Приказ: двигаться вперёд!

Ibi victoria ubi concordia. (От лат.) Там победа, где согласие.

— Ты уверен, что мы свернули, куда надо? — Значит возвращаемся. — Примета плохая… возвращаться. — Тогда, Суслик, иди прямо, а мы посмотрим! — Тут тупик. — Варежку тогда захлопни! — А ты, падла, веди правильно! — Ах, ты сучонок мне не указывай! Указка не выросла, чтобы указывать. Понял? — А ты не затыкай меня, кабан чернобыльский! Раз уткнул своё рыло в карту, то веди правильно. — За собой следи. Кто обойму патронов на призраков потратил? Жорик что ли? Вот Жорику «Лавину» отдай лучше: толку больше будет! О да! Стоило нам переступить границу радара и мозги потекли. Причем оплавились почему-то у меня и Суслика. Этот гад с мороками воевал, а я – каюсь грешно – несколько раз сбился по карте. Первый раз меня спасла Тайна своим чутьём на аномалии. Буквально за шиворот поймала, потому я успел лишь коснуться носом, словно нежно вскользь поцеловал свирепую жену, что на секунду успокоилась, переводя дух. Второй раз я умудрился отыскать неприятности в узкой тропинке ответвления, на которые в последствии не стеснялся сворачивать. Ложные тропинки «Сектора каната» закручивались в бублик или утыкались в тупик, как сейчас. Вот и стоим теперь как бараны на новые ворота, а точнее сказать, на старую дощатую стену полуразрушенного и заросшего крапивой дома. Шаг влево или вправо сулит превратить мозги в бесполезную кашицу. — Разнимать будем? — Вздохнула Тайна на фоне, обращаясь к сержанту. — Может тогда Жорику нас вести? Все равно твоя карта хрень полная! — Рычит Суслик. — Ага… Без карты ты и шагу не ступишь… будешь, как сыкло, в стенку тыкаться! — Накручиваюсь от ярости я. — Давай! Иди прямо напролом! Возвращаться ж хреновая примета. — У-у-у-ф... Мр-ра-а… — протянул Жорик, сидя на плече девушки. — В одном я с ними согласен, — шепотом отвечает долговец, — мутант их умнее будет. — Может скажем, что там плакат на стене подвешен? — поинтересовалась Тайна. — Какой плакат? — Изумился страж безопасности Зоны. Тем временем Суслик, насколько ему позволяет место, хотел меня приголубить прикладом в ребра. Воодушевленный таким проявлением дружеских чувств, схватил винтовку за приклад и дульную трубку; выровнял оружие, что теперь оно стало разделительной линией между двумя мужиками. Я никогда не одобрял драки и петушиные бои, но сейчас мне выкрутило большую часть шурупов на терпении и резьба неминуемо скоро сорвется. — Я одна вижу? — Тайна указывает требовательно ладонью на руины избушки. Долговец также не отвечает ей. Потом издает среднее между рыком и возмущенным вздохом. — Я точно не с вами! Похоже у девчонки тоже накренилась «крыша». Удивительно, что с запозданием. Мы в зоне действия радара больше четверти часа, а она и глазом не моргнула. В смысле не загнулась на месте с криком от адских болей в голове. Стоит, на двух бодающихся кретинов смотрит. Солнце только перекатилось через зенит, теперь падая стремительно в осеннюю мглу. Четыре с половиной часа и день внезапно сменится ночью. Словно в солнце, пока то падает к горизонту, кто-то выстрелит из небесного ружья, как по утке. Оно продолжит падать, пока не умрет угаснув. А морозным поздним утром завтра вспорхнет с востока. На Большой земле новый день жизни, а в Зоне — очередные часы выживания. О чем это я? А! До ночи каких-то четыре часа с хвостиком. В потемках бродить по невидимой тропинке идея глупая. А безопасным лагерем не пахнет. Ни уединенных кустов, ни лагерного отдыха, ни места для ночлега. На мозги давит усталость и Радар. Напряжение выливается в гнев. Очень легко потерять самообладание. Кроме, наверно, Тайны, которая глядя на мужчин формировала в себе независимость и феминизм с мыслью: «мужики все идиоты» Или не думает… Кто ж знает, что у нее в голове. Когда она прошмыгнула мимо нас мы не заметили. И зачем она в авангард полезла не интересовались. Конечно, бодать лбом товарища намного интересней! Вдруг истина мироздания откроется. Или удастся врезать Суслику. Истина, увы, не открылась и никто друг другу рожу поправить не успел. Зато кое-что получше нашлось. Девушка воткнула свой аспидный нож между досок. Плаката, о котором она говорила, не оказалось: доски старого сайдинга хрустнули, заскрипела древесина о гвозди. Под ноги посыпалась белёная известкой глина. Она не обращает внимания и продолжает настырно ковырять. Суслик перестал бодаться, переключив всё внимание на действия девушки. Я и сержант тоже застыли, но Суслик быстрей сообразил что к чему, побежал Тайне на подмогу. А мы, два здоровых