Любовь и кролики.

Туса Дэниэла располагалась на втором секретном этаже пиццерии. Весь этаж занимал огромный зал для дискотеки и адских оргий со спиртом, стрельбой в потолок, дракой стульями и прочими развлечениями. Камер там не было, а аниматроникам и остальному инвентарю, включая вентилятор, было запрещено туда заходить. Но Бонни решил нарушить это правило. Да и остальные тоже... Пока Бонни, Паппет, Эндо и Фокси поднимались по лестнице (Боня осталась внизу, благоразумно решив не влезать в мужские разборки), они успели перебрать весь запас английских и русских ругательств и теперь перешли к сербско-хорватскому. И вот почему: Директор Фазбир был человеком практичным и почти всё делал наверняка. Для строительства своей пиццерии он заранее купил село молдаван. Бессарабы в строительстве способны на всё, кроме арифметики. Число и размер ступенек, ведущих на второй этаж, они определяли, гадая на куриных косточках. Теперь Дэниэлова лестница вызывает сложные чувства. Восходящий наверх, например, чувствует себя хромым конём в горах, потому что всё время спотыкается. Дэниэл лично проверял линейкой, — там не одной одинаковой ступеньки. К нему на тусу иногда приезжают другие директора и говорят, как весело у вас ходить! А некоторые падают и матерятся. Ещё молдаване построили веселую канализацию. Теперь самое чистое место в пиццерии — сортиры. Проклятый трубопровод всасывает нечистоты, а потом выплевывает их в самых неожиданных местах. Однажды прорыв произошёл прямо в зале со сценой. Из под земли вдруг забил гейзер, и прощайте красивые платья двух нервных мамаш. Женщины хотели возмутиться и набить морду директору, но не успели. Фредди запел песню про пуговицу, дамы разрыдались и простили всех вокруг, включая село молдаван... Наконец адская лестница кончилась, и аниматроники оказались перед бронированной дверью, из-за которой доносился рок-н-рол. На дверь криво был приклеен на соплю листок бумаги, гласивший: «Наливайся спиртяшкой, колеса жуй. Но запомни: напьешься — на пол не блюй.». Фокси подергал дверь, она не открылась. Тогда Паппет быстро достал планшет, спионеренный у Джереми, что-то почитал на японском, отметил на замке двери две точки, достал из-под пространства дрель и щуп, сверкающий, как шпага д'Артаньяна. Просверлил дыру, вставил щуп, нажал. Внутри замка кто-то железный потерял сознание, упал с грохотом и дверь открылась. На удивлённые взгляды спутников король игрушек ответил только: — Побываете в Магадане — ещё и не такое увидите. Все четверо зашли и увидели вот что: Внутри творится полный беспредел. Фазбир пьяный, охранники пьяные, телефонист, он же электрик, сантехник, повар, конюх и плотник, вообще под кайфом — все почти в бессознательном состоянии и вообще еле на ногах стоят. Во всех направлениях летают тарелки, бутылки и прочая стеклотара, а Фредди с самой мрачной рожей вовсю надраивает пол. — Эх, говори Москва, разговаривай Россея!! — заорал Дэниэл, потерявший счёт времени и пространству. Бонни подошёл к нему, ловко увернулся от пролетевшего через весь зал табурета и проорал директору в ухо, пытаясь перекричать горластый динамик: — Ты Боню выгнать решил, паскуда-тварь? — Ну я, а чё. Опять фраза, разрушающая аргументы, не подействовал на фиолетового. Бонни вообще был устойчив ко всему, включая жару и монголо-татар. — А то, что если ты её выгонишь, то я навешаю тебе таких... — здесь кролик употребил столь некультурное слово, что если бы автор напечатал его, то ему бы пришлось всю жизнь краснеть перед русской филологией. Дэниэлу тоже не очень понравилось некультурное слово, он решительно замахнулся кулаком в лицо Бонни, но вдруг понял, что видит перед собой три лица. Фазбир растерялся, не зная в какое ему бить, затем всё-таки сверхусилием склеил их в одно, и замахнулся опять. Ударить ему не удалось. Ровно через секунду директор осознал, что фиолетового перед ним уже нет. А ещё через секунду почувствовал, что летит. Он вышиб собой окно и улетел на улицу. Хорошо хоть на мягкое упал — заботливые руки дворников поставили под окном мусорный бак. Похоже, от искр, брызнувших из глаз Фазбира вспыхнула драка. Трое охранников сцепились с тремя аниматрониками. Бонни, уже разделавшийся со своим противником, просто сел в сторонке и наблюдал. Побоище продолжалось полчаса, и в итоге победила дружба. — Ох, хрень-набекрень, как хорошо-то, — заметил последний стоящий на ногах боец (им оказался Эндоскелет.), после чего рухнул на пол вслед за остальными. Кролик огляделся. Весь танцпол лежит. Кто обнявшись, кто друг на друге, а кто и просто так. Решив, что справедливость восторжествовала, Бонни вышел, хлопнув дверью. На улице Дэниэл вылез из мусорного бака, сел на тротуар и попытался понять, что произошло. Результаты размышлений получились неутешительные. Уже второй раз за неделю его выгоняют из его же заведения. Хуже просто некуда! Чтобы хоть как-то отвести душу, директор решил побить двух пионэров, шедших мимо. Пацаны возвращались с дискотеки. Однако Фазбир забыл самое главное правило избивателя: смотреть по сторонам. Мальчишки, на которых он вероломно напал, оказались авангардом довольно крупного скаутского стада. Вскоре подоспели остальные ребята и весело нахлобучили Дэниэла. Немногие его дни были столь насыщены тумаками, как этот...