Любовь и кролики.

Вечеринку решено было устроить в зале со сценой. Весь технический персонал, состоявший из трёх охранников дневной смены, одного «ночника» и уборщика-тролля, заперся в этом зале и под чётким руководством Бонни принялся что-то сверлить и приколачивать. Иногда изнутри доносился глухой стук — кто-то ронял молоток. Причём, судя по матам и возгласам «У кого руки оттуда же, откуда и ноги? У Майка руки оттуда, откуда и ноги!», ронял непременно на ногу товарищу. Неведомое строительство шло до самого вечера. К тому времени все остальные обитатели пиццерии, включая кексика-пофигиста, успели возненавидеть изобретателя дрели и лобзика, обить все стены звукоизоляцией и выжрать весь запас таблеток от головы, валерьянки и технического спирта. Разумеется, последнее не очень хорошо сказалось на настроении Паппета, Эндо и Голдена. Они и так были не особо веселыми, а после уничтожения бухла расстроились совсем и впали в депрессию... Чтобы хоть как-то поднять им настроение, остальные аниматроники во главе с Чикой придумали забаву — играть в баскетбол. Корзиной служила вентиляционная шахта в комнате для вечеринок номер три. Мячиком — толстый Баллун Бой. В результате поединка команд «Золотая Эндер-Марионетка» и «Пиратская Чика Фазбира», победила дружба. Когда Фокси в неаниматроническом прыжке в очередной раз забросил Баллуна в корзину, уравняв счёт, «мяч» вдруг проявил своеволие и, обещая «рассказать всё маме», уполз куда подальше. Игроки хотели взять в качестве запасного мяча Баллун Гёрл, но та спряталась под столом охранника и, угрожая ДШК, показывала всем фак... Игроки и зрители в лице Той Чики, Мангл, Той Фредди и Спрингтрэпа расстроились и уже хотели расходиться, как вдруг двери в зал со сценой распахнулись, и появившийся на пороге полотер пригласил всех присоединиться к Party Hard-у. Естественно, от такого заманчивого предложения никто не смог отказаться. Да, такого евроремонта аниматроники не ожидали увидеть! Все дыры от пуль в зале зашпаклевали и закрасили, сменили плитку, поставили новый танцпол. В углу стояла барная стойка, за которой безраздельно властвовал Шмидт, смешивая молочные коктейли для гостей. Для охранников и Паппета полагался отдельный (под словом «отдельный» здесь подразумевается «алкогольный». — Прим. автора) ассортимент напитков. В роли фейс-контроля выступал наш старый знакомый — ночной сторож-качок. — Вас нет в списке, — тоном, не терпящим возражений, заявил он Спрингтрэпу. — Ну ладно, — тот отошёл, но через пару секунд вернулся и заявил, — Теперь есть! А потом он ушатал горе-охранника с ноги. Боня была просто в восторге. Особенно её впечатлили парящие под потолком шарики и прицепленный к ним плакат с надписью «Дабро Пажалувать!». — О, Бонни, — воскликнула она, — Неужели это всё для меня? Ты мой герой! Бонни разговаривал с Майком-барменом. — Так вот, — рассказывал охранник, — Приходим мы, значит, с ней в ресторан. Я спрашиваю: «Что ты будешь дорогая?». Она отвечает: «Я буду устриц за восемьсот долларов, икру за шестьсот и трюфели за тысячу. А ты вот, ты что будешь?»... — Майк, пива! — донесся вдруг до них голос Паппета. — Подожди, алкаш проклятый, не видишь — я разговариваю с сэром, — крикнул в ответ Шмидт и продолжил, — И ты знаешь, что я ей на это ответил? — Ну и что же? — поинтересовался фиолетовый. — Я ответил: «Я хочу сибаса, — Майк сделал эффектную паузу и закончил, — Сибаса побыстрей.» Бонни оценил шутку и засмеялся. — ПИВА МНЕ ЗАПИЛИЛИ БЫСТРО!! —заорал на них царь призов. — Да иду, скотина, иду, — ответил ему Шмидт, прихватил с собой две бутылки пива и ушёл к нервному клиенту. А Бонни направился к своей возлюбленной. Вечеринка шла полным ходом, и вокруг царило всеобщее веселье. Только что под гром аплодисментов с танцпола сошли подружившиеся Фокси и Мангл, которые исполняли брейк-данс. Ещё раньше на этом же танцполе помидорами от пиццы закидали Паппета с его танцем в стиле «Я в дрова или сапоги движенья знают.» Бонни уже собирался пригласить крольчиху на медляк, как вдруг... ТРАХ-ТАРАРАХ! Входную дверь снесло неведомой силой. В клубах чёрного дыма на пороге появился человек в фиолетовой куртке. Он был так немыслимо крут, что даже его тёмные очки носили тёмные очки. К нему тут же подскочил вышибала и начал: — Вас нет в... Фиолетовый посмотрел на него с диким самомнением во взгляде и сказал бесцветным голосом: — Fuck you. — и от его немыслимой крутизны все охранники дружно рухнули в обморок. Человек оглядел аниматроников, стряхнул с плеча несуществующую пылинку, отхлебнул из пустого стакана водички и произнёс: — Я — Винсент фон Борк. Официальный представитель Его Величества директора Дэниэла Фазбира Первого. Указом господина директора вам рекомендуется немедленно прекратить беспорядки и вернуться к исполнению своих прямых обязанностей. А иначе мне придётся в соответствии с инструкцией №6791 применить силу. С этими словами он достал из кармана странный прибор и дотронулся им до Эндоскелета. Тот затрясся словно в припадке и… рассыпался на кусочки. Все в ужасе замерли. А тем временем из-за спины представителя появился сам Дэниэл. Он широко улыбался и сверкал, как начищенный тульский самовар. Остановившись в двух шагах от аниматроников, он сказал: — Ну что, логово змеиное, теперь попались. Вы будете слушать меня, доброго дядю Фазбира, как родного производителя! А иначе, вас постигнет его судьба, — директор пренебрежительно указал на кучу металлолома, оставшуюся от Эндо. Все молчали, глядя в пол. Казалось, что это конец. Но вдруг среди этой гнетущей тишины громко прозвучал голос Бонни: — Шёл бы ты отсюда, дядя! Фазбир остолбенел...