лба, вылупились на них и откровенно не понимаем зачем они так делают. Причина стала понятна, когда Суслик выдрал одну доску: железный клёпанный пласт чернеет внутри маскировочной стены. Девчонка, конечно, ошиблась назвав лже-стену «плакатом», хотя принцип одинаковый. Вчетвером мы раздербанили муляж за считанные минуты. Тем паче доски прогнили и сыпались трухой местами. А вот дверь с гермозатвором в отличном состоянии. На пломбе отчетливо виден рельефный номер, заводской код идентификации, а также гордая метка «Сделано в СССР» Взорвать такую дуру надо попотеть. К тому же обычная осколочная граната «Ф1» бесполезна. Чуток поцарапает если. Но взрывать не понадобится: винт гермозатвора при должном усилии откроет замки без грубой силы взрывчатки. — Гоблин о таком не говорил. — Так это… друг твой не знал значит. — почесал затылок Суслик. — Возможно. А может знал, просто не доводилось времени рассказать. Я таким образом много сюрпризов потом получал. Однажды проснулся в своем лагере во время ходки в окружении «синих орлов», думал: порешат на месте. Оказалось Гоблин нас вдвоем в наёмники завербовал. Подсуетился. Заснул бродягой — проснулся наёмником. — Жаль прерывать ностальгию, но может откроем дверь? — спросил сержант, чиркнув подбородком в сторону двери. — Верно. Давай на раз-два. Взяли! Вместе! Раз… и два… Винт с натугой поддался. Заскрипела ржавчина в резьбе, стукнули с обратной стороны затворы. Затхлый сухой воздух охватил нас из проёма. Дверь не открывали очень давно. Слово «давно» исчисляется по толстому слою пыли на полу и вуалям паутины по углам потолка. Сам коридор тонет в темноте. — Ну, вот, — расстроенно затянул Суслик, — опять тесная темная кишка! Как будто нам лиманских нор не хватило. — По крайней мере никто никого в очко целовать не будет. — Вспомнил я как группа ползла от кислотной аномалии. — Можно подумать ты пострадал больше меня и долговца. Тебе чужих портков нюхать не пришлось. А они, портки, у тебя не розами пахнут, знаешь ли! — Суслик, это ещё повезло. Вот я полз и за вас боялся. Вдруг заблудимся, не вылезем. А душа кипит, вниз живота давит, курлыкает… Едва сдерживался, чтобы святого духа не испустить. Так что, мне было тяжелее. Такая ответственность! — Сетую я. — Так ты, да? Святой великомученик Хог Пердункович. — По-детски бросил Суслик. Ой, я сейчас расплачусь! Дальше что? За юбку Тайны схватится как дитё малое? Ну, да, перегнул. Тайну в юбке я представить не могу. Пускай фигура позволяет оголить ножки, но именно эту девчонку не могу представить. Может когда к ней вернется память, и я сам не забуду, то обязательно спрошу носила ли она юбки. Чисто из любопытства узнать. А сейчас смотришь, как она осторожно, крадучись идет навстречу темноте, с какой напряжённостью она прижимает приклад автомата в плечо, то понимаешь: она давно не чувствовала себя в безопасности, чтобы быть женственной. Хотя Суслику похоже нравится. Я ему невзначай подзатыльник отвесил. А то, ишь, губы на оскал натянул! Фонарики нам снова не понадобились. У Жорика отличная способность люминесцировать в темноте спокойным синеватым свечением. Идти по заброшенному коридору в разы лучше, чем пробираться по норам. Сухо, стены не сжимают. Однако живность тут тоже есть. У стеночки обнаружились окаменелые экскременты. Тот кто облегчал тело на грамм двести был гуманоидного типа. Однако какой человек будет целиком заглатывать, пусть и мелкие, кости? Тут рыбья косточка поперек горла встанет, не то что кость с фалангу пальца толщиной. А вот жилец сей темного бункера вполне способен пропустить через весь организм подобную пищу. — Не нравится мне это место. — Высказался полушепотом долговец. — М-да… Вроде в помещении, а чувство дурное не покидает. — Зона же. — Хмыкнул на мои слова Суслик. — Не в том дело даже, — гудит басовито Иванцов. — Сколько дверь эта была закрыта? Двадцать лет или пару годов, чтобы сталкеры не обнаружили? «Сектор каната» — это безопасная тропинка до законсервированного прохода к коридору с системой полной изоляции. То есть мы сейчас под самым пеклом Радара. Окажись мы рядом с излучателем, то никакой пси-шлем не поможет. Возникает вопрос, — долговец поправил под рукой «ОЦ Грозу». Ему будет удобно в нужный момент перехватить оружие для стрельбы от бедра. Убедившись в комфорте он продолжил, — для чего строили этот, и прочие подземные коммуникации, которых как в Египте саркофагов? Не знаете? А я знаю. Эти лаборатории — причины возникновения нынешней Зоны. — Громкое заявление. Доказательства есть? — Без доказательств я бы