членов семьи, таким образом отрезая им путь к спасению. И теперь там, где всё сильнее бесновался огонь, бродил и герцог Алва.       Ричард сам не заметил, как сделал шаг по направлению к особняку, но чья-то рука легла на плечо. Дик обернулся. Какой-то кэналлиец, имени которого он не знал, улыбнулся ободряюще:       - Соберано знает, что делает, а вам лучше тут постоять.       Рене присел на каменный бортик фонтана. За последние полчаса головная боль только усилилась. От дыма слезились глаза, а к горлу то и дело подкатывал ком. В какой-то момент ему показалось, что он потеряет сознание.       «Сотрясение. Хотя чему там трястись? Если судить по твоим выходкам – ума у тебя, как у дохлой канарейки, не иначе».       Он уже несколько раз успел отругать себя за неосторожность и проклясть того детину, который приложил его ножкой стула, пожелав, чтоб в аду, куда тот непременно попадет, его не переставая били и только по голове.       Алва появился на балконе, когда уже все окна второго этажа охватило пламя. В руках он держал золочёную клетку с вороном. Птица кричала, а когда герцог стал вытаскивать обалдевшую птицу на волю, ещё и попыталась клюнуть своего спасителя.       Выпущенный на свободу ворон сделал над площадью круг и исчез где-то в дымном небе.       «Выпендрёжник, хотя птичку жалко. А вот Ги сволочь. Барахло вывез, а тварь божью бросил на произвол судьбы, ызарг».       Как только Ворон спустился вниз, используя какой-то алый шнур, к нему кинулся Ансел:       - Вы сошли с ума! – полковник совершенно забыл о субординации, но Алва пропустил этот факт. – Вы… вы могли погибнуть!       - Но не погиб. Так что не стоит кричать, полковник. А вот мой родственник вполне мог. Родни у меня мало, так что она на вес золота.       - Родственник? – совершенно растерялся Ансел.       - Ворон графа Ариго. Не мог же я позволить ему изжариться.       А затем маршал подошел к Его Преосвященству Авниру…       Рене всё труднее удавалось сосредоточиться. Голова уже не гудела, она просто болела всё сильнее. По сравнению с головной болью, рана на ноге казалась просто детской царапиной. Ушастик понимал, что нужно испросить разрешения монсеньора и отправиться домой, но, во-первых, сам он в таком состоянии ни за что не доберётся до особняка; а во-вторых, с Алвы станется поиздеваться над незадачливым героем, а потом оставить его здесь, в качестве наказания. Нет уж. Ещё немного потерпеть можно, тем более что впереди замаячила встреча с семейством Арамона. Но сначала, как оказалось, нужно было пережить встречу с Савиньяком.       Армию Алва вызвал ещё ночью, даже до того, как вернулся в особняк. И вот теперь прибыла кавалерия.       - Рене, что случилось?! – от Эмиля не укрылось ни то, что у молодого человека перевязанная голова, ни то, что он хромает.       - Мой оруженосец решил проявить рыцарское благородство, – ухмыльнулся Алва, – но век рыцарей прошёл. А благородство нынче недёшево. Вот он и заплатил.       - Она хоть того стоила? – одобрительно улыбнулся Эмиль.       - Барышня оказалась весьма милой. И решительная, к тому же, господин граф. Она напомнила мне одну особу, которую я знавал в прошлой жизни. Но я испытываю к ней лишь братские чувства, не более.       «А точнее – сестринские. А вам, герцог, не понять, что значит пережить насилие. Если этот ужас ждёт меня, то хоть её я смог от него избавить».       М-да, Луиза Арамона, впустившая компанию в свой дом, оказалась действительно очень некрасивой женщиной. При том, что на лице у неё не было никаких дефектов, сами черты лица были непропорциональными, даже не мужскими – мужицкими, тяжёлыми, одутловатыми, грубыми, что оставляло весьма тягостное впечатление от внешности госпожи Луизы. А если прибавить к этому трубный голос и резкие, размашистые движения – то лучше бы госпоже Арамоне родиться мужчиной, хотя и тогда её вряд ли можно было назвать хотя бы симпатичной.       А вот детки получились милые. Особенно двое старших. Герард и Селина выгодно отличались даже от младших детей, чего уж говорить об их матушке.       - Вы позволите? – Рене кивнул головой на стул, стоять на ногах уже не было сил.       - О да, сударь, – Луиза рассеянно кивнула, с трудом понимая, что и кому она говорит. Всё её внимание было приковано к герцогу.       «Влюблённые наивны. Неужели она думает, что её чувств ничто не выдает? Ну, Окделл, может, и не заметит, а вот Ворон и Савиньяк… Хотя это их не сильно-то и удивит. Большая часть дам Талига, в возрасте от четырнадцати до шестидесяти, по уши влюблены в Повелителя Ветров».       