Приказ: двигаться вперёд!

Scio me nihil scire. (От лат.) Я знаю, что я ничего не знаю.

— И в этот момент мы рванули как только могли по насыпи. Ползем, карабкаемся, берцы глину мешают, но взобрались. Как нарочно еще ведь сержанта пришлось за шкирку волочить. Не смотри что ранили, орет и брыкается хлеще быка бешенного… — Я сумку свою обронил, а вы не дали забрать! — Перебил меня долговец раздраженно. — Ну, не плачь, мы тебе новую найдем. — Махнул я ладонью и слушатели дружно загоготали. Собственно для «вольных волков» я так нагло выкаблучивался. Свободовцы хоть и воюют с долговцами, но перестрелку из-за сержанта устраивать не стали и на то есть несколько причин. Во-первых, Иванцов жалобно стонал, не представляя угрозы. Снайпер попал в правое бедро. Попади он на пятнадцать сантиметров выше, тогда Иванцов и вовсе не мог бы сидеть на простреленной заднице. Мужик от стыда горит и при упоминании позорного ранения всякий раз сыплет угрозами. Правда, лёжа на животе с забинтованным бедром, угрозы получаются смешными. Потому свободовцы прикрыли глаза на черную форму «Долга» и разрешили зайти в лагерь. Во-вторых, данный лагерь, больше известный как барьер — это последний рубеж между обхоженной южной территорией Зоны со слабыми аномалиями с небольшими скоплениями мутантов и северным адом Чернобыля, где возвышается знаменитая труба четвертого энергоблока. По этой причине команда Кэпа рады любой огневой поддержке. Со стороны Выжигателя часто пытаются прорваться мутанты и монолитовцы. Последние барьеру досаждают больше. Излучение адептам не помеха, а потери в рядах восполняются новыми служителями Монолита. Из-за этого кажется будто монолитовцы восстают из мертвых. Сталкеры давно склоняются к версии, что среди адептов нет живых, только зомбированные, каким-то загадочным образом сохранившие сознание. Ну и конечно, в-третьих, знакомым наглым рожам отдельные привилегии. Я достаточно успел засветиться среди «Свободы», а дежурство на барьере Костюка — вообще удача. Лучший снайпер группировки первым заметил нашу троицу… точнее квартет. Именно Костюку обязан Суслик, ибо доброй души человек смог убедить остальных не убивать существо с инопланетными черными глазами на плече моего напарника. — Мы квиты, Хог. В следующий раз я не буду убеждать парней в нашей дружбе и спущу волков. — Предупредил Костюк серьезно, когда принимал нашу компанию. — Другого раза не будет, друг. Обещаю. Спасибо и на этом. — Ответил ему. — Сочтемся. — Костюк хлопнул меня по плечу. — А ты, смотрю, напарника спас. Не смотря на выброс и мои предупреждения. Мы машинально перевели взгляд на Суслика, что прятал Жору от любопытных свободовцев. Парню несколько неловко чувствовать интерес вместо гнева и желания уничтожить существо. Жорик почувствовал себя «своим» быстро, хоть и предпочитал оставаться рядом с хозяином, обеспечивающим безопасность. — Я слов на ветер не бросаю, Костюк. Кем мы будем если перестанем дорожить друзьями? Не лучше тех монолитовцев без души и рассудка. Риск оправдан. — Ответил я щурясь. — А я думал наёмникам не присуще чувства. — Улыбается снайпер изуродованным ртом. — Всё-таки нарушение профессиональной этики. Костюк — один из немногих сторонних людей, знающих мою тайну. — Дружище, из меня наёмник, как из тебя… даже не знаю, лётчик. — Ха-хах! Ты разрушил мою детскую мечту, засранец. Ладно, пойду, доложу Кэпу о новых людях в лагере. А после я присоединился к отдыхающим у костра и принялся травить историю нашего побега: — Так вот, взобрались на горочку и озираемся. По мосту группа бежит, из кустов та наглая баба выскочила с подкреплением. Уж не знаю чем они на досуге занимались, но вид у неё потрепанный был. — Мужики глумливо прыснули, видимо представляя редкий экземпляр в Зоне — женщину. — Мы рванули обратно к Лиманску, а там нас уже вторая часть засады ждет. Гадов с тыла ручной паразит Суслика притормозил немного. Тиски смыкаются, бежать некуда. Еще над головой стрельба. И мы не выкурим от какой стороны сперва отбиваться. Ситуация хреновая одним словом. Однако удача сыпалась на нас из рога изобилия, и упускать момент было равносильно смертному приговору. Суслик, мой напарник, оказался редким загадочным пиз… парнем, скрыв о припрятанном артефакте. Благодаря «Компасу» мы сбежали. — А как же поняли о пространственной