не стал открывать рот. Да даже «Сектор каната» Видел же документы? — Видел. — Маршрут проложили для тех, кому нужно было вернуться сюда работать после аварии. Мутации животных и людей, излучатель Кайманова, «Выжигатель мозгов»… — Кайманова? — переспросила Тайна. — Да. Знакомо тебе? — кивнул долговец, глядя на нее. Девушка понурила голову, видимо обдумывая ответ. Голубые блики скользнули быстро по гладкому кафелю. Отразились на коже жуткими пятнами и снова канули в общем свете. Шелест одежды нарушает ее голос. Сперва неуверенный. Как будто сама еще не может отделить абстрактные мысли от реального прошлого. — Мне… я… Кайманова - это же вроде… — Тайна шумно выдохнула, продолжив как ни в чем не бывало. — Мне показалось. — Излучатель Кайманова расположен в лаборатории Х-16 рядом с озером Янтарное. По нашим данным, там ставили опыты на людской психике. Тестировали прототип. — Пояснил Иванцов. — А я считал «Долг» повернутым на истреблении мутантов. Весь этот пафос, фанатичная дисциплина и бестолковая стрельба по гону не прибавляла вам мозгов. Оказывается вы много нарыли о Зоне. — С уважением сказал Суслик. — Не всем же быть такими умными скрывающими превосходства, как я. — Вставил я с улыбкой, и все не сговариваясь прыснули. Да, да, конечно. Совесть и скромность я обменял на зеркальце, чтобы подглядеть под юбку девочке в первом классе. Правда, тогда этот поступок не нес извращенного смысла. Про Иринку ходил слух, будто у нее есть хвостик. Методу научился у старшеклассника. А я мелкий, глупый, решил сам узнать правду тихо и без шума. Ох и отодрали мне потом уши за девчачьи трусы в горошек! Хотя мог просто дождаться выпускного, ибо Ирка сама подняла кокетливо юбочку, разрушив миф о детских сказках и осуществляя подростковую фантазию. Это было давно. Кажется даже, что я выдумал её. Реальна лишь Зона, а то что было на Большой земле — вымысел. Реальны лишь люди, которые здесь и сейчас. Коридор закончился решеткой, ворота которой висели на нижней петле. Таранили изнутри, потому решетка лежит перед нами хлипким трапом. Дальше помещение расширяется в холл. Мягкие диванчики из черного кожзаменителя покрылись пылью и стали серыми. Местами выдрана обивка, торчит из дыр поролон. В ряд стоят три автомата с кофе, батончиками с булочками и газировкой. Большие часы на стене с треснувшим циферблатом показывали сотрудникам время перерыва. Люди приходили сюда за чашечкой ароматного кофе, собраться с мыслями, отдохнуть и отвлечься втягивая запах свежей сдобы. А потом снова шли по кабинетам, снова возвращались к игре в Богов. Холл был последним рубежом перед коридором эвакуации. Как это происходило? Они ушли спокойно, зная всё и принимая за данность или убегали едва сдерживая панику под вой сирены? Не похоже чтобы помещение покинули в спешке. Позаботились о маскировке и, наверно, подчистили до идеала рабочие столы. Однако никто не вернулся. Что-то пошло не по плану. И теперь научная станция исследований стала заброшенной людьми норой. Иронично, правда. Суслик первым делом пошел изучать автоматы с едой. Без электропитания коробки не работают должным образом, но парня такая мелочь не останавливала. Он просто разбил витрину, набирая остатки роскоши. Трофеем стали с десяток различных злаковых и шоколадных батончиков, бутылочки с водой и пачка жареного арахиса. Детский восторг от находки проникает в душу. Как будто обделенные дети мы искренне радуемся вкусностям. Особенно Суслик смотрит на тусклые пачки голодными глазами. — М-м-м… как вкусно! Чудеса консервантов и нисколько не жёсткие. Омг-ном… раньше я такое килограммами ел! — Мурлычет с набитым ртом Суслик, уплетая шоколадку. — Попробуй, Тайна. Девушкам нравятся сладости. Девушка осторожно откусывает кусочек от плитки, предчувствуя подсознательно, что просроченная на пару лет шоколадка таит в себе подвох. — А нам оставьте тогда. Ты же хороший мальчик, поделишься? — Я подумаю. Не делиться или… не делиться с тобой. — Значит, чтобы получить свою долю надо быть либо девушкой, либо мутантом? Другие, смотрю, не попадают. — Поднял я одну бровь. — Хог, для того чтобы получить долю тебе надо быть Тайной. Она сразу на оба пункта попадает. — Усмехнулся долговец. Девушка тем временем скорчила рожицу и выплюнула коричневую кашицу. Отплевалась со словами: «фу, какая гадость!» и смотреть даже не стала в сторону сладостей. В отличии от всеядного Суслика, девушка распробовала все оттенки старого продукта. Остальной кусок она отдала полтергейсту. Детеныш корчит моську, дразнится реакцией Тайны, как будто