Взлететь,чтобы упасть.

Кристиан больше не объявлялся. Видимо, он тоже решил, что нам нет смысла сближаться снова, учитывая мое нынешнее состояние счастливо занятой женщины. Стараясь убедить саму себя в абсолютной разумности этих мыслей,доделываю последний отчёт. Уже почти полдесятого, а Блэр еще не появилась. Боюсь, что сегодня утром она вообще не придет, но не собираюсь звонить ей, чтобы спросить почему. Если Би не здесь, у нее должны быть на то веские причины: она не из тех, кто саботирует работу из-за простой головной боли. Да ладно, позвонит, если нужно будет. Зато сегодня я смогу работать спокойно, без гнета ее сверлящих глаз. Однако моим планам не суждено сбыться. Я достают новую папку и вдруг, подняв глаза, вижу направляющегося ко мне Кристиана. На нем серый деловой костюм, он привычно самоуверен и улыбается мне с видом демона: – Привет! – Привет… Ты что здесь делаешь? – спрашиваю нервно, стараясь замаскировать удивление и продолжая механически заполняя таблицу расчётов. – У меня свободный день, зашел спросить, не хочешь ли ты прогуляться, – отвечает как ни в чем не бывало. – Я работаю, – отвечаю, будто и так не видно. Он приближается на шаг, руки засунуты в карманы своих брюк: – Да ладно… погода слишком хороша, чтобы сидеть здесь взаперти. – Очень жаль, но у меня нет выбора. Стараюсь отвлечься и поворачиваюсь к стене: для меня эта тема закрыта. Работа, мы знаем это оба, просто предлог: на самом деле он не должен быть здесь, а я не должна чувствовать этот спазм в желудке. Стараюсь сосредоточиться на работе, ну или делаю вид, но чувствую, как его присутствие угнетает меня.Грей приближается и подает мне белый пакет с черным логотипом «Шанель». Я снова оборачиваюсь: – А это еще что? – Открой! Внутри потрясающий черный купальник-бикини. Встряхиваю волосами: – Что это значит? – Поедем на море, – отвечает он спокойно и уверенно. – Ты с ума сошел? – У меня вырывается истерический смех. Отхожу на несколько шагов и кладу пакет на ступени. Пятдесят становится передо мной с вызывающим видом, во всем своем великолепии, каким только он может быть. – Да ладно тебе… это только на полдня. Побережье Боруклина в эту пору потрясающе. – Его губы непереносимо сексуальны, когда он это говорит. – Ты же сам знаешь, лучше не стоит, – отвечаю, серьезно глядя на него. Потом решаю быть прямолинейной: – Дело не в погоде. Нам просто не стоит больше видеться, вот и все. – Ана, – он приближает губы к моему уху, обвевая своим ароматом, абсолютно не заботясь о том, что я ему только что сказала, – поедем со мной, только сейчас. Я не желаю чувствовать этот водоворот страстей внутри, надо дать ему пощечину и оттолкнуть. Но все душой стремлюсь, чтобы он взял меня и увез с собой. С нечеловеческим усилием высвобождаюсь и стараюсь не сдавать позиции. – Послушай, я не хочу. – Еще как хочешь, – улыбается он, будто только что поймал меня на лжи. Приближается и медленно расстегивает на мне платье, скользя взглядом по моему телу. – Давай, сними с себя это, – продолжает, – если я буду вынужден раздеть тебя, то рискую увлечься. Он смотрит на меня, я на него. Не могу сдержать улыбки. Я колеблюсь, и он прекрасно это знает. С глубоким вздохом качаю головой, снимаю его руку с молнии и тяну ее вниз. Я сдалась, и Кристиан удовлетворенно кивает. Наблюдает, как я выскальзываю из моей брони и сдаюсь ему на милость. Он снова выиграл, черт бы его побрал… – Но обещай, что мы вернемся к семи! – говорю, собирая вещи. – Да конечно, как скажешь! – быстро подтверждает он, даже не слушая, и, схватив за руку, тащит меня к выходу вдоль офиса. Сердце в груди бешено колотится. То, что я делаю, – настоящее сумасшествие, я это четко понимаю. На время я стала пятнадцатилетней девчонкой, той которую перед входом в школу Кейт убеждала прогулять занятия. Переживаю