Until We Bleed

Рейвен появилась в его жизни тогда, когда это было нужно сильнее всего. Появилась неожиданно и так же неожиданно осталась. Для Чарльза она стала настоящим спасением. Другом, сестрой, якорем – всем сразу. В их отношениях Рейвен выступала в качестве дающей и принимающей стороны почти равноценно, и Чарльзу, привыкшему держать, подставлять плечо, это оказалось попросту необходимо. Прошло четыре месяца с тех пор, как Эрик ушел, и Чарльз был сломлен, разбит, и ему было откровенно плевать на всё, выходившее за пределы дома и главным образом – личного бара с выпивкой. Он коротал дни в одиночестве, слушая радио, читая без разбора одну за другой книги и неизменно напиваясь к вечеру так, чтобы с утра проснуться абсолютно измотанным и начать всё сначала. Услышав как-то вечером шум на собственной кухне, Чарльз отставил стакан, вышел из комнаты, как можно тише прошел по коридору. Пальцы прижал к виску – не то чтобы это всё еще было необходимостью, но помогало сконцентрироваться и могло оказаться нелишним, если бы защищаться пришлось без предупреждения. Заглянув на кухню, Чарльз увидел миловидную девушку на вид чуть младше него самого, роющуюся в холодильнике. В её мыслях не было ничего дурного. Разве что страх, боязнь попасться, и она была достаточно голодна, чтобы переступить через инстинкт самосохранения. Не то чтобы Чарльзу до сих пор было дело до чего-либо подобного. Но стоять и просто смотреть на нее, напуганную и дрожащую, оказалось куда труднее. - На верхней полке было немного бекона, - посоветовал Чарльз как можно более безразличным тоном. Девушка от неожиданности вздрогнула и отпрянула в сторону. Чарльз спокойно ей улыбнулся: - На боковой дверце – яйца. Должно хватить для омлета. - Не вызывай полицию, - попросила девушка ломким, испуганным голосом. – Честное слово, я ничего не успела взять. Я сейчас уйду, ладно? Чарльз скептически осмотрел тоненькую фигурку под мешковатой одеждой. Незнакомка была совсем худая, с темными кругами под глазами, осунувшаяся и такая несчастная, что он вдруг подумал: а какого черта? - Слушай, я прекрасно знаю, что такое голод. И прекрасно понимаю, что после войны ты наверняка оказалась в глубокой заднице, и обвинять тебя в этом не собираюсь. Я не буду звонить в полицию, обещаю, - он шагнул вперед и протянул ей ладонь для рукопожатия. – Давай лучше перекусим и обо всём спокойно поговорим. Меня зовут Чарльз, а ты… Чарльз умел располагать к себе людей. Даже в Словакии, оккупированной немцами, встревоженной непрекращающимися беспорядками, людские взгляды при общении с ним становились чуть мягче. Было в нем что-то, что не позволяло большинству людей видеть в нем угрозу. Чарльз для каждого был хорошим приятелем – до тех пор, пока не прикладывал пальцы к виску. А иногда и после. - Рейвен, - девушка слегка расслабилась и слабо ему улыбнулась. – Спасибо вам. - Приятно познакомиться, Рейвен. Так что, предпочитаешь омлет с сыром или… хотя нет, прости, сыра всё равно нет, - Чарльз отстранил её в сторону, заглянул в холодильник и растерянно пожал плечами. – Вообще-то, нет ничего, кроме яиц, бекона и остатков бурбона, но до выпивки ты, думаю, еще не доросла, так что… - Омлет с беконом звучит потрясающе. А горячего чая у тебя не найдется? На улице просто жуть как холодно. Я себе, кажется, всё отморозила, что только было можно. - На улице… погоди, - Чарльз нахмурился. Он еще не читал её мысли так глубоко, но сейчас подумал, что это, возможно, было бы нелишним. – Рейвен, тебе же есть где жить? Девушка замялась, отвела взгляд, и Чарльзу хватило всего пары секунд, чтобы принять решение: - Вообще-то, - весело сказал он. – Жить одному в огромном доме – то еще удовольствие. Ты даже не представляешь, сколько здесь пустующих комнат. Совсем легкое телепатическое вмешательство: убрать недоверие и страх, добавить симпатии, чуть-чуть расслабить… Ничего серьезного. Ничего, что могло бы ей навредить. В её глазах вспыхнуло радостное понимание: - Ты что, хочешь, чтобы я… - Ты угадала, - сказал ей Чарльз и, протянув руку, потрепал по худому плечу. – Именно этого я и хочу. О том, что Рейвен – мутант, он узнал лишь следующим вечером. Прочитал в её мыслях страх быть обнаруженной и, не удержавшись, залез глубже. Её мутация ввергла его в восторг, и он, демонстрируя ошеломленной