ему тоже не нравится, но хруст идет аж за ушами. — Не угадал, сержант. Надо быть Жориком или Сусликом чтобы есть всё подряд. — А вдруг это не он, а она? Самка? Бывает же такое. — Выдает предположение Иванцов. Я косо смотрю на парня, туго переваривая сказанное. То ли от нехватки свежего воздуха, то ли от давящей атмосферы гробницы туго соображать. — Да вроде за деревней новичков березки удобряли вместе. Мужское орудие чести имеется. — Задумчиво ответил я и едва успел увернуться от Суслика. — Он вообще-то про полтергейста! — Рычит смущенный парень. Он отвернулся от нас, скрывая пунцовое лицо. — Ааа! Ну кто ж знает. Черный сталкер даже не разберётся в половой принадлежности полтергейста. Пусть будет как есть. Согласен, Суслик? — Я зову парня, что так и не повернулся. Мало того он даже замер. — Суслик, ты что, игнорируешь меня? — Ш-ш-ш! — Оборзел?... — Вы слышите это? — Что?! Однако все последовали примеру Суслика и замерли, будто в игре «море волнуется». Что именно мы должны были услышать я не понял. Зато малявка сориентировался. Жорик звонко хлюпнул. Пустые коридоры подхватили одинокий звук и утянули в свои глубины, отразившись где-то далеко эхом. Малышу понравилась игра эхолокации и он повторил набор забавных бульканий и урчаний. Неожиданно Суслик хлопнул слегка его по губам. Конечно, он хотел просто заткнуть неугомонного детёныша, но хлопок получился сильней нужного. Знаете какой самый раздражающий и одновременно пугающий звук для человека? Детский плач и нытьё. Морщинки обиды собрались складками на широком лбу, черные глаза зажмурились, а нижняя губа растянулась дугой. Ох и зря Суслик так сделал! За коротким всхлипом последовал оглушающий громкий писк. Дальше всё стало хуже: нас оглушили низкие частоты и пока мы корчились затыкая уши, яркая аура маленького обиженного мутанта канула в коридоре. — Не быть тебе хорошим отцом. — Вынесла свой суровый вердикт Тайна через несколько минут, когда звон в ушах прекратился. — Я не нарочно… — Слышится в темноте неподалёку виноватый голос. — Суслик, а что мы должны были услышать? — Спросил прагматичный к «семейным» разборкам долговец. — Я не уверен, что слышал. Заметил сквозняк и подумал… впрочем, это невозможно. А ведь он прав. Духота, которая душила с половины пути и туманила голову, постепенно расходилась. От каплей пота холодит раскаленную кожу. Осенний воздух Зоны перестал ощущаться еще после метров пятьдесят вглубь коридора. В холле вообще из-за многолетней пыли дышать стало трудно. Потому малейшее изменение заметно почти сразу. Первым его почувствовал напарник. Я включил фонарик: в луче света заметны частицы пыли. Пылинки не кружатся как обычно в беспорядочном хаосе, а парят наискось в одном направлении. Безумная мысль парня и без озвучивания тормошит сознание. — Вентиляция. Мне показалось, я слышал, как она загудела. — Признался Суслик. — Тебе не кажется. — Голос у меня получился уж сильно загробный. — Неужели здесь кто-то есть? — Полушепотом спросила девушка. — Или автономная система жизнеобеспечения. — Буркнул Иванцов. — Слишком футуристично. — Мотнул я головой, оглядывая помещение. — В восемьдесят восьмом только обычный лазер придумали на основе теорий и грубых прототипов, не говоря уже об охранной системе, которую додумались применять много позже. А помещению не один десяток лет. — Ну вообще-то лазер применяли еще в шестидесятых. Примитивный, конечно, по сравнению с нынешним поколением; без компьютеризированного управления и без сети Интернет. — Скромно вставил Суслик. — Если ты в этом смысле автоматизации. — Спасибо, выпендрежник электроники, именно это я имел ввиду. — Хог, ты решил блеснуть тем, что у тебя атрофировано частично? Верно, мозговая деятельность время от времени помогает сохранять адекватность. — Что ты там вякнул, грызун переросток? Челюсть запасную нашел? Тогда доставай, сейчас пригодится! Мы уставились друг на друга, ослепляя фонариками. Что я, что напарник, щелкаем суставами пальцев и скалимся. Нашел время соревноваться в колкостях. Я тут лидер или кто?! Беспредел! Без нравоучительных подзатыльников совсем распоясался. Как будто это я две недели назад попал на бартер, угодил в плен и сдох разок для приличия общего списка приключений. Черный сталкер! Да ведь всего две недели прошло! За дни скитаний мы порядком надоели друг дружке. Последнее время гадёныш вообще метит в авторитеты. Совсем страх потерял… — Так всё-таки это люди включили вентиляцию? — Скорее утвердительно прозвучал вопрос Тайны. — Значит, мы здесь не одни. — Не беспокойся. Мы не