тот же дух свободы, то же возбуждение благодаря свободе, украденной у долга, – несколько вольных часов, полных надежды, когда может произойти все, что угодно *** Кристиан останавливает автомобиль на парковке у края дороги, отсюда спускаемся пешком – по деревянной лесенке, ведущей к пляжу. Время от времени он заботливо подает мне руку и помогает сойти. Он внимателен, с ним мне ничего не страшно и я ни в чем не чувствую нужды. И как бы ужасно это ни звучало, не нуждаюсь даже в Бенетте. – Боже, какая красота! – мои глаза полны восхищения. Ветер оставил на белейшем песке рисунки и узоры, которые кажутся творениями художника. Глубоко вдыхаю, и соленый воздух наполняет меня всю. – Я же тебе говорил, что это того стоило… – напоминает Грей, окидывая меня взглядом. Мне действительно нужно было выйти на открытый воздух, увидеть дневной свет. Да, я люблю свою работу, но она съедает мои глаза, мою кожу: пронизанные влажностью стены, кипа бумаг, пыль.Блэр вечно любопытничает. Мне и правда нужно было оторваться, а здесь настоящий рай: природа и чистая вода. Пляжный смотритель выходит нам навстречу, у него загорелая кожа – уже в мае – и выгоревшие на солнце волосы. Он организует нам два шезлонга прямо у воды и спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Мы заказываем два бокала просекко, и он удаляется. Вокруг нас совсем мало людей: одна мама с маленькими детьми и пожилая пара с обгоревшей красной кожей – наверняка немцы. Кристиан расстегивает рубашку, подходит к воде и, закатав края брюк, мочит ноги, чтобы почувствовать ее. Он кажется в своей стихии, с его неухоженной щетиной и загорелым торсом Грея вполне можно принять за моряка. Потом поворачивается ко мне: – Ты совсем не хочешь надевать этот купальник? – А ты? – Мой уже на мне. Беру сумку и иду переодеваться в одну из кабинок. Надо признать, что у Кристиана прекрасный вкус: купальник очень красивый – вещь высокого класса. Лямки завязываются на шее – моя любимая модель, поскольку подчеркивает линию плеч. Благодаря постоянному пребыванию в походах,на которые меня возил Рэй плечи у меня,как у модели. Ну вот, я готова. Теперь нужно просто вернуться, лечь на шезлонг и расслабиться. На мгновение вижу улыбку Бенетта, ямочки, его голубые глаза, а потом это нежное выражение лица внезапно становится ледяным. Но когда открываю дверь кабинки, солнечный свет ослепляет меня и разом удаляет это видение. Кристиан ждет меня у шезлонгов, в очках и с бокалом в руке. Он уже снял одежду, оставшись только в плавках. У него тело мощное и до невозможности сексапильное. Однако оно похоже на накачанные, скульптурные фигуры культуристов; его мышцы кажутся сформированными часами в спортзале. Беру свой бокал, стоящий на столике рядом с тарелочкой арахисовых орешков. Грей с удовольствием разглядывает меня. – Этот купальник тебе идет, – говорит он, его взгляд останавливается на груди. – Пойдем! – вдруг говорит он, обнимая меня за талию и подталкивая к воде. Мы вместе ныряем в теплое синее море. Кристиан догоняет меня и начинает брызгаться, поднимая фонтаны воды, и я чувстую себя легкой, живой, иной. Потом мы ищем друг друга под водой и переплетаемся руками и ногами, как щупальцами. Я сдвигаю с его лица мокрые волосы и целую в губы, которые сейчас имеют солоноватый вкус. Он сжимает мои бедра, чтоб я почувствовала его твердый член, затем сдвигает купальник и начинает пощипывать за сосок, лаская ягодицы другой рукой. Мы оба возбуждены и уже готовы преступить грань, но приближение мамы с двумя детьми заставляет нас отказаться от наших фантазий. Улыбаемся и выходим из воды, перенося все на другой раз. Я отжимаю волосы и собираюсь лечь на свой шезлонг. – Иди сюда, – говорит Грей, освобождая мне место на своем. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он внезапно, продолжая непрерывно смотреть на отдаленную точку на горизонте. Этот вопрос, такой неопределенный, смущает меня, и я гадаю, что Кристиан имеет в виду. – Ты имеешь в виду, как я чувствую себя сейчас? – Да, но не только, – отвечает и поворачивается ко мне. Его взгляд будто хочет что-то прочитать внутри меня. – Как ты чувствуешь себя сейчас и как ты вообще себя чувствуешь, после того, что случилось тем вечером? Это вопрос, которого я предпочла бы избежать. Чтобы ответить, мне нужно навести порядок в хаосе мыслей и чувств, бушующем внутри меня уже несколько дней. Я пытаюсь сделать это, и неожиданно на меня находит странная эйфория. Потому что, несмотря на гнетущее чувство вины и тяжесть измены, мне уже давно не случалось переживать настолько насыщенные мгновения жизни. – Когда я с тобой, мне хорошо, – отвечаю, – но только если не думаю обо всем остальном. Он кивает, наверное, чувствует то же. – А ты? – спрашиваю, в ожидании подтверждения. – Я стараюсь получить все лучшее от этой жизни,Ана, я всегда так поступаю. И сегодня, похоже, у меня это получилось. Под его длинными ресницами на мгновение пробегает тень, потом Пятдесят улыбается, и тень пропадает. – Пойдем прогуляемся, – говорит он, начиная одеваться. *** Мы проходим немного вдоль линии прилива, позволяя волнам окатывать нас. Я с энтузиазмом ребенка наблюдаю, как наши следы исчезают на влажном песке. Кристиан берет меня за руку, будто собирается отвести в какое-то определенное место. Атмосфера пляжа Бруклина ускользающая: мало людей, взглядов и голосов. Море с одной стороны, а с другой – ряд роскошных вилл, убежище высшей элиты Нью-Йорка, еще пустующих в эту пору года. Вдали перед нами на песке пришвартована небольшая надувная лодка. Когда мы доходим до нее, Грей кружит вокруг и рассматривает ее внимательно, будто хочет проверить, все ли в порядке. – Давай прокатимся? – спрашивает. И я не могу устоять перед таким приглашением. – Ну, она же, наверное, чья-то? – говорю, стараясь не сдаваться совсем уж сразу. – Она принадлежит мне. Он помогает мне войти в лодку, затем решительным броском занимает место рядом со мной, включает мотор, и мы уплываем. Уже почти полдень, но солнце не обжигает, ослабленное легким ветерком, который задувает из Чирчео. Волны разбиваются о лодку, заставляя нас подпрыгивать. Непрекращающиеся брызги попадают мне на лицо, и я позволяю им оглаживать меня, упиваясь воздухом свободы. Вспоминая, что в этот момент должна быть на работе, под суровым взглядом Блэр, лишь поеживаюсь. Это мой небольшой рискованный побег. И следует насладиться им до конца. За несколько минут мы достигаем бухты под башней на вершине мыса. Здесь гора обрушивается в море – неповторимая встреча земли и воды. Эта первозданная стихия – источник энергии, который придает мне сил. Кристиан заглушает мотор. Мы снова снимаем одежду и на какое-то время позволяем волнам укачивать себя. Я растягиваюсь, прислонив голову на край лодки, и – пусть солнце согреет меня. Через минуту Грей приподнимает мой подбородок и набрасывается со страстным поцелуем, проникая обжигающим языком мне в рот и притягивая меня к себе за еще мокрую прядь волос. Это страстный, нетерпеливый поцелуй: он призывает к себе. Мне не хватает дыхания. Потом он поднимается, окидывает меня своим обжигающим взглядом и ныряет. Видимо, это приглашение. Похоже, этот взгляд и этот поцелуй говорят: «Следуй за мной, чего ты ждешь?» И тогда я тоже расстегиваю рубашку и ныряю, плыву к нему среди отблесков воды. Грей обхватывает меня своими сильными руками, и я чувствую, что хочу отдаться ему, стать одним целым с ним здесь – в море, в окружении только воды и солнца. Тело к телу, кожа превращается в горячую волну. Между нами затевается игра, соблазнение, огонь. Кристиан окунает меня несколько раз с головой под воду и