аномалии рядом? — Спросил желторотый новичок Бублик. — «Компас» активировался. — Ответил Суслик. — Начал пульсировать в сумке и колбы излучали свет. С помощью этих признаков я отыскал аномалию. Рассчитал нужный момент и мы шагнули в центр «Воронки». «Компас» сделал из гравитационной аномалии пространственную. — Ого! Повезло, что сработало! — Конечно, — Перебил я. — Жаль на нашу компанию была истрачена вся энергия артефакта. И тем паче у нас было два прыжка. Так что от «Компаса» остался бесполезный булыжник. Я блефую. Энергии у пространственного редкого артефакта осталось много. Я стараюсь пресечь на корню охоту за нами. Нам достаточно наёмников на хвосте. Ребята в «Свободе» отличные, но в коллективе могут найтись крысы. Пусть считают, что мы нищеброды. — Нас объял сжатый воздух. Он сжимался вокруг нас, давление сжало всё внутри. Всё, думаю, «Воронка» расплющит в футбольный мячик и будут потом наёмники футбол гонять против бандитов, разыгрывать кубок Чернобыльского быдла. Уши заложило и слышно было только всасывающий звук. Глаза открыли, смотрим, перед нами не наукоград с аллеями пожелтевших тополей, и нет устья реки, а кованные ворота, заросшие плющом. За нами БТР припаркованный блондинкой в столб, двухэтажное здание и толпа зомбированных! У нас одновременно три счетчика Гейгера заверещали, мама упаси! И зомби на нас поперли… — Из одной передряги в другую. Описанием на комплекс Янтаря похоже. Бывал там как-то. — Сказал смуглый бородатый Герыч. — Он самый. Какого фига нас туда закинуло – не знаю. Испугаться успели. Хорошо нас меньше минуты снова аномалия затянула. Выкинуло на северо-восточной границе Тихих холмов. Там как раз вертушка в низине разбитая —Суслика работа. Он до этого тем же способом технику перекинул. Вам подарочек с перевала. Так что не знаешь заранее куда угодишь и что спасет. Закончил я рассказ на поучительной ноте. Сталкеры охочие до баек, потому мужики переключили внимание на Суслика, расспрашивая про его первый прыжок сквозь «Воронку». Я же решил отойти освободить место для черниговского пива. Далеко отходить я не собирался и выбрал для грязного дела березовую полосу. Эх, хорошо. Комары лезут в лицо, пожелтевшая кора берез, истончающий слабый сладковато-горький запах, журчание искусственного ручья… и необычное яркое оранжевое пятно в семидесяти метрах. Я вглядываюсь в силуэт, что медленно двигается к барьеру. Застегнув ширинку я собрался вернуться в лагерь и предупредить дозорных. И меня словно переклинило. Странное желание завладело рассудком, мне хочется рассмотреть, чем является оранжевый маяк. Оно двигается медленно, а мое подслеповатое зрение образует одно сплошное пятно. Непроизвольно я делаю шаг навстречу. Потом еще и еще. Я иду, потирая глаза, внезапно подставившие мне подлянку. У меня никогда не было проблем со зрением. В школе я всегда сидел на галёрке и не имел привычки щуриться. А сейчас картинка размыта. Нечеткие черты путают, что делает обработку увиденного хуже. Сократив дистанцию до двадцати метров из-за фигуры в оранжевом комбинезоне стал заметен второй. Пускай тот был во всем черном, маска и капюшон скрыли его лицо, но я испугался, осознав кто передо мной. Но уже поздно. Ноги будто угодили в застывший бетон, а туловище покрыли прозрачным толстым пластиком. Веки остались единственной частью тела, которое подвластно мне. Остальное под сильным контролем. Меня объял страх неизбежной смерти. Я не могу закричать, не могу убежать, не могу воспользоваться оружием для защиты. Я напуган до усрачки, ибо не попадал во власть столь мощного контролёра. Приманка сработала безупречно! Выделяющийся на тусклом фоне научный рыжий комбинезон сразу привлекает внимание. Зомбированный выглядит «свежим»: бледный цвет лица без трупных пятен, целые параллелепипедные очки на переносице, нет впалой кожи от высохших мышц и отрубленные руки примерно до локтя еще источали кровь. Бедолага обратился в зомби меньше часа назад, сначала изувеченный физически и потом убитый психически. Становиться таким же меня перспектива не обрадовала. Однако мнение похоже на кружево. Отдельные фрагменты не отображают всего узора, — они создают уникальный рисунок. Я не сразу заметил на руках контролера третью фигуру, укрытую войлочным длинным пальто. А следующее вообще сломало мою систему