Рейвен собственные способности, чувствовал себя живым и искренне веселящимся впервые за очень долгое время. - Ты как младшая сестра, которой у меня никогда не было, - сказал он тем вечером, когда Рейвен, смеясь, приняла его облик и уставилась на него его же собственными глазами. – Это поразительно. Ты – поразительная. - Ну, ты тоже ничего, - задорно фыркнула она в ответ. – Телепатия, значит. С ума сойти. Я и не думала, что смогу отыскать таких, как я. Думала, я такая одна. Дефектная. Неправильная. - Это не дефект. Об этом можно дискутировать бесконечно, но в одном я уверен абсолютно точно: мутация – не дефект и не ущербность. Напротив – превосходство, - нахмурился Чарльз. – И нас таких много. Я постоянно встречал других мутантов, когда был в концлагере. Многие, увы, не пережили это время, но я верю, что нас куда больше, чем кажется, и что мутанты должны держаться вместе, если мы хотим выжить. - Ну, мы с тобой уже держимся, - Рейвен, мягко улыбнувшись, коснулась его плеча. – А ты знаешь еще кого-нибудь, кто мог бы к нам присоединиться? Может, у тебя есть другие знакомые? Друзья? Чарльз выдерживал её прямой взгляд почти полминуты, прежде чем коротко качнуть головой и ответить: - Нет. Больше никого. Он рассказывает Рейвен об Эрике лишь спустя полгода. Все это время он почти не притрагивался к выпивке, посвятив себя воспитанию своей названой сестры и работе. Подыскал Рейвен школу и сам много занимался с ней на дому, сам совершенствовал своё образование, еще до войны полученное экстерном, подрабатывал переводчиком – словом, дел было по горло. Но в один из вечеров Чарльз, роясь в шкафу, отыскивает там старый костюм, много месяцев назад подобранный для него Эммой Фрост. В кармане костюма он находит сложенный в несколько раз обрывок карты. Мятый, потекший цветными чернилами, покрытый разводами. Стоя посреди собственной спальни с клочком бумаги в руках, Чарльз чувствует себя оглушенным, совершенно разбитым, растерянным. У него в запасе не так много способов бороться с таким состоянием, и он прибегает к самому простому из них. Вернувшаяся с учебы Рейвен обнаруживает его в гостиной смертельно пьяным. Он вертит в пальцах полупустую бутылку, неотрывно смотрит на огонь, пляшущий в камине, и, кажется, совсем не замечает её присутствия. - Чарльз, - говорит она, опускаясь на колени рядом с его креслом. – Посмотри на меня, Чарльз. С тобой всё хорошо? - Можно попросить тебя об одной услуге? - Для тебя что угодно, братишка. Чарльз, закрыв глаза, представляет себе Эрика. Не того Эрика, что почти каждый вечер их пребывания в Штатах пропадал невесть где, злился в ответ на расспросы, отворачивался, чтобы не смотреть Чарльзу в глаза, когда тот, кусая губы, говорил в запале, что его такое поведение чертовски выводит из себя, и что он не понимает, что происходит, и, дьявол, неужели он не заслужил права знать? Перед глазами Чарльза – осунувшееся лицо с такими родными и такими знакомыми чертами, стального цвета глаза, шальная улыбка. Парень на его кровати, спящий с ним рядом. Чарльз видит перед собой Эрика, поднимающего его на ноги, выдыхающего глухо и зло: - Не смей больше так со мной поступать, - и видит Эрика, вкладывающего в его ладонь старую рейхсмарку. Он посылает этот образ Рейвен, а когда открывает глаза, то видит перед собой уже не её. - Здравствуй, - говорит ему Эрик неловко. И, явно не зная, что делать, протягивает руку, чтобы мягко коснуться щеки. – Я скучал по тебе, Чарльз. Чарльз перехватывает его за запястье, смотрит жадно, хаотично мелькая взглядом по лицу и пытаясь запомнить, обновить в памяти каждую мельчайшую деталь. Смотрит, задыхаясь, пока его пальцы не стискивают чужое запястье слишком сильно, и глаза Эрика не вспыхивают желтым. - Прости, - говорит Чарльз негромко. – Прости, я не хотел сделать тебе больно, я… - Пустяки, - улыбается Рейвен. Всё еще не поднимаясь на ноги, она кладет голову Чарльз на колени и смотрит на него снизу верх с заметной жалостью во взгляде. – Расскажешь, кто он такой? - Эрик Леншерр. Мы познакомились в концлагере, он… был моим другом. - Он погиб? - Был жив, когда я видел его в последний раз. Сейчас – уже не знаю. Я не видел его почти год. - Расскажи мне о нём, - просит Рейвен. – Обо всём, что было. Чарльз кивает, собираясь с мыслями. Чарльз рассказывает ей обо всём.