смеется, глядя, как я выныриваю, задыхаясь. Потом притягивает к себе. Я чувствую, как его руки приподнимают меня сзади и его член скользит по линии ягодиц. Страстный поцелуй в шею, затем укус, который отдается во мне электрическим разрядом. Его колено ласкает меня между ног, моя влажная промежность горит, все мое тело принизывает дрожь, поднимаясь от низа живота до головы. И вдруг он отпускает меня и плывет по направлению к скалам под башней. Я следую за ним. С помощью веревки, закрепленной у одной из скал, он поднимается на берег, добираясь до площадки из гладкого камня. Затем подает руку, помогая и мне взобраться, обнимает и начинает с силой целовать меня. Расстегивает лифчик купальника и уверенным жестом снимает трусики. Я остаюсь перед ним абсолютно нагой, мое тело разогрето его взглядами, которые обжигают сильнее солнца. Кристиан смотрит на меня так, будто не хочет ничего больше в своей жизни. – Я могу смотреть на тебя целый день, Ана, – говорит он. Потом берет мою руку и прижимает к низу своего живота, позволяя чувствовать сквозь мокрый костюм, насколько сильно он хочет меня. Я срываю с него плавки, бросаю поверх своих и прижимаюсь к его обнаженному телу. Мне нужно оставить на нем свой знак, свое желание. Вид у него до умопомрачения сексуальный, молодой и бездумный. Его аромат на влажной коже еще более опьяняющий. Он улыбается мне темными глазами, смеются даже морщинки вокруг глаз, которые всегда сводят меня с ума. С нежностью Пятдесят укладывает меня на землю, на гладкие горячие камни: они разогрелись под стать моему телу. Потом ложится на меня, фиксируя мои руки над головой и сжимая мои бедра коленями. – Ты хоть представляешь себе, что ты со мной делаешь? – выдает он на одном дыхании. – Нет, – отвечаю едва слышно, вытягиваясь струной под ним. Горей улыбается: – Еще как представляешь, – и скользит двумя пальцами мне между ног. Я начинаю стонать под умелыми движениями его пальцев. Кажется, он хочет, чтобы я кончила так, не проникая в меня. Начинаю терять контроль, хоть и не согласна с таким сценарием: хочу его, жажду почувствовать его эрекцию внутри себя. Я почти обессилена, когда Кристиан растягивается на мне и входит, заполняя мое лоно своим влажным, обжигающим желанием. Он кладет мне одну руку на талию, другой обхватывает у основания спины и, крепко прижимая к себе, двигается нарастающими толчками, в мучительном ритме. Его дыхание сливается с моим, все более прерывистое и мощное. Чувствую знакомую теплую волну, поднимающуюся из живота, заставляющую меня сжиматься в судорогах и терять контроль, отдаляя все происходящее вне моего тела. Вот что творит со мной Кристиан Грей. Не спрашивая разрешения, не позволяя узнать и понять себя, он овладевает мной: делает меня своей, не встречая сопротивления, и я не могу думать ни о чем другом. Существуем только я и он в этом затерянном уголке мира, на этих горячих камнях, перед этим морем, которое стало свидетелем спектакля нашей страсти и, похоже, даже подбадривает нас своими волнами. Я двигаюсь под ним, следуя ритму. Все более возбужденная, призываю к оргазму, который он обещает мне. – Продолжай, пожалуйста, не останавливайся, трахай меня, – шепчу ему на ухо. Потом Кристиан внезапно разворачивает меня, и я поддаюсь: он почти раздавливает меня своим весом и силой. Он берет меня сзади, и я не могу сбежать, плененная его вожделением. Он жесток и сейчас хочет меня именно так. Я полностью теряю контроль, до того момента, когда мы кончаем вместе, опьяненные совместным действом. – Боже, Анастейша, – шепчет мой Пятьдесят, медленно покрывая мои плечи поцелуями. – Ты словно наркотик, с тобой я теряю контроль, такого со мной никогда не случалось, и мне в голову приходят такие мысли… я не могу устоять. Я смотрю на него, а затем он говорит: – И не стоит противиться этому.