мироздания: контролёр опустил бессознательное тело у моих ног. Как я отметил ранее, морду контролёра скрывает повязка, оставляя только полоску чтобы видеть. Зрительный контакт образовался между мной и мутантом. Мой с немым вопросом и его — молчаливая просьба. Порой нельзя передать словами нечто важное, решающее чью-то судьбу или бурлящие внутри эмоции. Но кажется в одном нечеловеческом взгляде я узрел больше просьбы, чем в красноречивых словах. Чёрные зрачки молят о помощи, для беззащитного существа укутанное в пальто кардиган. Меня держали под контролем около получаса, чтобы уйти на достаточно безопасное расстояние. Ноги подкосились и я рухнул на колени, снова ощущая хозяином собственного тела. Хотя вернуть прежний контроль удаётся не сразу. Если отлежать руку или ногу, то команды мозга какое-то время будут заторможены или не выполнены. Потому я терпеливо жду, когда нервные окончания подчинятся моей воле. «Объект» передо мной удивил меня не меньше. Молодая женщина, примерно двадцати трех-пяти лет на вид. Грубо отрезанные до плеч каштановые волосы, стандартное не атлетичное телосложение средней статистики, овальное лицо и бледная кожа оттенка розы с охрой, что типично смешенной этнической группы. Можно сказать ничем не примечательно. Отличие от нормальной у нее только одно: багровое пятно над левой грудью размером с мой кулак. Хотя нет, наврал, второе отличие, что девчонка почти раздета. Плотные штаны маскировочного окраса, берцы, да черная маечка из-под которой видны эластичные повязки вместо бюстгальтера. Из вещей у нее только брезентовый походный рюкзак. Ну-ка, что тут у тебя есть? Респиратор последнего поколения фильтровый с индикатором загрязнения очистной мембраны. Некогда зеленая полоска на фильтре окрасилась в буро-кирпичный. Значит респиратор активно использовался и чистого вдоха через устройство осталось мало. Одна банка тушеной говядины и почти пустая бутылка воды. Скудно. Либо припасы закончились накануне. «Какими же тропами ты бродила?» Из оружия нож из черного стекла с засохшими блеклыми каплями крови. В рюкзаке нашлись две целые упаковки бронебойных патронов калибра 5х45 мм, сам же Калашников дама утеряла. В общем пожитков мало и ничего из атрибутов идентификации. Разве только проверить карманы пальто и штанов. Я, конечно, мужчина скромный, но склоняясь над женским телом, поневоле почувствовал себя львом над беззащитным телом лани. Правда не долго. Скорее сам оказался жертвой хищного цветка. Багровый шрам изнутри приобретает более яркий насыщенный алый цвет. Сперва я подумал, что почудилось будто тонкие нити протянулись от пятна ко мне. Пучок увеличился, теперь больше напоминая полые трубки. — Что за..? Мысль сбило жжение кожи в местах соприкосновения щупальцев. Рефлекторно я дернулся назад, но проклятые нити только сильней меня обожгли, натягиваясь как струны. Отрывать голыми руками было не лучшей идеей, ибо эта фигня прилипла к ладоням. Ничего хорошего это не предвещает. А для кого боль будет предвестником благополучного исхода? Мне-то уж точно нет! Резкая головная боль и сдавливание в грудной клетке повод срочно освободиться и бежать от опасного тела подальше. Путы проникли под куртку, вонзаясь в живот и ребра, они оплели руки и противными змеями ползут к шее. Зона снова удивила своим созданием. Демон в обличие нимфы. Даже исповедаться перед смертью некому! Хотя почему некому? Девушка может сойти за слушателя, только надо разбудить. — Подъем, кавалерия!!! — Совсем бестактно начинаю я. — На том свете поваляешься! Незнакомка раскрыла глаза, с шумом вдыхая воздух. Сейчас мы похожи взглядами: оба испуганно ошарашенные. Она смотрит на происходящее не соображая ситуации. — Прекращай ворон считать! Убери свои «женские чары» немедленно! — Я не знаю как… Что это? — Растерянно бормочет она. — Это убивает меня. Сделай что-нибудь. — Я требую повысив голос, отчего девушка вздрагивает. Но сейчас не время разводить сахарные мелодрамы. — Быстрее, чёрт! Последнее встряхнуло её. Прикусив добела нижнюю губу, она обхватила обеими руками пучок, стараясь разорвать. Усилия сводятся к нулю. Это всё равно, что голыми раками разорвать канат. Одно дело нить, из которой идет сплетение, другое — крепкую конструкцию жгута. Девчонка рычит, видимо злится сама на себя и свои жалкие