Да, папочка

Айзек словно по будильнику открывает глаза в половину пятого утра. Если сейчас тихонько выскользнуть из постели, заказать такси, одеться и бесшумно выйти из квартиры, то можно попасть в особняк до того момента, как стая начнет просыпаться. Можно переодеться, вымыться и нырнуть в свою постель. А утром никто и не узнает, что Айзека не было дома всю ночь. Ну, Дерек, возможно, знает, но Дерек не играет в заботливого родителя и не вводит комендантский час. Скотт знает. Айзек вздыхает, переворачиваясь на другой бок, придвигаясь поближе к заурчавшему во сне Питеру. Айзек закрывает глаза, вдыхая теплый, ставший родным и нужным запах. Запах сильного, умного, властного волка. Запах, ассоциирующийся с защищенностью, с уверенностью, с лаской и пониманием. Айзек не думает о том, что его должно удивлять, что всё это он находит в Питере. Тяжелая ладонь ложится на бедро, притягивая волчонка еще ближе к взрослому хищнику. - Спи еще, - тихо проговаривает Питер, обнимая Айзека, когда он несмело прижимается к его груди. В следующий раз Айзек открывает глаза около восьми утра, несколько минут прислушивается к размеренному дыханию волка и тихонько выскальзывает из-под его руки, подхватывая висящие на спинке стула клатч и платье. Питер, дождавшись, пока волчонок выйдет из спальни, переворачивается на спину, прислушиваясь к происходящему. Волчонок наскоро принимает душ и тщательно красится перед зеркалом в ванной - неброский, естественный макияж, без излишка косметики и без ярких цветов. Уложить волосы непросто без привычного геля и набора расчесок, но кое-что Айзеку вполне удается. Незамысловато, простенько, но вполне приемлемо. Несколько секунд Айзек смотрит на платье, с сомнением поджимая губы, а потом стаскивает с плечиков рубашку Питера, накидывая её на себя и застегивая на пару пуговиц. Великоватая, она норовит сползти с одного плеча, демонстрируя фарфоровую бледность кожи, и Айзеку нравится этот эффект. Айзек думает, что и Питеру это понравится. Волчонок тихо проскальзывает в кухню, с улыбкой прислушиваясь к дыханию окончательно проснувшегося волка, и открывает холодильник, придирчиво оглядывая его содержимое. Питер довольно скалится, когда слышит, как Айзек возится на кухне. Питер за свою жизнь видел множество своих любовников и любовниц, хозяйничающих с утра на его кухне. Некоторые были в его рубашке, некоторые вообще без одежды. Все они старались выглядеть милыми. Заботливыми. Играть приемлемую роль в спектакле, забирая у Питера право этот самый спектакль режиссировать. Этого Хейл не любил, как не любил и яичницу с беконом, которую ему неизменно предлагали. Еще Питер не любил, когда его называли "милым" и своим. Это раздражало слишком откровенной лживостью. Хотелось начать отплевываться, когда очередные мягкие губки с утра выдавали что-нибудь в этом роде. Айзек точно знает, чем Питер предпочитает завтракать, все-таки они не первый год живут бок о бок в особняке. Омлет с помидорами, свежими грибами, зеленью и сыром. Никакого мяса. Кофе крепкий, черный, без сахара. Питер оглядывает разложенные по кухонному столу продукты, прислушивается к тихой мелодии, которую напевает Айзек, рассматривает стройные бедра, обтянутые нежным кружевом и едва прикрытые его собственной рубашкой. Айзек не выглядит нелепо, он выглядит совершенно волшебно. Со своими длинными руками, огромными глазами, тщательно уложенными кудряшками и просто невыносимо красивым изгибом шеи. С закатанными до локтя рукавами, легкими, изящными и очень тихими движениями, с легкой растерянностью на красивом, умело подкрашенном личике. - Что-то ищешь? - Питер бесшумно проходит в кухню, аккуратно, нежно укладывая ладони на бедра волчонка. Айзек замирает, затихая, но взволнованное сердце, бьющееся, словно птичка в клетке, выдает все его эмоции. - Доброе утро, папочка, - тихонько проговаривает Айзек, осторожно откидываясь на грудь мужчины. - Кофе. - Доброе утро, малышка, - Питер ведет ладонью по гладкому бедру выше, задирая подол рубашки, устраивает ладонь на плоском напряженном животике, теснее прижимая волчонка к себе. - Прекрасно выглядишь. Айзек довольно вздыхает, прижимаясь спиной к груди мужчины, и несмело заводит руку за спину, аккуратно укладывая ладонь на бедро Хейла. - Как ты? - Питер оттягивает в сторону ворот рубашки, касаясь губами гладкой