Иные судьбы

Михримах прогуливалась по саду, с лёгкой улыбкой глядя на чистое летнее небо. В воздухе витали ароматы цветов, неподалёку шуршали небольшие фонтаны, создавая неповторимую атмосферу покоя и единства с природой. Однако внезапно султанша почувствовала чьё-то присутствие рядом. Обернувшись, Михримах увидела, что к ней неспешно приближается её старший брат, Мустафа, сложив за спиной руки в своей любимой манере. В его красивых карих глазах как всегда виднелась тёплая улыбка. - Что-то случилось? – Спросила она. - Нет, ничего, - ответил он, чуть опустив голову, - Ты пригласила нас к себе, но мне уже пора. Нельзя оставлять санджак без присмотра. - Я думала, вы останетесь ещё хотя бы на день, - огорчилась султанша. - Селим, Баязид – да, останутся до завтра. К тому же, Джахангир всегда с тобой рядом. Не грусти, - участливо произнёс он, словно видел и чувствовал, как одиночество гложет её изнутри. - Уехали бы все в одно время, - предложила Михримах. Нахмурившись, шехзаде не ответил. В памяти возник вчерашний разговор с отцом – его без причины холодный взгляд, равнодушие, переходящее в пренебрежение. И, сколь бы ни пытался он себя одёрнуть, это причиняло ему боль. Близкие – его единственная слабость. - Может, повелитель… - догадалась султанша, запнувшись на полуслове и бросив на брата испытующий взгляд. - Всё хорошо, Михримах, - ответил он, - мы скоро все снова соберёмся. При упоминании приближающихся перемен, султанша горько вздохнула. - О да, я помню, - невесело усмехнулась она, - Маниса. И, конечно же судя по настроениям народа, всё и так понятно. - Михримах! – Он смотрел на неё осуждающе, - с чего ты так решила? Селим и Баязид не менее подходящие кандидатуры для этого. Да и, к тому же, ты знаешь, при каких обстоятельствах я покинул Манису. Мне не будет второго шанса. Что ж, я люблю своих братьев, и буду рад за любого из них много больше, чем радовался бы своим успехам. С секунду Михримах молчала, буквально пронизывая его взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли, намерения, душу. Это было не так уж трудно, так как он никогда их не прятал, в отличие от многих других. И это делало его удивительным. - Тебе покажется не своевременным и чудовищным этот вопрос, - задумчиво протянула она, - однако я хочу это знать: когда ты станешь султаном, что ты сделаешь с братьями? Только честно, брат. Поверь, в этом случае я сумею отличить правду от лжи. - Ты права, вопрос и впрямь… неподходящий, - удивился Мустафа, - однако я уже давно поклялся Всевышнему, что лучше умру, чем обагрю свои руки кровью братьев. К чему ты это спрашиваешь? Неужели боишься? Не нужно. Можешь не верить моим словам, но я вас всей душой люблю. Несмотря ни на что, всех вас. Михримах обладала очень сильной интуицией. И что-то ей подсказывало, что он говорит искренне. Да, Мустафа импульсивный, он всегда был таким, но вместе с тем благородный – этого не могла отрицать даже Хюррем. Так стоит ли тогда забывать о том, что он тоже её брат, хотя у них и разные матери? И кому поверить: Хюррем, которая в вопросах безопасности своих детей доходила до паранойи, или Мустафе – брату, от которого валиде всегда старалась держать их как можно дальше, но который всегда проявлял заботу и любовь к ним, даже не смотря на то, что часто находился вдали от них? «Я никогда не смогу выбрать между ними» - про себя решила Михримах. - Хорошо… я, как ни странно, верю. До свидания, брат, - тепло улыбнулась она.