попытки. Она вскочила на ноги, продолжая тянуть путы на себя. И откуда у неё силы? Глядя на собственные руки, на которых заметнее стали выделяться костяшки и синяя сетка кровеносной системы, то ответ очевиден. Лучше бы добил контрольным в голову. Эта девушка намного страшнее контролёра. А что, если она приманка? И тот контролёр собирает таким образом свою армию зомбированных? — Контролёр тебя дери! — Рычит девушка и с гневом кидается на землю. «Сдалась? Или пустила всё на самотёк?!» В ее руке блеснуло лезвие. Она мастерски рассекла пучок чёрным клинком будто делала это сотню раз. Половина щупалец с моей стороны распались на пыль, а вторая часть втянулась в странный ожог владелицы. Фух! Теперь можно выдохнуть… — Потрудись объяснить, что сейчас было и кто, блин, ты вообще? Молчание. Незнакомка уставилась куда-то вдаль, погрузившись в транс. — Кажется я задал простой вопрос. Как тебя зовут? Язык что ли проглотила? Отвечай. — Я не знаю кто я! — Выкрикнула девчонка в гневе. — В голове пусто. Ничего нет… Нет имён, нет названий, нет прошлого. Будто меня не существовало. Только умения засевшие в мышцах и воспитание где-то глубоко в подсознании. Я могу говорить и двигаться, но не могу вспомнить лиц и своего имени… — Она склонилась к земле, едва сдерживая слёзы. Ох, чёрт, я и раньше видел людей с амнезией, но мне не было так жутко как сейчас. Зона искусна на безумные изобретения. Передо мной сидит идеальное оружие: без прошлого, без навязанных обществом мнений, зато с мастерством владения оружием и секретным аномальным приёмом. Кем она была? Кто её окружал? — А контролёра помнишь? Он принес тебя сюда. Девушка мотает головой. Ожидаемый результат. Память от амнезии не возвращается так быстро. Нужно время, ассоциации и новые эмоции. А ещё лучше найти того, кто был знаком до трагедии. Только, если вы думаете, что Хог будет послом доброй воли, то хрен чёрного сталкера вам. — Хог! С тобой всё в порядке? — Зовет Суслик, приближаясь к нам. — Ты не возвращался и я начал беспокоиться. А это кто? Девушка? Стоило на минуту тебя оставить и ты уже шуры-муры крутишь. — Ничего подобного! — Возмутился я. — Познакомьтесь. Это Суслик. Мой напарник и озабоченный друг… — Озабоченным всегда был ты, Хог! — А это девушка — Тайна. Обнимать не советую. И спрашивать о ней тоже бесполезно, ибо не помнит. Потому Тайна. Загадочна и непредсказуема. — Мне нравятся загадочные девушки. — растянул улыбку от уха до уха Суслик. — Ширинку поправь. А то всю скромность выдает. — С постной рожей намекнул я, разворачиваясь к лагерю. В лагере старайтесь не привлекать внимание. — Кабан Чернобыльский! Еще меня извращенцем назвал, да? — Бухтит позади друг, но я уже иду не оборачиваясь. Он не заметил впалых глазниц и сухих рук. Не заметил истощения. Оно и к лучшему. Краем уха я слышу друга. — Подняться можешь? Давай руку. Ого! Да у тебя руки ледяные! Совсем не по сезону одета, не май месяц всё же. Вот, накинь мою ветровку. — Не надо. Мне не холодно. Не… — Тайна. Надень ветровку. Упрямство Суслика победило. Порой и мне трудно противостоять его напору. А сбитая с толку девушка, быстрой сменой событий, вовсе растеряна. Она сжимает пальцами лямки рюкзака. Задумчивая, погруженная в глубину понятных только ей мыслей. Данное ей новое прозвище подходит, по крайней мере пока она сама не вспомнит старое. Свободовцы были напряжены. Пока нас не было на барьер нападали, но оказалось просто пара зомби. Хотя горький опыт не давал полностью расслабиться. В любую минуту могла начаться новая осада. — С каких пор, Хог, ты стал миротворцем? — Спросил Костюк. — Если ты про девчонку, то это случайность. Заметил ее без сознания неподалёку. Не бросать же живого беззащитного человека в беде? Каждый имеет шанс. — Просто не похоже на тебя. Но такая черта в тебе мне по душе. Кто знает, может ты действительно исправляешься. — Сильно не обольщайся. Если девчонка будет опасна, то лучше не задумываясь пристрелить. — Я закурил, меня порядком утомило общение. — Есть на то причины? — Всё возможно. Под этот мистический жест я удалился к костру. Ближе к теплу, чтобы хоть немного согреться. Давно я так не сидел. Чтобы слушать самого себя и тишину внутри. Не важно сколько шумов вокруг, главное, что происходит внутри. А внутри долгожданный штиль. Можно прислушаться к отлаженной