кожи, прикусывая основание шеи. - Я думаю, что всё в порядке, папочка, - Айзек мягко поглаживает оборотня по бедру. - Спасибо. Волчонок плавно разворачивается, осторожно касаясь губами подбородка мужчины. Питер тихо хмыкает, глядя в лучистые и лукавые глаза, прикрытые пушистыми, длинными ресницами. - Не за что, девочка, - Питер кладет ладонь на щеку Айзека, большим пальцем неспешно поглаживая местечко под нижней губой. - Ты мне нравишься, милая. И ты нравишься мне в моей рубашке, - вторая рука медленно скользит от плеча к низу живота поверх тонкой ткани рубашки. Айзек смущенно урчит, опуская голову, неуверенно касается кончиками пальцев бедер мужчины, то ли поглаживая, то ли сжимая, и, так же не поднимая головы, плавно опускается на колени, подцепляя пальцами ткань темных боксеров, стягивая вниз. Питер усмехается, наблюдая за ним, кладет ладонь на мягкие кудряшки, перебирая, и подталкивает мальчика к своему члену, довольно вздыхая, когда чувствует прикосновение влажного умелого языка, дразнящего головку. - Посмотри на меня, - ровно проговаривает Питер, одобрительно кивнув, когда Айзек выполняет его приказ, послушно поднимая взгляд. Язычок быстро проскальзывает по розовым губам, увлажняя, и волчонок просяще приоткрывает рот, не сводя взгляда с Хейла. Питеру нравится это зрелище, нравится направлять свой член в жаждуще подставленный рот, в теплую, влажную глубину, наблюдая за тем, как подрагивают длинные ресницы, вслушиваясь в то, как учащается дыхание и стук сердца. - Не прикасайся к себе, - мягко приказывает Питер, и волчонок тут же послушно опускает ладони на его бедра, удерживаясь, чтобы насадиться глубже и плотнее, раз за разом пропуская член в самую глотку, чувствуя, как горячая плоть распирает нежные стенки. Хейл двигается медленно, лениво, довольно порыкивая, когда Айзек опускает ладонь к тяжелой мошонке, поглаживая и массируя. Айзек уже прекрасно выучил Питера, он точно знает, как доставить мужчине удовольствие, и пользуется этим знанием и предоставленной свободой на полную катушку. Он то вбирает член на всю длину, плотно обхватывая поалевшими губами основание, то почти отстраняется, оставляя в жарком влажном плену только головку, и тогда начинает умело орудовать языком, лаская и вылизывая, мелко толкаясь кончиком в дырочку уретры. Когда Питер кладет обе ладони на его затылок, Айзек понимает, что мужчина близок к оргазму, и позволяет ему направлять себя, почти грубо, но так возбуждающе двигаясь, трахая покорно подставленный рот. Питер тихо, удовлетворенно вздыхает, замерев и зажмурившись, когда удовольствие накрывает его жаркой волной, растекаясь от паха по всему телу, а Айзек не отстраняется, сначала сглатывая сперму, затем тщательно вылизывая еще твердый член, и поднимает на Питера глаза, обрамленные пушистыми длинными ресницами, осторожно и нежно посасывая слишком чувствительную сейчас головку. - Молодец, малышка, - выдыхает Питер, поглаживая волчонка по волосам и плавно отстраняя его от себя. Айзек покорно отодвигается, неловко оседая на пол, пока Питер приводит себя в порядок, и хватается за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги. Айзек так сильно возбужден, что низ живота сводит болезненно-сладким томлением, однако Хейл только дразнит прикосновениями, оглаживая кончиками пальцев белоснежную кожу ягодиц, мимолетно касаясь прикрытого ажурной тканью твердого члена, сжимая крепкие узкие бедра. Лейхи понимает, что любую игру Питера ему придется принять безоговорочно - и принимает. Тем более, что лукавый взгляд Питера всегда выглядит весьма многообещающе. - Кофе, - тихо мурлычет Айзек на ухо мужчине, плавно прижимаясь к нему всем телом и проводя пальцами долгую линию от плеча, по груди, к кромке белья, - папочка... Питер уже не в первый раз имеет возможность по достоинству оценить умение Айзека дразнить его. - Я займусь, - широкая ладонь с нажимом оглаживает ягодицу, теснее прижимая волчонка к довольно усмехнувшемуся мужчине. - А ты позаботься о завтраке. Айзек покладисто кивает, отходя к плите, когда Питер его отпускает, и спиной, слабо зудящими лопатками чувствует собственнический, спокойно-властный взгляд мужчины. Это возбуждает еще больше, и напряженный член, скованный тонким плотным кружевом, становится по-настоящему отвлекающей проблемой. Питеру нравится сейчас запах