Кислое вино, которое предложили гостям, оказалось спасением. Оно хоть на немного рассеяло туман, всё больше сгущавшийся в сознании Рене, и позволило следить за разговором, который Ричард вел с Герардом, не подозревая о родственных связях последнего.       Когда же брат красавицы Селины представился полностью, на лице Дика можно было прочесть всё, как в открытой книге: растерянность, отвращение, негодование.       «Да, Ричард, не играть тебе в покер».       По счастью, Герард в этот момент смотрел не на Дика, а на генерала с маршалом, и выражение лица своего нежданного покровителя не видел. А к остальным членам семьи Арамона Ричард стоял почти спиной.       Появление Морена оказалось как нельзя кстати. Привели Ночную Тень – короля Двора Висельников и ночного правителя Талига.       Рене с трудом поднялся со стула и почувствовал, что комната уплывает куда-то в сторону, а пол и потолок готовы поменяться местами.       - Рене! – кто-то крепко держал его за плечи, не давая упасть. – Почему вы молчали о своем самочувствии?       - Я думал, что смогу дотянуть до возвращения в особняк, монсеньор, – язык слегка цеплялся за зубы, а перед глазами всё ещё кружили цветные мушки.       - Вы совсем зелёный.       - Надеюсь, этот цвет гармонирует с моими глазами? – попытался пошутить Рене.       - Вполне. Ещё немного, и вам начнут завидовать лягушки. Вы можете идти?       - Я пытаюсь.       - Если эти конвульсии вы называете попыткой, то лучше посидите здесь. Госпожа Арамона, мой оруженосец ранен. Позвольте молодому человеку ещё какое-то время воспользоваться вашим гостеприимством.       - Конечно, господин маршал. Присаживайтесь, молодой человек. Вина?       - Совсем немного. И, если вас не затруднит, мокрое полотенце или что-нибудь на голову.       - Рене, что случилось? – тревожно спросил Дик, наклоняясь к другу.       - Ничего страшного. Голова кружится и ноги не держат, а так я в полном порядке. Ты иди к монсеньору. Там сейчас будет много интересного, почти в стиле Дидериха, – слабо усмехнулся ушастик.       Страсть Дика к этому автору была Рене известна. Окделл сделал попытку обидеться, но мелкий ушастик лишь махнул рукой:       - Иди. Я в надёжных руках. – Госпожа Луиза уже подала ему мокрое полотенце, которое Рене тут же водрузил на лоб, блаженно застонав. Рядом стояла Селина со стаканом вина.       «Как же приятно, когда о тебе вот так заботятся».       - Вы в состоянии подняться, юноша? – знакомый голос вырывает из блаженного забытья.       - Дайте попробовать, – Рене, пошатываясь, встал, комната снова поплыла.       - Неудачная попытка, – Ворон просто подхватил своего оруженосца на руки. – Пешком вы не дойдёте, а из седла вывалитесь.       - Монсеньор, – запротестовал Рене, – я не настолько беспомощен, чтобы носить меня на руках.       - Именно настолько, юноша. Но не расстраивайтесь, сейчас вам станет ещё хуже. Держитесь. – Ворон посадил Рене на Моро, и ушастик вцепился в гриву вороного, всеми силами пытаясь не свалиться. Герцог взлетел в седло, отдал распоряжения относительно того, что и кому надлежит сделать.       - Ричард, найдите мэтра Лесмо и попросите его прийти.       «Интересно, когда Алве успели привести Моро?»       Это было всё, о чём Рене сумел подумать, потому что потом они поехали домой. Алва оказался прав – тряска лишь усилила боль, и теперь голова просто раскалывалась. Юноша всеми силами пытался удержать в желудке выпитое вино, которое отчаянно просилось подышать свежим воздухом, перед глазами мелькали не то мушки, не то пепел от недавних пожаров.       - Пристрелите меня, – простонал Рене, сваливаясь на руки Ворона.       - Об этом нужно было просить господ с Золотой улицы. А мне вы ещё должны полтора года службы.       - Мн-н-н, – только и смог простонать ушастик.       Очевидно Рене на краткий миг всё же потерял сознание, но в чувство его привела боль. Открыв глаза, он увидел чей-то смутный силуэт. Человек попытался снять сапог с раненой ноги.       - Нет! – заорал Рене и вскочил, за что и был наказан – голова взорвалась болью, в глазах потемнело, а содержимое желудка наконец-то вырвалось наружу. Свешиваясь с кровати, он ещё успел пожалеть ковер и, как оказалось, напрасно. Внизу стоял таз, поставленный чьей-то заботливой рукой.       - Неужели этот сапог вам так дорог, юноша? – Ворон, Леворукий его забери. – Конечно, мои интересы весьма разнообразны, но не беспокойтесь, похищение сапог у оруженосцев не входит в их число.       В комнату вошел Луис с кувшином и полотенцами.