работе сердца и постепенно начать в спокойствии что-нибудь обдумывать. В мою тихую гавань ворвался ветер посторонних слов. Чужие мысли, сказанные вслух, проникли в голову и заняли всё внимание. — Где-то я бабу эту видел. Не даст соврать мне Чёрный сталкер, а видел. — трясет грязным пальцем молодой парень в бандане. — Нарцисс, да, тебе везде бабы мерещатся! — Хохочет усатый свободовец больше похожий на советского инженера. — Ты в темноте пень метровый за бабу принял. Помнишь, у Рыжего леса? Еле успели в чувство привести, а то всё хозяйство занозил бы. — Георгиевич, ну сколько можно тот случай вспоминать? — Заныл Нарцисс. — Давно это было. Я же тогда первый раз в Рыжий лес пошел. Ясен пень, дятел по мозгам стукнул. И точно я тебе говорю, видел я её, но вспомнить не могу где. — На нашей базе видел, — подал голос рядом сидящий необычно мрачный для жизнерадостной группировки анархист. — Четыре дня назад в точно таком же состоянии её на базу Вахтанг привёл. Но она почти сразу добровольцем вызвалась в группу разведки по исчезновению команды Азу. — Я исподлобья посмотрел на рассказчика, чтобы тот не заметил. Вспомнился грубый серьезный Азу и пофигист Декарабиа. Они ушли, когда я лежал в коматозном состоянии. — Советую не упускать ее из виду. — Почему, Ястреб? — Громким шепотом спросил Нарцисс. — Когда девку на базу привели, я дежурил на северной второй вышке. Наблюдаю за минным полем, хижиной на заболоченном пруду и, тут сталкерша эта внизу. Железнодорожный туннель заваленный на базе знаете? — Ястреб понизил интонации до шепота. — Аномальный тупик. Там на квадратный метр три аномалии приходится. Она туда пошла. И пусть меня Зона сожрет, если сейчас скажу байку. У девки какая-то странная необъяснимая способность между аномалий невредимой проходить. Не пробиралась через гущу опасности, а танцевала. Но самое интересное: ей не понадобился детектор, чтобы вытащить артефакты из сердцевин. Просто выбивала камнями. — Уж больно на вымысел похоже. — почесал нос Георгиевич. — Если Ястреб видел, значит так и было. Это же один из зоркой элиты снайперов клана! — Вступился Нарцисс. — Хотите верьте, хотите - нет. Девка — золотая жила. А если завести ее в клондайк, то потом смело можно валить из Зоны и не думать о деньгах долгое время. — Деньги нам не помогут, когда грядут перемены. Разменной монетой будут драгоценные минуты жизни… — Георгиевич, — поморщился Нарцисс. — Опять ты про свой Великий выброс заладил. Ну надоел уже со страшилками о последнем взрыве энергии. Хуже фанатиков «Монолита». — Вот когда грохнет, вспомнишь мои слова. Если будешь еще жив. Дальше я слушать не стал, ибо мужики начали спорить на отдаленные темы. Ястреб тоже увлекся с соседом на тему воспоминаний о каком-то свободовце Кубинце, который год назад пропал, но иногда его заметки публикуются в сталкерский общий канал. У команды тоже всё спокойно. Суслик играется с Жориком, Иванцов задремал, а Тайна крутит в руках свой кинжал, видимо стараясь вспомнить. Я расположился рядом с напарником, чтобы слышно было только между нами. Кратко пояснил ему, что при удобном случае надо уходить. Наёмники не будут сидеть на месте и ждать когда мы придём к ним, как на мосту. На этот раз у нас есть преимущество в расстоянии и во времени. Нельзя пренебрегать этим. Суслик, хоть и согласился, но глаза выдают недопонимание. Знаю о чём он думает, почему нам не уйти прямо сейчас, ведь на барьере у нас нет скрытых врагов. Никто не будет нас останавливать в случае нашего решения. Дело в другом. Отступать придется именно туда, откуда не будет возможности вернуться. Точка невозврата это путь в пекло Выжигателя. Я не имею права распоряжаться чужими жизнями, но уверен, если уйду один, то будут проблемы у Суслика. И я спрашиваю, готов ли он рискнуть вместе со мной переступить точку невозврата? — Конечно! Ты ведь мой друг, а друзья разделяют возникшие проблемы. Пусть это будет даже ад, я готов прикрыть твою спину! — Слишком громко ответил Суслик. — Хорошо, потому что мы направимся именно в ад. Она, — я показал на Тайну. — Нам не друг, но может очень помочь. Так что девушка пойдет с нами. Пойдешь ведь, Тайна? Здесь тебя ждет плен. Не знаю кем ты была, но некоторые уже хотят заполучить тебя в качестве трофея. Или ты можешь пойти с нами, чтобы даже не дать шанса