А если...

       Ну вот оно, началось.        Дожидаться, когда Наль пригласит Ричарда на петушиные бои, а потом красться за ними по переулкам Рене не стал. Вместо этого он решил обратиться к Алве. А почему нет? Пора оправдывать цель своего визита в этот мир. По крайне мере, ту, которую Рене озвучил монсеньору.        Молодой человек решительно постучал в дверь кабинета. Алва был дома, и он был один.       «Пора Ворону заняться своими прямыми обязанностями – начать воспитывать подрастающее поколение в моём конкретном лице».        Услышав короткое «Войдите», Рене отворил дверь и вошёл в уже знакомый кабинет. На сей раз герцог встретил его, сидя в своём любимом кресле, неспешно потягивая вино и глядя, как языки пламени лижут дрова в камине.        Спрашивать, зачем к нему пожаловал оруженосец, Ворон не стал, лишь вопросительно поднял бровь.        - Монсеньор, не могли бы вы выделить мне денежное содержание? - (Вот так прямо, а чего тянуть?)       Да, вопрос денег был весьма насущным. Если Ричард мог хотя бы теоретически рассчитывать на кое-какое пособие из Надора, то Рене решительно неоткуда было взять эти самые деньги.        Ворон не стал делать изумлённый взгляд, а просто ответил:        - С этим – к Хуану. Позвольте полюбопытствовать, с какой целью они вам так срочно понадобились?        - Видите ли, монсеньор, я решил посмотреть, чем благородные – и не очень, господа развлекают себя. А любое развлечение требует средств. Увы, отправляя меня сюда, мой батюшка, - (чтоб ему икалось, где он ни есть. Втравил в такую подлянку!) - не снабдил меня хоть какими-либо средствами. Остаётся надеяться лишь на вас, монсеньор.        - Да, деньги в столице имеют способность заканчиваться быстро. И чем именно вы решили себя развлечь?        - А это второй вопрос. И с ним я тоже хочу обратиться к вам. Чем нынче развлекаются в Олларии, помимо интриг?        - Ха, всё зависит от того, Рене, чем вы готовы рискнуть – только деньгами или же жизнью.        - Пока деньгами. Предпочитаю постепенно повышать ставки. Хотелось бы начать с чего-нибудь просто. Ну… Петушиные бои вполне подойдут.        - Что ж… «Хромой петух», «Алый гребень» и, конечно, «Острая шпора».        - Обойдёмся без хромых петухов. «Алый гребень» – слишком напыщенно. Думаю, «Острая шпора» – самое то. И где находится сие заведение?        Ворон достаточно подробно объяснил Рене, как ему найти известную на всю Олларию таверну. Ушастик уже собирался поблагодарить герцога и покинуть гостеприимный кабинет, как вдруг взгляд его упал на гитару, застенчиво выглядывающую из-за кресла. Алва легко перехватил взгляд молодого человека и, улыбнувшись, достал инструмент.        - Вы знаете, что это?        - О да! Это гитара! - Глаза Рене зажглись вожделением.        Ему нужна была именно гитара. Только сейчас Рене понял это. Она одна могла заглушить глухую тоску по навсегда утерянному дому. Песни далёкого мира… Как же Рене их не хватало. Он должен, должен – да что там, просто обязан взять её в руки, погладить гриф, коснуться ладов, перебрать струны, обнять её, раствориться в её звуке. И плевать, что Ворон играет лучше…       Похоже, герцог понял желание оруженосца, а потому спросил:        - Вы играете?        - Немного, - скромно ответил Рене. Ударить перед Алвой лицом в грязь совершенно не хотелось. Да и не факт, что герцог доверит свой инструмент какому-то сомнительному пацану. Но Ворон решил иначе.        - Сыграйте что-нибудь.        - Что бы вы хотели услышать, монсеньор?        - Без разницы. Рене аккуратно взял гитару.        - Вы позволите? – Рене присел на край стоящего напротив Рокэ кресла. Устроил поудобнее гитару на колене и быстро пробежал пальцами по струнам. Настраивать инструмент не потребовалось. К этой «даме» Ворон испытывал самые искренние чувства, а потому холил и лелеял её не в пример живым.        Пальцы сами перебирали струны, ложились на лады, речитатив зазвучал как откровение:

Ночью больше усталости, меньше злости. За окном завывает вьюга. Гостиница - это слова «гости», Все мы в жизни в гостях друг у друга. Можно глотку драть, не жалея сил, доказывая, Что всё – невзначай, Но… Кто-то когда-то нас сюда пригласил, Мы встречаемся неслучайно. И если поверить, что это так, То рождается ощущение, Что каждая встреча – есть верный знак Высочайшего назначения… Но что мечты? Рассыпались в прах. Ночь за окном туманом клубится. Мы опять в каких-то незваных гостях, Спит хозяин, пора расходиться.

       Рене начал петь без перехода, едва отзвучали предыдущие строки:        Каждый выбирает для себя        Женщину, религию, дорогу.        Дьяволу служить или пророку –        Каждый выбирает для себя.        Каждый выбирает по себе        Слово для любви и для молитвы.        Шпагу для дуэли, меч для битвы –        Каждый выбирает по себе.        Каждый выбирает по себе.        Щит и латы, посох и заплаты,        Меру окончательной расплаты –        Каждый выбирает по себе.        Каждый выбирает для себя.        Выбираю тоже – как умею.        Ни к кому претензий не имею.        Каждый выбирает для себя. *       Рене песня показалась очень в тему – каждому из них предстояло выбрать. И от этого выбора зависела не только их судьба.       Рене замолчал. Ворон тоже не произнёс ни слова. Отпускать гитару не хотелось, и потому молчание хозяина кабинета ушастик воспринял как разрешение продолжить импровизированный концерт.       Одна за другой звучали песни. Алва умел слушать – не прерывая, не задавая вопросов. Лишь время от времени бросая странные взгляды на оруженосца. За песнями как-то забылась цель визита. Рене не сразу сообразил, что за окном глубокая ночь.        - Простите, монсеньор. Я совершенно забыл о времени. Должно быть, я утомил вас, - Рене отложил гитару. – Позвольте откланяться.        Рокэ сделал неопределённый взмах рукой. Рене поклонился и вышел. Пора было возвращаться к реальности.