дадим тебя в обиду, Тайна. Я не позволю! Повторюсь: тебе незачем беспокоиться, пока я с тобой. — Храбрится Суслик. Не в моих, конечно, принципах мужиков за ляшки щупать, но я все же не удержался, чтобы не шугануть напарника. Суслик вскрикнул на середине своей бравады. Ущипнул я больно и неожиданно, как затаившийся в кустиках злой гусак. Реакция мне понравилась и я довольно зашипел. Масла в огонь стыда парня добавила сталкерша: — Я лучше сама себя защищу. Целее буду. — Сурово. — Прокомментировал сержант. — Ладно мальчики-девочки, нечего прохлаждаться. Если будем здесь стоять, грош — цена нашей экспедиции. Мы углубляемся всё дальше. Темнота становится осязаемой. Пространство пронизано звуками подземной жизни. Где-то далеко стучат трубы и шипит, выбиваясь из пробитой дырки под давлением, вода. Порой кажется, что это мы задеваем невидимые растяжки, рвем тонкие нити в темноте, которые привязаны к каждому уголку помещений. Совсем близко удаляясь лязгает металл, но это всего лишь крыса пробежала по шаткой ржавой решетке вентиляции. Здесь царит своя атмосфера, чувство которой ощущается по офисному отсеку. Рабочие места разделены мутными зеленоватыми панелями, некоторые из них достигают метра, отчего можно рассмотреть офисные столы с удобной обитой мебелью. На полу под слоем пыли и штукатурки с потолка едва заметен ковер из бумаги. Пустые архивные папки косо стоят на полках и старые компьютеры с тяжелыми мониторами выглядят одиноко в разобранном запылённом виде. Документация велась порядком пятью десятками работников, если не больше. И это не говоря о сотрудниках других сфер деятельности здания. В углу мелкой конторы развиваются легкие ленты на крышке воздухопровода. Напарник не ошибся: помещения проветриваются. Среди малозначимых звуков я заметил шуршание за одной из панелей. Кабинет полностью изолирован, потому вход где-то дальше. Чем больше я прислушиваюсь к источнику странного шума, тем больше мне начинается казаться на что это похоже. Чавканье? Треск? Я останавливаюсь, прислоняясь ухом к подозрительной перегородке. Команда озадаченно смотрит на меня, но через минуту, убедившись в тишине, я признаю это галлюцинацией. Тем паче мне показывают сигнализирующий об радиации счетчик Гейгера. Мы идем дальше, оставляя участок с повышенным фоном позади. Суслик уходит дальше нас, заглядывая в открытые двери кабинетов. Я наблюдаю, как он в порыве любопытства толкнул легкую дверь и та с грохотом рухнула с прогнивших петель. Кроме клубов пыли мы подняли кое-что похуже... Там где я останавливался раздался громкий короткий храп, а потом пол под ногами заходил ходуном. Нет бы поскорее покинуть треклятый коридор, уйти подальше, а мы стоим как вкопанные и ждем. Чего ждем? Наверно, когда нам составят некролог... Ах, да, чего-то я поторопился. Чтобы умереть нам видимо нужна причина. Хотя это я зря заикнулся про причины. Большое, неподъёмное, колоссально тяжелое «не пойми что» обрушилось на легкую панель, поднимая абсолютно всю пыль в радиусе десяти метров. Можно удивиться нашей тупости, ибо мы всё еще стоим на месте, продирая глаза и откашливаясь. А Иванцов молодец! Он решил не церемониться, просто стреляя навскидку в плотную завесу. Зачем знать кто тебя прихлопнет? — надо сразу атаковать! Человек — супер реакция, блять! Пылевая стена набухает, расползается в стороны выпуская в поле фонариков неповоротливую тушу. С каждым шагом чудовища уже нам стоять проблематично. Каплевидное бугристое туловище и гипертрофированные конечности по бокам, плоская морда с огромным зубастым ртом, выпуклые широко расположенные глаза. Псевдогигант — так назвали редкие выжившие счастливчики после встречи с не менее редким существом. Внушительный вид заставляет не сомневаться в чрезвычайной опасности. По сравнению с этой махиной наш мутант Жорик — просто ути-пути. Кстати Костя считал, и считает так с самого начала. А тут хоть стой, хоть падай... В этот момент Всевышний случайно заглянул под купол Зоны. Причем также быстро он покинул это место, оставив чью-то волю к исполнению желания. Потому что мутант топнул со всей дури и мы дружными костяшками домино повалились на пол. (И почему я в эту секунду не загадал обрушение потолка над мутантом?) — Ну не буквально же падать! — Заорал я своим мыслям. — ВАЛИМ!!! — Старается перекричать автоматную очередь и рёв мутанта Суслик. — Живей! Твоя пукалка бесполезна! — НЕ ОРИ МНЕ В УХО, ПРИДУРОК! — В ответ орет Иванцов. Наши крики перемешиваются с диким рёвом мутанта в какофонию. Тварь не бросилась в атаку, видимо сбитая с толку