No light

Red – Mystery Of You Вызванные ко мне лучшие врачи-окулисты не смогли меня успокоить. Не думаю, что меня вообще кто-то может успокоить. Целыми днями меня только и мучает мысль, что я ослепла. Я больше не могу видеть. Это лишало меня желания жить, но я теперь понятия не имела, как можно покончить с собой, ничего не видя. И это удручало. Каждый день ко мне в палату приходили люди – родители, знакомые, родственники… Все они одинаковыми словами пытались меня успокоить. Мол, это временно, это все пройдет, не грусти, Маша, не грусти… Мне хотелось рассмеяться им в лицо, но вместо этого я попросила маму принести в больницу мой плеер, где было много аудиокниг. С помощью медсестер я каждый день слушала то, что кто-то написал задолго до моего рождения. Со временем я начала привыкать к слепоте. Другие органы чувств начали заменять мне глаза – слух стал более острым, тактильные ощущения теперь стали проявляться сильнее, обоняние тоже не отставало. Я научилась ходить и не натыкаться на предметы – шестым чувством я ощущала, что рядом находится тот или иной предмет и обходила его. Со временем людям перестало казаться, что я не вижу, а даже наоборот. По звуку шагов я начала различать своих гостей. По запаху я говорила, кто пришел, еще более точно. Теперь каждый звук, запах или прикосновение имели для меня особое значение, которого не было, когда я видела. Я потеряла одно, но получила взамен другое. Однажды врачи решили, что я вполне могу справляться с жизнью вне больницы, поэтому мне подготовили выписку. Прошло много времени с того пожара – почти год, и всё это время я была в больнице. Врачи пытались реабилитировать меня, и я не могу сказать, что их попытки были тщетными. Я вполне могу ориентироваться в зданиях. А вот на улицу меня всегда выводили, держа за руку. Однако я запомнила запахи, царящие вокруг больницы, так что теперь, руководствуясь ощущениями, я могла даже сама найти выход, который был где-то в заборе. Невольно я представляла себе, как выглядит этот небольшой парк вокруг больницы – судя по запаху, там были вишневые деревья… По шуму листьев я могла предположить, что там также были тополя. Ощупав деревья, я поняла, что в парке находятся хвойные деревья и березы. В целом парк представлялся мне сумасшедшим насаждением деревьев и цветов. Пахло розами и сиренью. Я никогда не спрашивала, какие растения находятся в этом, с позволения сказать, саду. Говорила себе, что пора прислушиваться к ощущениям и интуиции, которые я раньше глушила в себе за ненадобностью. Раньше я верила только тому, что видела, теперь же мне придется покинуть почву фактов и положиться на собственные ощущения мира вокруг. Мама привела меня домой, и я успела запомнить дорогу. Думаю, теперь я смогла бы сама пройти от больницы до дороги… Но я не могла сидеть в четырех стенах. Уже через полчаса я попросила маму отвести меня в сквер рядом с нашим домом. Потом она ушла – я попросила отойти от меня хотя бы ненадолго. Обещала прийти через час. Что же, у меня есть время подумать. Уставив невидящий взгляд в пустоту, я рассеянно улыбалась. Вокруг царили прекрасные запахи, откуда-то играла тихая фортепианная музыка, пели птицы – отличная для города обстановка. Теперь я всегда, кстати, носила черные очки. Не только чтобы не пугать прохожих бездумным взглядом, но чтобы они и не видели, как огонь повредил мои глаза. Я как-то ощупала полученные шрамы, надо сказать, ощущения меня не порадовали. Но мне пришлось смириться – сказали, что эти шрамы никак уже не убрать, разве что со временем они станут менее заметными. Но сейчас мама усердно обрабатывала их противорубцовой мазью и запрещала снимать мне очки на улице. Хотя, кажется, ей самой тоже было неприятно на меня смотреть. Мне было всё равно, носить очки или нет – они не мешали – поэтому я и дома решила их не снимать. Незачем моей маме такое видеть, она и так натерпелась. Папа же вообще стал ко мне равнодушен, в больницу он приходил пару раз, скорее всего только потому, что мама его заставляла. Не нужно было. Он особо меня не любил, так что я не удивлена. Кто-то коснулся моего плеча. Я повернулась в сторону, откуда шло прикосновение, и глубоко вдохнула. Запах женских духов. Скорее всего, со мной села девушка или женщина. Но что ей нужно? - Кто вы? – спросила я, отпустив лицо и стараясь, чтобы волосы прикрыли его. Насколько я помнила, мое лицо тоже выглядело не очень. - Ты сидела тут одна, вот я и решила подойти, - голос молодой девушки. – Как тебя зовут? – спросила она, а я почувствовала на себе ее пристальный взгляд. Мне, после болезни, хотелось отрешиться от людей, но в голосе этой девушки чувствовалось что-то… родное, что ли? Ну, знаете, иногда в человеке чувствуешь частичку чего-то своего. Вот то же самое сейчас почувствовала я. Скорее всего, именно поэтому я не попросила ее уйти. - Мария. А тебя? - Аня, - ответила она. Судя по голосу, улыбалась. – А почему ты не показываешь лица? Я же видела, когда ты на меня посмотрела, с ним всё в порядке. - Наверное, поэтому, - я подняла в сторону ее голоса лицо. - Ну и что? – удивилась она. – Ты красивая! Я пораженно молчала. Она была первой, кто сказал мне это после того страшного пожара.