Любовь и кролики.

В кладовку заглянул Эндоскелет. Бонни поднял на него свои красные глаза и сказал: — Эндо, они все были правы. А я дурак! Ну как я мог думать, что такая красавица влюбится в меня? Ведь я же урод и инвалид. А она... Да что там говорить. — кролик махнул единственной рукой, — Теперь она будет думать, что я злой... — У-у-у, — присвистнул Эндо, — Да тут без сто грамм не разберешься! Послушай меня, парень, я в своё время тоже влюблялся... — Ты? — подозрительно сощурился Бонни, — Чё-то не верится. — Уж поверь. Но я думал, что у меня нет шансов, потому что я дрищ. И я убедил себя в этом, и потому прозевал своё счастье. Так что не повторяй моих ошибок, а то станет у нас в пиццерии на одного бухарика больше. Ты же мужик! Чего раскис?! А что костюм испорчен, так это ничего страшного. Сходи ещё раз к Фазбиру, он сейчас бухой и добрый, так что его легко уломать можно будет. Вперёд и с песней, мой друг-ловелас! — Ты думаешь? — в глазах фиолетового загорелась надежда. Бонни встал с пола, поправил бабочку. А потом вдруг вспомнил одну важную вещь, — А с Боней-то мне как объясниться? — Легко и просто, — отмахнулся скелет, — Просто скажи ей всё как есть, расскажи о своих чувствах. Девушки это любят. — Ну тогда я к Фазбиру, — заторопился кролик. Уже из-за двери он крикнул, — Спасибо, бро! — Да на здоровье. «Дебил», — подумал Эндо, поднимая с пола бутылку, к которой уже с горя хотел приложиться Бонни. Разумеется, всё, что скелет только что сказал, было сказано лишь с целью захватить стратегически важные запасы «технического»... Вот только Бонни об этом не знал... *** Директор Дэниэл Фазбир был в не очень хорошем настроении. Он опасался, что Паппет, которому тормозная жидкость ударила в голову, попытается ещё раз завладеть директорским троном, а потом и всей пиццерией. Но время шло, Паппет не появлялся, и Дэниэл начал помаленьку успокаиваться. Он уже хотел расслабиться и послушать какую-нибудь спокойную музыку, например, Skillet, как вдруг... ТРАХ-ТИБИДОХ!!! Дверь слетела с петель и улетела в дальний конец кабинета, сломав телевизор. На пороге, в клубах пыли стоял Бонни с самым диким выражением на морде. Взглянув на грозного аниматроника, Фазбир пожалел, что сидит в массажном кресле, а не на унитазе. — Быстро сделал мне ремонт, а то в костюм запихаю! — заорал кролик, хватая директора за отворот пиджака и тряся его, как до этого трясла Боня. Может быть, даже чуточку сильнее. — Ты не можешь... — испуганно прокукарекал Дэниэл, бледнея одновременно и от страха и от жуткой тряска, — Сейчас же семь утра! Ты видишь меня как человека, значит, не можешь никуда запихнуть! Я на тебя жаловаться буду! — Пофигу, — коротко парировал Бонни, — Унижать и властвовать можно в любое время дня, ночи, утра, вечера и прочих частей суток, если такие, конечно существуют в природе. — Ладно, ладно, не вопрос. Сделаю я тебе ремонт, скотина. Хотя тебе должно быть стыдно за то, как ты обращаешься с собственным начальством. Я же вам всем как отец родной. Я вас от пьянства спасаю: спирт ворую. Пару раз даже в тюрьме из-за этих краж отсидел. И вот до чего дожил. Недаром говорят, что жизнь несправедлива, а фильм «Повелитель стихий» — фигня... Разглагольствуя таким незамысловатым образом, директор подошёл к небольшой двери, спрятанной за гигантским портретом самого великого Дэниэла, открыл её и вошёл в небольшое помещение, доверху заваленное самыми разнообразными вещами. Казалось, Фазбир просто стаскивал сюда всё, что попадалось ему на глаза. Тут были: несколько ящиков спирта, множество запчастей для аниматроников, наполовину разобранный «Запорожец» и т.д. и т.п. — Ну и что это за свалка? — поинтересовался Бонни. — Это тайная комната для контрабанды, — пояснил Дэниэл, роясь в куче вещей, — Я кое-что налево продаю — надо же мне копить деньги на платиновый вентилятор. Кролик понимающе кивнул. —.Ну вот и славно, — обрадовался Фазбир, после чего возобновил поиски, — Так, где же они? Я же помню, что положил их рядом с автобиографией Гитлера и моделью солнечной системы. Ага, вот они! С этими словами он извлёк из кучи мусора верхнюю часть.лица Бонни и левую руку... Через полчаса из кабинета директора, сверкая новенькой обшивкой и поблескивая голубыми глазами, вышел Бонни. Он ещё раз проверил, хорошо ли функционирует левая рука, удостоверился, что всё в порядке и решительно чеканя шаг, двинулся в сторону сцены, не забыв прихватизировать мягкую игрушку у Паппета, и пару шариков у Баллун Боя. Всё это предназначалось для Бони, которой Бонни решил высказать всё, что накопилось в его душе за время их знакомства... Операция «Последний подкат» началась...