ответным галдёжем. И только Тайна верно рассудила, что надрывать глотки бессмысленно. Я только и успел заметить как мерзавка скрылась за поворотом. Впрочем бежать не позорно. Особенно когда ты рискуешь быть раскатанным в блин двухтонным катком. Плохо сбежать одному без товарищей. Я хватаю ругающихся напарников за шкирку. Заряд адреналина помогает рывком поднять их на ноги и потащить за собой. Сержант успевает опустошить обойму «Грозы» прежде чем поравняться в побеге. Псевдогигант тоже перестал реветь, пускаясь вдогонку. От тряски стучит мебель, падают незакрепленные стеллажи и сыпется потолок. Втроем мы завернули за угол, но и не подумали останавливаться. Правильно сделали, ибо мутант снес угол из стеклянных панелей, как бумажный. Осколки ниши летят нам вдогонку. Звон кусков о плитку пола распространяется по вестибюлю. Офисный лабиринт то сужается до одного коридора, то снова делится хрупкими панелями. Только псевдогиганта ничего не останавливает. Громадина крушит все на своем пути, ничуть не сбавляя скорости. Нам удается скрыться за поворотом, однако нас чуть не накрыли обломки, ибо мутант всем весом сшиб очередной угол. Столкновение его немного замедлило, что дало небольшую фору. Рядом хрипит Суслик. Стоп! Я слышу только напарника. А где долговец? Сержант остался позади, он повалился на стену и едва стоит на ногах. — Сержант! Поднимайся! Черт тебя дери! — Я возвращаюсь к нему, насильно закидывая его к себе на плечи. — Почему остановился?! Ответ знаем мы оба. Вопрос лишь для острастки. Грубое напоминание предупреждений. Я ведь именно этого боялся, что в самый неподходящий момент здоровье долговца подкачает. Это риск не только за него, но и для остальных членов команды. И укоры, мол, предупреждал же, сейчас пустой звук. Время они не вернут, раны не залечат, проблемы не решат... А проблема уже почти раскидала мощными конечностями обломки. Я бегу насколько это возможно под гнетом дополнительного веса. Иванцов старается сам, однако он не может полностью разместить вес на больную ногу, потому хромает, корчится, а потом и вовсе валится на колени. В его тяжелом дыхании слышно сдерживаемый крик боли. Жгут, повязанный поверх штанины, окрасился в темно-красный. Я чувствую как льется холодный пот с его лица и как намок ворот. Дело дрянь. Мы просто не успеем скрыться из виду. Нам бы только пару минут выиграть... Над головами раздалось среднее между треском и звоном. Короткий совсем, до боли знакомый звук. Потрескивание сменилось гудением и слегка моргая зажглись люминесцентные лампы. Свет резанул по глазам, привыкшим к тусклому рассеянному лучу фонарика. Хотя, что для нас временное неудобство, то для псевдогиганта, который провел в темных помещениях не один год, это слепота минимум на минут десять - двадцать. Уж не знаю кто дергает рубильники и знать особо не стремлюсь. Как говорится: пустые знания ума не прибавляют. А я и так умный. И скромный вдобавок… а щедрости не занимать – свинец на взаимно щедрых людей не жалею. Я тащу долговца, Суслик прикрывает наши спины, заодно подгоняя. Верно подмечено, что уйти надо подальше. Псевдогигант — ослепленный, но не сломленный – шагает в сторону, какую повернута морда, то есть за нами. Неуклюже, сшибая стены, он значительно медленно передвигается, чем до этого. Будет обидно, если исполнится фраза: «наступил и не заметил». Мы пригнули головы от неожиданной пальбы сзади. Я вообще чуть не распластался. Автоматная очередь бьет ни где-то, а точно за тушей мутанта. Суслик волнительно озвучивает прозвище, однако это очевидная истина. АКСУ Тайны заливает свинцом толстую шкуру гиганта. Мутанту это не смертельно. Толщину черепа 100 миллиметров обычная пуля не пробьет, а если и получится, то все равно как малозначимая заноза. Как скоро поймет девчонка, что стрельба бесполезна? А вот, кажется поняла, затихла… нет, сменила обойму. Этак она весь боезапас потратит впустую. Однако псевдогигант остановился, грозно заревел, возмущенный противной кусачей мелочью. Развернуться туше невозможно. Руко-ноги не справляются с такой задачей. Потому мутант снова обрушил лапу, создавая землетрясения. — Тайна уходи! Ты ему голову не пробьешь! Уходи! — Кричит Суслик. — Не геройствуй, задерживая его. Стрельба прекратилась. Под мутантом изрядно натекло черной крови. Он беснуется с каждой минутой больше. Еще немного и тварь снова побежит напролом и наше выигранное время канет в лету, как и наши жизни. Сержант корчится от боли, тяжело дышит с хрипотой. Его срочно надо осмотреть и оказать помощь. В гневе я рычу на