неудовлетворенности и предвкушения, нравятся теплые ноты сдерживаемого возбуждения, и то, что Айзек старается не обращать внимание на свое состояние, продолжая ровно и аккуратно нарезать продукты на омлет. Питер как раз разливает кофе по чашкам, а волчонок накрывает сковородку крышкой, засекая время на часах, когда на экране его телефона, стоящего на беззвучном, высвечивается входящий вызов от Дерека. Айзек запоздало вспоминает, что не подумал о том, что стоило бы предупредить Дерека об отсутствии на тренировке, хоть смс скинуть, и сейчас пытается придумать хоть что-нибудь, что покажется альфе достойным оправданием. Питер с интересом наблюдает за волной эмоций, отразившейся на лице юноши, и спокойно протягивает ладонь. - Дай мне. И не отвлекайся, милая. Ученые говорят, что завтрак - самый важный прием пищи. Айзек неуверенно вкладывает мобильник в руку Питера и отходит на несколько шагов, к плите, будто чего-то опасаясь. Дерек замолкает на несколько мгновений, услышав голос Питера, но быстро ориентируется, уточняя, всё ли с волчонком в порядке и напоминая, что их обоих сегодня ждет в особняке. Или хотя бы Айзека, потому что полнолуние волчатам лучше проводить со стаей. - Вот и всё, - спокойно резюмирует Питер, откладывая телефон в сторону и чуть приподнимая брови в ответ на полный тихого восхищения взгляд Айзека, как раз раскладывающего омлет по тарелкам. - Спасибо, - волчонок ставит тарелку перед Питером и сам садится неподалеку, опустив голову. От него так сильно пахнет смущением, смешанным с глубоким, всеобъемлющим удовлетворением, что Питер едва удерживает себя, чтобы не усмехнуться. Через несколько секунд Айзек справляется с эмоциями и поднимает голову, лукаво поблескивая небесно-голубыми глазами. Длинные пальцы ласково оглаживают тонкий фарфоровый бок кружки, перед тем, как поднести её к мягким, все еще немного припухшим после минета губам, дразняще-нежно касаются столовых приборов, а уж губы салфеткой Айзек промакивает совершенно порнографично. Идеально-порнографично, на взгляд Питера. - Это определенно лучшее утро за последнее время, милая, - негромко произносит Питер, когда Айзек откладывает салфетку и усаживается удобнее, подогнув под себя одну ногу. - Спасибо, папочка, - Айзек старательно облизывает губы, из-под ресниц глядя на Питера. - Мне нравится доставлять тебе удовольствие... - Я знаю, малышка. Иди ко мне, - Питер проводит ладонью по бедру, и Айзек с готовностью соскальзывает со стула, устраиваясь на его коленях и даже несмело обнимая мужчину за шею, ласкающе касаясь пальцами загривка. - Тебе нужно быть в особняке к вечеру. - Да, папочка, - тихо и неуверенно произносит Айзек, следя за двигающейся по его ноге ладонью. - Ты хочешь что-то мне сказать, милая? Волчонок мотает головой, не поднимая взгляда на мужчину, растерянно перебирая кончиками пальцев его волосы. - О чем-то попросить? - с нажимом продолжает Хейл, снова получая в ответ отрицательный жест. - Ты можешь это сделать в случае необходимости, - Питер смотрит спокойно, вселяя в Айзека некую уверенность в происходящем. Уверенность в том, что между ними действительно что-то происходит. - Я справлюсь, папочка, - Айзек прикасается губами к подбородку Питера, поглядывая на него лукаво и немного неуверенно. Предстоящего - а Айзек, зная Скотта, ни секунды не сомневался в том, что он предстоит, - разговора с Макколом Айзек, конечно, опасался. Истинный альфа мог быть неприятно настойчив и имел привычку совать нос туда, куда не следовало бы так глубоко, что это становилось откровенно неприличным. Но с ним Айзек хотел поговорить сам, не впутывая в это Питера. Да и Хейл навряд ли оценил бы такую откровенную неспособность волчонка справляться с пустячными, по сути, проблемами. Питер одобрительно кивает и, не сводя с Айзека взгляда, подцепляет пальцами тонкое кружево белья, плавно стягивая его с длинных, будто из слоновой кости выточенных ног. Айзек слегка захлебывается вдохом, приподнимаясь на несколько мгновений и опускаясь на его бедра, лицом к лицу, подаваясь под прикосновения сильных рук. Питер расстегивает пуговицы, удерживающие его рубашку на Айзеке, но снимать её не спешит, только распахивает ткань, рассматривая алебастровую гладкость кожи и бледно-розовые пятнышки сосков, опуская взгляд ниже, к подтянутому животу и гладко выбритому