на охоту. На свободе больше возможностей восстановить память. Ну, так что решишь? — Мне нет смысла куда-либо идти. Я не помню прошлого и не знаю что я такое. Меня хотите пленить даже вы. Поэтому свободы мне не будет в любом случае. — Прошептала Тайна. — Хог даёт тебе выбор. Разве это не проявление равноправия? Разве пленникам дают право выбирать насильно выполнять требования или действовать по собственному желанию? — Напарник снова проявляет доброту по отношению к чужаку, стараясь достучаться до сердца. — Суслик, мы не можем заставить её. Не хочет идти — пусть остаётся. Это и есть свобода выбора. Единственное, когда мы уйдем, жизнь Тайны будет предоставлена ей одной. — Временные союзники лучше, чем постоянные враги. — Девушка дернула руку и случайно порезалась. Ранка буквально за секунды затянулась, оставляя едва заметный шрам. Да, она точно будет полезна. Я не зря хочу её взять с собой хотя бы до секретного места. В том, что она тоже будет нашей пленницей тоже верно. Использовать людей в качестве отмычки меня научила группировка. Однако даже у наёмников есть понятие чести и слова. Если отмычке обещали свободу после выполнения грязной работы, то без сомнения свобода будет. Если Ястреб видел как эта девчонка легко ориентируется среди сильной концентрации аномалий, значит придётся использовать её как отмычку. У нужного места она сможет уйти куда захочет. Тем паче дальше ей без пси-защиты просто нельзя. Выжжет мозги и моргнуть не успеем. Правда, с чего я решил, что незнакомка вообще проведет нас через поле аномалий и не кинет посреди смертельной ловушки? Мы её совсем не знаем. Однако я успел понять насколько она опасна. Отличная регенерация и восполнение жизненных сил за счет другого человека. У неё нет воспоминаний, а значит Тайна холоднокровна к людям и при удобном случае избавится от окружения. Рискованно брать с собой фактически бомбу замедленного действия. Но выбора нет. Как говорится: кто не рискует — тот не сталкер! — Я иду с вами. — Сказал Иванцов. Вот гадёныш, притворялся, что спит, а сам подслушивал. — С какой кстати? — Фыркнул я. — «Долг» передвигается по Зоне квадом. Потому что построение из четырёх бойцов самое эффективное. Для вашего отряда не хватает четвёртого. Им буду я. — Спасибо за предложение, но раненый ты будешь обузой. — Хог, вы забыли, что у вас два пси-шлема из дюжины? О тайнике помимо меня знал генерал Воронин и подполковник Петренко, а также квад связистов, которым я должен был отдать остальной трофей. Я могу спихнуть вину потери шлемов на вас. К примеру, вы меня ранили, отобрали сумку и большую часть продали наёмничьим стервятникам. Как тебе такой расклад? — Шантажировать вздумал? Как низко ты пал чтобы свалить свою оплошность на других. А знаешь что? Катись псевдогиганту в промежность! — Я подался вперед, но Суслик остановил меня. Нарываюсь на драку. Хорошо напарник рядом и может сдержать гнев. — Ты говорил про свободу выбора. Так вот, Хог, либо я иду с вами, либо на твою голову начнет охотится «Долг». За вами уже гоняются. Тебе не привыкать. — Иванцов подошел совсем близко; он заговорил шепотом, чтобы его слова услышал только один слушатель. — Однажды к нам в бар «Сто рентген» пришел сталкер по прозвищу Информатор. Он рассказал о наёмнике, которого выгнали из клана за предательство. Говорят, тот наёмник подставил собственного друга, чтобы найти лазейку в излучении радара. И, конечно, он нашел тайный проход на север. Вот только не воспользовался, так как из группировки его изгнали, а одному идти через радар гиблое дело. Хог, «Долг» первым пройдет на север Зоны. У нас есть документы из лабораторий, есть оборудование. Надо лишь обеспечить войскам безопасную дорогу. Когда отключат радар, первыми в группе зачистки будут долговцы. А мы через лазейку станем проводниками для этих войск. Мне нужно первым попасть к границе радара. — А я тут при чем? Тебе надо, ты и иди. Хоть сейчас топай за барьер. Тебя даже останавливать не будут. — Не прикидывайся дурачком. И не пытайся спрятать данные операции «Сектор каната». Ты же знаешь об этом всё. Сначала меня охватило оцепенение. Странное давнее чувство сковало тело. Забавно понимать силу связанных слов. Отдельные слова не несут смысловой нагрузки, но стоит их соединить и слова могут обрадовать человека или ввести в