остолбеневшего напарника: — Костя, не стой столбом. Она ушла, как ты и просил. Она выйдет из лаборатории и направится обратно. С ней все будет хорошо. Не трать выигранное ей время напрасно! Парень чертыхнулся от последних слов. Он взваливает вторую руку сержанта себе на плечи и я чувствую немного облегчения. Все же вдвоем нам по силе тащить раненного. Суслик стиснул челюсти. Шаги у него тяжелые, уверенные, будто он заставляет себя идти. Понимаю. Для него тяжело уходить. Может быть напарника грызет совесть, что разошлись именно так. Да и судя по поведению парня, ему сейчас больше хочется вернуться. Может быть еще ради полтергейста. Ведь малыш не вернулся. И кто знает где сейчас. Общими усилиями мы прошли дальше. Коридор расширился. Тут много стульев вдоль стен и также расставлены автоматы быстрого питания. Здесь обнаружилась застекленная кабинка справочной, вмещающей три работника. Компьютеры здесь новее и, видимо, шустрее офисных. Позади приемных окошек разместились архивные ящики. Наверно сюда стекались все документы, передавались нужные записи и сдавались на учет. Работа кипела. Так и представляется шорох бумаг, галдеж рабочих и как милая девушка клацает по клавиатуре очередной запрос в архив. Мысли так увлекают, что начинает действительно казаться офисный шум. Стук, невнятное бурчание, хихиканье. В конце коридора на кабинку сломанного лифта сыпется всякий мусор. Оттуда же доносится жуткое эхо. Однако звук позади намного страшнее... Стены сотрясаются, весь этаж, кажется, тряхнуло. От громогласного рёва псевдогиганта мурашки по коже. Из коридора, откуда мы выскочили, сначала выползли серые клубы пыли, а потом с воплем «Ах ты ж контролера за ногу!» - выбежала всклокоченная девчонка. Бежала Тайна зажмурившись, ибо и лицо, и одежда у нее заляпаны багрово-черной густой жидкостью. Надо было видеть, как подслеповатая девушка сбивает с ног долговязого парня, и они вдвоем падают. Суслик даже, смотрю, не против. Фирменная улыбка счастливого зверька от уха до уха. Конечно! Носом в женскую грудь и я сейчас бы уткнулся. Неужели я завидую? Да быть такого не может! Ну разве что чуть-чуть... — Эй! Суслик, морду попроще сделай! Нехорошо одному без товарищей в нирвану уходить. — Я пнул друга по ноге, но тот и не шелохнулся. — А мне зашибись... — Слышится довольный приглушенный мягкой плотью голос Суслика. — Никто не спорит. Наша спутница, наконец, пришла в себя. Села в позу лихой наездницы, (Костя в эйфории) и выдала то, чего я опасался: эта громадина сейчас здесь будет! Не сложно догадаться, что ее слова уже осуществлялись, ведь озверевший окончательно псевдогигант вот-вот выскочит из коридора, словно поезд без тормозов и машиниста промчится из туннеля автострады. Неожиданно, согласны? А ты из всего транспорта сегодня выбрал велосипед. И судя по вибрации пола чудище совсем рядом. Я хватаю долговца, что никак не реагировал и сидел, облокотившись на архивную будку. У него под глазами посинели веки и цвет лица приобрел нездоровый белёный глянец. Холодный лоб покрылся липким потом. Моя попытка поднять его, только вызвала у мужчины приступ адской боли. Я скинул свой рюкзак и приказываю Тайне найти там аптечку, а сам опрокидываю сержанта на бог и снимаю с него штаны. Горделивый долговец не протестует и даже не реагирует на подобные действия. Черная ткань штанов насквозь пропитана кровью. Сбоку звенит содержимое моего рюкзака: девчонка шустро отыскала заветную коробочку. А я остолбенел. Я многое повидал... И пулевые раны, и колотые от спицы, и зияющие полосы от лезвия, но такого еще ни разу. Кожа вспухла, артерии черной сеткой оплели бедро. Сама рана от пули загноилась, края вспухли и расширили отверстие. Кровь даже сейчас ручьем стекает из пульсирующей плоти. Как давно разошелся шов? Сколько крови он потерял? Ручей уже алый, а сознание сержанта почти угасло. — Не понимаю почему у него гангрена? Мы же вытащили пулю, обработали и зашили рану. Сержант, ты ведь ходил. Я сделаю тебе укол и мы уйдем все вместе. Слышишь? Не теряй сознание! Не смей засыпать! Тебе надо лишь дотерпеть до безопасного места, а там обработаем, подлатаем... — Бормочу я, пока готовлю ампулу с раствором. — Бессмысленно... — Чуть слышно шепчет долговец, — Я уже не жилец. Хех. Еще на аномальном поле понял это. Терпел. Я ведь... Моя миссия... Мой Долг! — Заткнись! Береги силы. — Игла протыкает плотную, как резину, кожу. Он даже не почувствовал. — Сам выполнишь свой долг. Сам Воронин за проявленную отвагу погоны подарит. — Хорошо бы... Тайна тем временем разглядывает