А если...

      Прибыла талигойская армия во главе с маршалом Савиньяком.       Естественно, сам лагерь был возле города, но всё командование расположилось в Фельпе. При взгляде на улыбающегося Эмиля, вольготно развалившегося в кресле и пощипывающего виноград, в голове у Рене вертелись весьма подходящие моменту строчки:       К застенчивым девушкам,       Жадным и юным,       Сегодня всю ночь       Приближались кошмаром       Гнедой жеребец       Под высоким драгуном,       Роскошная лошадь       Под пышным гусаром...       Спокоен рассвет       Довоенного мира.       В тревоге заснул       Городок благочинный,       Мечтая       Бойцам предоставить квартиры       И женщин им дать       Соответственно чину.*       «Что ж, хоть война у нас и закончилась, но отбывая в Ургот, Алва оставляет достойную смену. «Пантеркам» скучать не придётся».       Приезда Эмиля ждали с нетерпением все. Точнее, все ждали подхода армии, которой командовал новоиспечённый маршал. Говорят, что любой Савиньяк рано или поздно становится маршалом. Что ж, двое старших уже получили свои перевязи.       И вот теперь маршал Эмиль, осадив жеребца перед палаццо Сирен, легко взбежал по ступенькам.       - Росио, ты негодяй! – улыбаясь, возмутился Миль. – Я так надеялся, что Капраса ты оставишь мне. И что теперь?       - Теперь ты будешь следить, чтобы дуксы выполнили договор. Капрас сейчас думает, как бы ему сдаться с наименьшими потерями. А вскоре и дожи на торги подтянутся. Ты же знаешь, Эмиль, у золота есть одна особенность: оно способно начисто отбить человеку память. А господа дуксы и так особой памятливостью не страдают.       - Политика – это скучно, – совсем по-окделловски надул губы Эмиль и тут же снова заулыбался. – О-о, Ричард! А ты вырос!       - Приветствую вас, господин маршал, – смущённо улыбнулся Дик.       - С каких это пор ты стал таким серьёзным, Дикон? – Старший-младший обнял Ричарда за плечи. – Для друзей я – Эмиль. А уж для старых друзей…       - Надеюсь, – Марсель подошёл поприветствовать Савиньяка, – я тоже отношусь к вашим друзьям, Эмиль?       - Само собой, Марсель, само собой.       - Ваши советы, маршал, здорово мне помогли. И я намерен оказать вам ответную услугу.       - Тоже желаете дать мне совет?       - Нет, я желаю представить вас очаровательным барышням. Уверен, наши прекрасные пленницы не оставят вас равнодушным.       - Пленницы? – Эмиль перевел удивлённый взгляд на Алву.       - Долгая история, – зевнул Рокэ, прикрывая рот двумя пальцами.       - Как вы можете, – по-отечески покачал головой Вейзель, – вот так, с дороги – и сразу… Приветствую вас, Эмиль, – что «сразу», генерал договорить не мог по причине строгих моральных принципов.       - Ого! – радостно оскалился Савиньяк. – Я уже хочу с ними познакомиться. А глядя на вашу реакцию, Курт, хочу сделать это как можно скорее.       Артиллерист лишь укоризненно покачал головой. Рене, вышедший на террасу, чтобы сообщить, что всех ждут в Дуксии, наблюдал за происходящим и не мог сдержать улыбки.       «Эмиль – солнце. Глядя на него, ужасно хочется запищать и с визгом повиснуть у него на шее. Теперь я понимаю, что значит иметь старшего брата. Как же повезло Арно».       - Монсеньор, – Рене вышел из тени и направился к Алве.       - Рене! – взревел Эмиль и, распахнув объятия, шагнул к ушастому.       Марсель из-под ресниц наблюдал за Алвой. О да, чёрный кот. Щурится, лениво зевает. Нет, он ещё не рассержен, но уже недоволен. Кончик хвоста подёргивается вправо-влево.       Эмиль сгрёб кошака, прижав к груди.       - Как же я рад тебя видеть! А ты совсем не изменился. Дикон вон как вырос, а ты?       - Я рад, что ты так тепло относишься к Рене, – Алва усмехается, но смотрит внимательно, – но Эмиль, может, ты всё-таки отпустишь моего порученца? Кажется, у него есть для нас какое-то сообщение.       Марсель тихонько хмыкнул – черный кот начинает злиться. Он ещё не готов выпустить когти, но уже бьет себя хвостом по бокам. Как интересно.       А через час в Дуксии началась скучная церемония представления – знакомства и привычный обмен любезностями: мы рады... а уж как мы рады… мы благодарны... нет, это мы благодарны…. вечная дружба… процветание и успех…       Рене прикусывал губу и старательно подавлял зевки, глядя, как Алва плетёт словесную канитель и расшаркивается перед дуксами. В голове шустрой ящеркой скользнула какая-то мысль, но Рене не успел ухватить её даже за хвост – так сильно его разморило от всей этой тягомотины.       Ушастик сосредоточился на убежавшей мысли. Почему она появилась сейчас? Это как-то связано с будущей поездкой в Ургот? И кстати, когда они получат распоряжение кардинала?       При мысли о Дораке стало тревожно.       «В каноне этой осенью Сильвестр умирает. Ещё один сердечный приступ – и в Олларии начинается чёрт знает что. А там и Альдо подтягивается. Но ведь я предупредил кардинала о том, что может случиться. Угу. Про Октавианскую ночь я тоже предупредил, в надежде, что Дорак её предотвратит, а в результате… Может, он и сейчас пожелает устроить ловушку на радетелей Талигойи? Такие заигрывания с судьбой накануне Излома добром не заканчиваются. И что там вообще с его здоровьем? Надо бы у Алвы узнать последние новости из Талига. Или лучше у Вейзеля? Тому жена регулярно пишет. Интересно, а вот Дикону сестра пишет?»       За этой войной Рене совсем забыл поинтересоваться у друга, переписывается ли он с Айрис. Нехорошо.       Нормально поговорить оказалось возможным только вечером, за ужином. Марсель с удовольствием, а главное – с юмором, рассказывал об их военных приключениях. Эмиль поделился тем, что узнал от брата ещё до того, как тот, возглавив Резервную армию, отправился к границе Каданы. Оказывается, Его Величество собственноручно занялся эскизом нового ордена, который он собирался вручить Рокэ.       - Даже представить боюсь, что это будет за творение и как оно будет называться. Мне хватило и «Триумфа Рокэ Алвы», – Ворон поморщился.       - А мне вот безумно интересно, – оскалился Миль. – Росио, в честь тебя придумывают новую награду, а ты так скучно об этом говоришь.       - Вот именно – скучно. Война закончилась, а значит, впереди снова скука. Хотя случится это ещё нескоро, поскольку нас ждёт Урготелла.       - Мы едем в Ургот? – переспросил Марсель.       - Не мы, а вы, – поправил его Савиньяк. – Вы, Росио, Ричард и Рене отправляетесь к Фоме. А мы с Куртом и Альмейдой остаёмся здесь. Рене, не желаешь остаться? Говорят, осень в урготской столице – сплошные дожди. Ну так как, юноша?       - Юноша едет со мной в Ургот, – спокойно, но твёрдо заявил Рокэ. – А тебе, Эмиль, и без него веселья хватит. Я уже говорил, за дуксами придётся следить в оба.       И тут Рене вспомнил, что за мысль посетила его во время церемонии.       - Эмиль, будьте осторожны. Вас попытаются убить.       - О чем ты, Рене? – Миль недоумённо посмотрел на ушастика.       - Видение? – Алва был серьезен. – Говорите.       - Я не могу рассказать много, но дуксы захотят разорвать договор с Талигом. И попытаются убить маршала Эмиля. Наймут убийцу. Кажется, того, который покушался на Скварцу.       - Что это значит? – Савиньяк был в недоумении.       - Моего порученца посещают видения. Весьма полезные, кстати. И это ещё одна причина, по которой я желаю, чтобы он находился рядом.       «Ах, вот как?! Видения, значит! А чего ж ты тогда из себя Отелло строил, трагик хренов. Ну и хорошо! Вот и прекрасно! Значит – видения! Так даже лучше! Никакой любви! И все равно больно. Ну, почему-у?»       Ушастик сжал губы и зыркнул на Алву, герцог перехватил взгляд своего порученца, и по его губам скользнула довольная ухмылка.       Рене шёл по коридору палаццо. Он окончательно запутался в своей лжи и своих чувствах. Чувства требовали, чтобы он лгал и дальше, потому что это единственная возможность быть рядом с Алвой. А ложь напрочь убивала надежду на чувства. Ведь даже если Рокэ заинтересован в нём, то он всё равно в нём не заинтересован. То есть, Алве нравится Рене, человек, которого нет и никогда не было. И если Рене поддастся своим желаниям, то правда откроется и… Что сделает Рокэ? Пошлёт его куда подальше. А если он не ответит на чувства Ворона, то тот, скорее всего, просто отправит Рене... к Савиньяку. Не худший вариант, но как же больно.       «Твою ж мышь! Я готова лгать, изворачиваться, придуриваться, лишь бы ещё хоть немного оттянуть этот проклятый момент истины. Ещё хоть чуть-чуть побыть с вами рядом. Просто иметь возможность видеть вас… Вот ведь дура влюбленная…»       - О чём таком важном вы задумались Рене, что даже не смотрите, куда идёте? – Алва. Лёгок на помине.       В полутьме коридора Рене, погружённый в свои непростые мысли, увидел маршала лишь тогда, когда уткнулся в него носом.       - О-о, – ушастик попытался придать своему лицу довольный вид, – я думаю о предстоящей поездке. Урготелла, герцог Фома. Я никогда не был в Урготе. И просто обожаю дожди.       - Сердишься? – Алва незаметно теснил своего порученца, заставив того, в конце концов, прижаться спиной к стене.       - С чего бы мне сердиться? Говорят, при дворе Фомы ставят мистерии. Всю жизнь мечтал посмотреть, что это такое.       - Сердишься, – Ворон кончиками пальцев коснулся его виска. Рене вздрогнул. – Я ведь сказал, что видения – лишь одна из причин, почему я хочу, чтобы ты был рядом.       - Ну… это… очень весомая… причина, – дыхание перехватывало, и сейчас Рене мечтал лишь об одном – слиться со стеной.       - Нет, это ничтожная причина, – дыхание Алвы у самых губ. – А вот это – весомая.