шок. Признаться я почувствовал себя в ледяной многолетней глыбе, когда услышал знакомое до боли название. «Сектор каната» доставил мне кучу проблем, часть которых продолжается до сих пор по цепной реакции. Иванцов узнал об этом по «сарафанному радио». Один сказал другому, третий сболтнул компании, а кто-то из компании рассказал знакомому. Скопищем всех новостей, а также одним из «радио» стал Информатор. Как следствие об некой операции «Сектора каната» знает половина базы долговцев. Интересно, насколько искаженными данными они располагают? Я расслабляюсь. Лед вокруг становится теплым источником, местом уюта, местом, где ничего не угрожает. И в самом деле чего это я разволновался? У Иванцова отличная подготовка. Возможно он служил во внутренних войсках, где его оружием были не автомат, а умелые формулировки. После осознания наконец появляется реакция. Первая реакция на что-то является самой верной. Если сознание заполняет страх и хочется бежать, то лучше верить интуитивному желанию спастись от смерти. Если слёзы наворачиваются на происходящее, то так требует организм выплеска эмоций. А я, глядя на самоуверенную физиономию сержанта, просто улыбнулся. Не нахально, не саркастично, а просто спокойно растянул губы распространенной мимике. Такая улыбка чаще проявляется у простачков. Угрозы для них лишь один из способов общения, иногда даже услышанные слова лишены смысла. Вот и для меня пламенные нашёптывания о первопроходцах радара, грязные слухи моего прошлого и забытое название миссии: ничего не значат. — Со своей стороны завоевателя тебе не понять суть операции и желание молчать её исполняющих. Ладно, твоя взяла. Можешь пойти с нами… — Теперь я перешел на шепот, что вышел мистически страшным. Но я того добивался. — Только не вини меня в полученном разочаровании. Долгожданный момент пробил лишь спустя четыре часа. Звуки выстрелов и тревожный гул сирены взбудоражил лагерь. Зеленые комбезы засновали по территории. Нас тоже растормошили и посоветовали в первую очередь заглянуть на оружейно-распределительный холм Кэпа. Совет мне понравился, ибо халявные пушки с пульками раздают не всегда. О, Черный сталкер, я в оружейном раю! Личный вагончик Кэпа забит всевозможными ящиками и. патронташем. Здесь и пистолеты, и штурмовые винтовки, и эргономичные ЛАВИНЫ и российские снайперские винтовки Драгунова. Я даже как-то растерялся. — У кого нет оружия — берем и на позиции. Не задерживаемся! — Орет командир Кэп, а потом добавляет в рацию. — Сталкеры, все кто поблизости, срочно на защиту барьера! Нам важен каждый боец! С Выжигателя мозгов направляется массовое скопление монолита, более трех десятков противника. Повторяю, все кто рядом — на помощь! Можно ли нас, и в особенности меня, назвать честными когда я в наглую взял дорогой ВАЛ и универсальный АК-74М, разжился не хило боеприпасом и еще прихватил две полевые аптечки? Как говорил мой дед: бери пока дают. Правда дед так говорил про котлеты, что стягивал прямо со сковороды огрубевшими пальцами, и бабушку, которая в особые для возраста моменты пропускала шлепок-другой от похотливого супруга. А я жадный до халявного оружия. Минутка философии отсюда. За поступки всегда люди несут ответственность и что-то платят. Вдвойне приходится платить за механическое орудие и кусочки свинца влекущие смерть. Втройне вы заплатите за очевидный результат. И неважно сколько первоначальных виновников было: инженеры, сталевары, конструкторы, испытатели, водители и продавец, — конечным виновником окажется тот, в чьих руках это оружие забирает кровавую жатву в виде убитых. Жестокий замкнутый круг. Смотрю теперь на вороной металл цевья и думаю — «Я ведь даже не купил, а получил на халяву. Значит и за последующие смерти не заплачено? Нет, плата всё равно будет. Потом, когда ты уже забудешь, но вернуть должок придется. Я буду платить в многократном размере, ведь оружие я отдам друзьям, чем заставлю залезть в кармическое дерьмо. А раз так, то мне за подстрекательство приготовлен отдельный счёт как посреднику» Компания спряталась за мешками песка в окопе. Суслик и сержант уже принялись обороняться. Но ввиду маленького количества противников, что стреляли исподтишка, ожидая подхода основной силы, отпор им давали тоже реденький. Чтобы уйти незаметно нужна суматоха. Никто не должен