No light

- Маша, ты как тут? Мама. Даже прислушиваться не надо, не нужно вдаваться в запахи – я узнаю ее только по этому «Маша». Незнакомый бы не стал так меня звать хотя бы потому, что мое имя ему попросту неизвестно. Я опять задумалась о какой-то ерунде. - Я в порядке, мам. А что, уже пора домой идти? - Да, уже время, - она наверняка сейчас показывает на часы – была у нее такая привычка, тем более, я слышу постукивание пальца по стеклянной поверхности циферблата. – А что это у тебя в руке? Мне хотелось рассмеяться. Мало ли что я там взяла, я же не вижу! Глупый вопрос. Но сейчас я знала, что за вещь так крепко сжимаю, поэтому могу объяснить. - Я познакомилась с девушкой, ее зовут Аней. Она дала мне свой номер телефона. Надеюсь, когда я захочу ей позвонить, ты мне поможешь. И, пожалуйста, не возражай, мам. У меня же больше нет никого, кроме тебя, но я не хочу ограничивать свой мир. Люди не могут без друзей, я не могу, тем более, она интересный человек, и мое лицо ее нисколько не смущает. Понимаешь? - Ладно… - растерянно ответила мама, и я улыбнулась, подавая ей руку. Я бы отлично могла добраться до дома самостоятельно, но пусть она будет спокойна, что меня никто не убьет по пути, или я не заблужусь. Я чувствую на себе взгляды множества людей. Всегда поражала эта их особенность – увидят человека с увечьем и пялятся, пялятся, пялятся… Хотя я сама так же делала, когда видела. Интересно, куда сейчас направлен мой взгляд? Наверное, странно выглядит, что я иду и смотрю в одну точку. Но я не хочу вертеть головой – какой в этом смысл? Мама чем-то взволнованна. Я чувствую это, потому что ее рука вспотела, а мою ладонь она сжимает так, что косточки хрустят. - Мам, что такое? – спрашиваю я. – Почему ты так напряжена? - С чего ты взяла? – она пытается рассмеяться. Неудачно. Я не верю тебе, мам, ты никогда не умела врать, а сейчас я чувствую ложь как никогда ранее. - Может, я и ослепла, но чувств не утратила. Ты сжимаешь мою руку, твоя ладонь вспотела, твое дыхание несколько сбивчиво. Я же чувствую, что-то не так. Умоляю, не обманывай, скажи честно. Папа что-то натворил? - Да… - после недолгого молчания отвечает она. – Он напился. - Почему на этот раз? – поморщилась я. Значит, дома сейчас будет весело. Когда он напивался, то любил бить маму. Обычно я ее защищала, но сейчас я вряд ли смогу сделать это. Хотя я постараюсь, конечно. Не хочу, чтобы он ей делал больно… - Звонили из больницы, сказали, что тебе нужны капли для глаз. Дорогие. Но, кажется, если совмещать их с кое-какими процедурами, зрение можно будет вернуть хотя бы частично. Они не обещают стопроцентного, но можно же подобрать очки или линзы… Тебе ведь не выжгло глаза, а только повредило, - говоря это, она сильнее сжимает мою руку, но я молчу. – Отец разозлился, когда узнал о цене, сказал, что проще было тебя утопить, чем сейчас вылечить… - Так почему не утопили? – горько усмехаясь, говорю я. – Ладно тебе, мам, не бери в голову. Я проживу и так, надеюсь. Если уж сильно надоем – сдай в интернат и роди нового ребенка, твой возраст еще позволяет. - Маша, что ты такое говоришь! – воскликнула мама, пораженная моими словами. Я знаю, она правда меня любит, но, по-моему, проще избавить ее с отцом от этих мучений. Она любит его, а я теперь стала преградой для их отношений. – У нас есть деньги, я откладывала на черный день. Суммы хватит и на капли, и на процедуры! Не слушай отца, ты же знаешь его, он никогда не думает о том, что могут сделать его слова… Я промолчала. Не буду уговаривать ее не тратить эти деньги, она всё равно сделает по-своему. Придется капать в глаза, терпеть какие-то процедуры. Хотя мне вдруг вспомнилась новая знакомая. Мне было бы интересно посмотреть на нее, узнать, как она выглядит. Может, ради этого стоит согласиться? Да, пожалуй, определенно стоит. Да и я хочу защищать маму от нападок отца. - Ладно, я согласна, - говорю я. Мама радостно рассмеялась – на этот раз искренне, и я поняла, что больше всего ее волновал этот разговор и моя реакция, чем то, что отец снова пьет – к этому мы с ней уже успели привыкнуть. Как только мы пришли, мама тут же оставила меня в моей комнате, а сама пошла разбираться с отцом – она кричала на него, он – на нее… Я вертелась на кресле, на которое она меня усадила и водила рукой по бумажке, пытаясь узнать написанные на ней цифры. Нет, я пока еще не могла набрать цифры на телефоне, тем более, я понятия не имела, где он. Должен находиться где-то на столе, но вдруг я свалю что-нибудь? Лучше подожду, пока мама придет, и попрошу ее позвонить. Точнее, набрать номер. Я чувствовала к этой Ане что-то теплое, ранее мне не известное. Что-то подобное я испытывала к маме и еще к одному человеку… К своей сестренке. К Аннабель. Которой нет больше. За это стоит поблагодарить моего отца.