обнаруженную в моем рюкзаке капсулу. Маленькая луна, не больше яблока, переливается иссиня-фиолетовым. Я и забыл про эту вещицу. Она мало заинтересована умирающим долговцем и, кажется, подзабыла о надвигающемся псевдогиганте. Амнезия вырабатывает сильное любопытство. Остальные стираются из мира. Остается лишь объект интереса. Тайна показывает капсулу Суслику и просит объяснить, хотя тот весь во внимании состояния сержанта. Во мне пробуждается ярость. Обида за равнодушное поведение девушки. Настолько сильное, что я выхватил в гневе капсулу и замахнулся, чтобы выкинуть куда подальше. Электрическая энергия уколола ладонь. И меня осенило, будто то был мощный разряд молнии. — Псевдогиганты не воюют с полтергейстами, потому что не могут навредить фантомным тварям. — Говорю я, рассматривая капсулу. — Но Жорика здесь нет. — Пожимает плечами Суслик. — Зато есть их энергия. В Лиманском заповеднике я бросил пустую капсулу в свору полтергейстов. Она приняла разряды мутантов на себя. А теперь эту энергию можно активировать. — Это самоубийство! Заряд такой мощности раскинется на большую площадь. Мы не успеем. — А мне вот некуда спешить. — Вмешивается Иванцов. Раствор снизил боль и приостановил кровотечение, но он все также слаб. И с такой гангреной вряд ли сможет ходить. Мы застыли, потому что все сразу поняли к чему он ведет. Трагичная дилемма: заплатить жизнью товарища за свое спасение или погибнуть всем. — Погеройствовать захотел?! Совсем мозги вышибло? — Возмущен Костя. — Молчи, сосунок. — Спокойно выдохнул страж Зоны. — Пока ты в лесу душу отпускал, друзья эту душу назад пихали. Это я сразу сдался. Решил, что ты мертв. Зато потом мы тебя на закорках тащили... А небо Зоны будто злилось, что упустило тебя. Красным набухла, сука. Мужики на барьере рассказывали, что до складов, наоборот, ты Хога полуживого тащил. И дотащил бы, если бы не аномалия. У меня даже в клане таких товарищей не было. Все хуже тварей, на которых мы облавы делаем. Вы друг друга из любой задницы вытащите, а я... меня поздно тащить. — Ты же из клана «Долг»! Чего сопли пускаешь? Как и сказал Хог: у тебя же миссия. Ты ради клана за барьер пошел. — Не успокаивается Суслик. — Цыц. Извиняться не буду, сталкер. Если хочешь напоследок отплатить за помощь, то выполнишь мой долг перед кланом. В моем вещмешке рация с усилителем. Установишь за радаром и подашь сигнал. Считай, — сержант сдернул свою нашивку с плеча и швырнул Косте. — ты принят в квад. Задача борьбы с Зоной — мой долг. А теперь и твоя, стажер. Сделаешь как приказано и моя жертва будет не напрасной. Не слышу как понял, стажер? — Так точно! — Сжимая нашивку в ладони подтвердил Костя. Прощание затянулось. Мутант врезался в последний угол, так, что потолок посыпался даже над нами. И судя по всему чернобыльский монстр не заставит себя ждать. Я усадил сержанта, снимая вещмешок. Его лихорадит. Удивительно как он до сих пор держится в сознании и способен связно говорить. Ноги у мужчины каменные. Боль парализовала нижние конечности. Ему при всем желании не убежать. Со сжатым сердцем и скованными эмоциями я вложил капсулу в его ладонь. Долговец хватает меня свободной рукой за плечо. Как выглядит мужественность и героизм? У них много лиц и много имён. А я вижу эти качества в лице Николая Иванцова. Квадратная челюсть, небритый подбородок, нос картошкой и отцовская улыбка. Он принял свой вызов и он несомненно готов его исполнить. Сержант улыбается, потому что его задача не осталась без исполнителя, его воля не останется без наследника. Пальцы сжимают капсулу. Во спасение нас, людей, которых презирал, он распрощался с жизнью заведомо ее конца. — Хог, есть еще надежда. Ты уж постарайся дойти и мелюзгу свою довести. И Суслика поощряй иногда. Стажеры без похвалы не имеют мотивации развиваться в командиры. Спасибо, сталкер. Всегда мечтал погибнуть героем. А теперь уходите... Псевдогигант буквально запрыгнул в вестибюль. Наклонившись, мутант обдал пространство своим радиоактивным зловонным воплем. Счетчики Гейгера на поясе заверещали от резко повышенного фона. Я и молодежь бежим к единственному спасению: лестничный проход в конце помещения. Долговец открывает стрельбу из комплекса, добавив яростный клич. Так он отвлекает мутанта на себя. Мы успеваем добежать до первого пролета по лестнице, как вестибюль оглушает раскат грома. Мощная энергия вырвалась на свободу, захватывая всё в свой плен. Прощай сержант. И тебе спасибо. Ведь наши приключения еще не закончились. Уже наверху, в конце лестницы нас ждет новая встреча.