ответить на вопрос куда мы направились. Пускай думают будто мы на монолитовцев в лоб пошли или на тихие холмы вернулись. Для беспредела много усилий не надо, потому отдал команды: — Суслик, бери ВАЛ. Стреляешь не прицельно. Потратить можешь две обоймы как максимум. Иванцов, делай что хочешь, но экономь патроны. У тебя Гроза скорострельная и для дальних дистанций не подходит. Тайна, а вот тебе разрешаю целиться в противника. Считай экзамен и тренировка одновременно. На всё одна обойма. У тебя в рюкзаке калибр Калашникова, потому держи автомат семьдесят четвертого и должна вспомнить как пользоваться. И еще всех касательно: как только подпустим монолитовцев чересчур близко, что в лагере у «Свободы» истерика начнется, тогда бежим не привлекая внимания влево к скалистому уступу. Все меня поняли и приняли к исполнению. Тайна, как и положено девушке, минут пять крутила в руках оружие, тщательно разглядывая каждую деталь. Хотелось отпустить шуточку типа «На фен не похоже, да?» или «Детка, доведи этот ствол до оргазма». В общем отпустить похабный каламбур, от которого девушки растерянно краснеют и теряются. Однако Тайна уверенно поставила автомат прикладом в правое плечо, натянула тугой затвор и прицелилась. Тут я снова улыбнулся. Сейчас это милое создание постигнет недоумение. Новички тупо забывают снять предохранитель, обычно полагаясь на опыт стрельбы из пневматической винтовки в тире, где один раз зарядил — один выстрел. И на этот раз я обманулся. Девушка не забыла поднять тумблер защиты, просто прицеливалась. Первый выстрел дался ей тяжело. Отдача больно с непривычки толкнула в плечо и она скривилась. Терпит, сжала челюсти, но упорно стреляет. Вполне неплохо, но до совершенного владения ей далеко. Иванцов спрятался за насыпь и начиняет патронами запасные обоймы. Верно, понадобятся в будущем. За его действиями следит увлеченно Жорик. Надо отметить, что полтергейст вел себя последнее время хорошо, не лез мне поперёк и никому не мешал. Появление нового человека в компании существо восприняло спокойно. Даже не особо интересуясь. Видимо слишком большое скопление людей пугает полтергейста, заставляя преимущественно находиться с теми, кто знаком. Сам же Суслик с искренним удовольствием растрачивал дозволенный боеприпас в бочки. Топлива в них мало, но взрывоопасных испарений достаточно чтобы от искры наделать шуму. Взрывается ведь не бензин, а топливные газы. Либо мы перестарались, либо адептов монолита было отнюдь не тридцать. Противники переступили линию барьера, вторгаясь на территорию сталкеров. Защитники ринулись вперед. Теперь раздаётся эхом множественная трещотка штурмовиков. Я толкнул команду и первым, пригибаясь, повёл на прорыв из лагеря. За нашими спинами разворачивается жестокое сражение, и увы, вместо помощи мы позорно убегаем прочь. Мы не трусливые твари, но именно так о нас будут говорить. Репутация не дороже жизни. Самые нечестолюбивые слова в чей-то адрес можно исправить себе на пользу или опровергнуть. А вот смерть – безвозвратна, неисправима и безразлична к героям. Совсем скоро мы скрылись за холмом. Лагерь бурлит сражением и гремит далеко вокруг. Я показал направление невидимой тропки. За грудой мусора сокрыта щель в скалистой породе, а дальше тропа поднимается по насыпи на платформу нагорного ландшафта. Пока мы карабкались вверх Суслик меня спросил полушепотом: — Хог, тем наёмникам нужна была информация. Ты ведь знаешь, что именно? — Догадываюсь. — И ты реально знаешь как пройти через радар? — Они думают, я знаю. Но это не так. Реальность такова, Суслик, я не знаю как пересечь радар. И никогда не располагал столь ценной информацией. У преследователей искажены данные. — Я вспомнил Дуплета, того преследователя в рыжем лесу и засаду у моста. Наёмники, как и долговцы хотят попасть на север всеми возможными способами. — Тогда какого хрена мы идем в тупик? Там дальше поле локальных аномалий и рядом Выжигатель мозгов! Если твоя цель лагерь Капера, что к востоку, то мы туда тупо не пройдём. — Парень не на шутку разволновался. — Не за хреном, а за ёлкой к Новому году… А если серьезно, то наша цель не лагерь Капера. А именно радар. Я точно не знаю, но мой друг должен об этом знать. — Я таинственно улыбнулся, чем ввел напарника в краску. — Главное его найти. А дальше посмотрим.