паху. Айзек тихонько стонет, наклоняясь к плечу Питера и обвивая его шею обеими руками, когда Хейл, проведя языком по ладони, оборачивает её вокруг твердого члена, медленно проводя ладонью от основания к головке. Раз, другой, затем поглаживая чуть загрубевшими пальцами нежную, влажную от смазки головку, пока волчонок тяжело, сбито дышит ему в шею, постанывая и подаваясь бедрами вперед. Питер сильно сжимает вторую ладонь на упругой ягодице, не прекращая мерно ласкать юношу, затем подхватывает под бедра, легко поднимая на руки и прижимая к себе. Айзек что-то шепчет, беспорядочно лаская губами шею и плечи мужчины, скрещивает ноги у него на пояснице, прижимаясь как можно теснее, пока Питер несет его в спальню, где опускает на кровать и легким шлепком по бедру заставляет перевернуться на живот. Айзек чувствует, как перетянутое, словно струна, тело начинает вибрировать, дрожать от возбуждения, и срывается на долгий, нетерпеливый стон, когда Питер оглаживает его задницу, разводя в стороны ягодицы и любуясь сжатой дырочкой. Рубашка съезжает по пояснице к плечам, и волчонок, с позволения Питера, стаскивает её с себя, шире разводя ноги, раскрываясь для ласкающего его бёдра Питера. Еще один шлепок оставляет на белой коже ярко-розовый след и заставляет волчонка вздрогнуть и возбужденно вскрикнуть. От Хейла пряно тянет сильным, ярким возбуждением, когда он снова и снова опускает ладонь на подставленную задницу, наслаждаясь бурной реакцией Айзека, который к двадцатому шлепку едва удерживается на разведенных коленях, норовя потереться членом о простынь, и низко, возбужденно стонет, жадно подаваясь под каждое прикосновение. Почувствовав, как крупная, тяжелая головка надавливает на вход, раздвигая тугие мышцы, волчонок податливо, умело расслабляется, позволяя мужчине постепенно войти в него на всю длину члена по одной только естественной смазке. Это туго, почти больно и очень горячо, Айзек буквально захлебывается ощущениями, поскуливая и ёрзая под опустившимся на его спину мужчиной. Питер дает ему несколько мгновений приноровиться, прежде чем двигается назад, и первым глубоким толчком заставляет волчонка восторженно вскрикнуть и туже сжаться на члене. Хейл одобрительно урчит, но все-таки добавляет смазки, теперь двигаясь более гладко и быстро, короткими, жесткими толчками доводя себя и волчонка до оргазма. Айзек длинно стонет, чувствуя горячее дыхание на загривке, крутит бедрами, сам насаживаясь на двигающийся в нем член, и даже скуляще хнычет, заходясь сладкой дрожью, когда Питер вновь накрывает ладонью его член, в такт своим толчкам скользя ладонью по стволу. Айзеку кажется, что он бесконечно долго ждал этого, поэтому, когда удовольствие захлестывает его обжигающей волной, он не думает уже ни о чем, издавая протяжный, громкий стон и вцепляясь отросшими когтями в скомканную простынь, продолжая быстро двигать бедрами, то подаваясь на растягивающий тугие мышцы член, то толкаясь в ласкающую ладонь. Но полное удовлетворение накатывает только когда волчонок чувствует, как кончает Питер: замирая на очередном жестком движении, до синяков стискивая ладонью бедро и длинно зарычав, выплескиваясь глубоко в подрагивающем от пережитого оргазма теле. Когда Питер отпускает его, напоследок мягко погладив по пояснице, Айзек мгновенно переворачивается на спину, затуманенно глядя на мужчину, и протягивает к нему руки - несмело, но как-то даже упрямо, - и в награду получает глубокий поцелуй, когда Хейл наклоняется, позволяя обнять себя за шею. - Иди в душ и одевайся, - мягко произносит Питер, проводя пальцами по щеке Айзека. - Постарайся обойтись минимумом макияжа. Как сейчас. - Как скажешь, папочка, - все еще нежась в послеоргазменной истоме мурчит Айзек. - Нужно тебя приодеть, прежде чем ехать в особняк, малышка. Не думаю, что тебе стоит возвращаться в таком виде. - Ты не останешься в полнолуние? - осторожно уточняет Айзек, лениво и немного устало поглаживая плечи мужчины. - Ты должна знать, что я не часто это делаю, - Питер смотрит немного укоризненно, но в большей степени шутливо. - Всё, иди. - Да, папочка, - волчонок, осмелев, чмокает старшего хищника в кончик носа, обворожительно улыбнувшись, прежде чем подняться с постели. Питер оценивающе разглядывает ладную подтянутую фигурку, провожая Айзека взглядом до выхода из спальни.