Такой же, как все.

Минхао отступает в сторону, пропуская Джуна к незваному гостю. Их взгляды пересекаются, ударяя друг друга подобно грому. Джису опускает глаза первым и неловко мнется на пороге, боясь поднять голову и снова посмотреть на Джуна. Он лишь продолжает настойчиво тянуть ветровку из сумки, и она, наконец, поддается его усилиям. Джису даже на секунду вздрагивает от мысли, что тонкая ткань могла за что-то зацепиться и порваться, но с ней все в порядке. Аккуратно сложив немного помятую ветровку, Джису протянул ее владельцу. «Нужно что-то сказать! Я ведь пришел извиниться!» — ободряет себя Джошуа. В глубине души он боится, что Джун разозлится на него или вовсе прогонит. Кроме того, присутствие постороннего человека не дает преодолеть собственную робость. Словно почувствовал что-то, Минхао проходит мимо Джису и оставляет его наедине с Джуном, напоследок оглядываясь и убеждаясь, что незнакомый мужчина не похож на любителя предложить «выгодную» работу. — Простите, я… Я хотел извиниться за все доставленные неудобства, особенно за сегодняшний случай. Мне не стоило вмешиваться в работу другого мастера, — эти слова даются с большим трудом, и Джису снова теребит собственные рукава. Что еще он может сказать в свое оправдание? Что он думал о нем все это время, поэтому решился на необдуманный шаг? Джису никогда в жизни не осмелится сказать такое в глаза малознакомому человеку. Фотограф молчит: он поднимает ладонь, и Джису съеживается от страха быть ударенным. Но Джун лишь берет его за руку и ведет за собой, отчего щеки Джису вспыхивают алой краской ярче прежнего, а сердце в груди бьется о ребра словно птица, запертая в клетке. Джошуа даже забывает, как дышать. Они входят в студию, и Джун уверенно выводит Джису в центр белого фона, оставив его напротив фотоаппарата. У Джошуа слабеют ноги от страха перед камерой, и ему хочется уйти: это место для моделей, а не для него. Но Джун удерживает его на месте, тем самым заставляя волноваться еще больше. — Не бойся! — Джун отпускает его руку и спешит к фотоаппарату, однако стоит ему направить объектив на Джису, как тот испуганно округляет глаза и торопливо закрывает лицо руками. — Джису, я не буду эти фотографии никуда выставлять. Твоя мимика очень выразительная, поэтому мне бы хотелось сделать несколько снимков. Если ты не против, разумеется. Подвигайся, у тебя все получится. Фотограф успокаивающе улыбается, и Джису немного расслабляется, убирая руки от лица. Он все еще смущен, а щелчки затвора не внушают ему уверенности: Джису просто не знает, как вести себя перед камерой и какую позу лучше принять. В конце концов, Джошуа просто разводит руки в стороны, подобно летящей птице, и лицо его вспыхивает от стыда: он понимает, насколько глупо смотрится со стороны. Черт возьми, ему двадцать пять лет, чем он вообще занимается? Но Джун, похоже, совершенно не замечает неловкости своей модели, которая стремится закрыться в привычной раковине. — Вот, молодец! Я знал, что у тебя все получится! Видишь, какой я профессионал? — гордо произносит фотограф, и Джису смущенно смеется, постепенно переставая чувствовать скованность. Он продолжает принимать различные позы, подбадриваемый голосом фотографа, а на лице появляется счастливая улыбка: его мечты о знакомстве понемногу сбываются, а еще он постепенно начинает открываться Джуну, не замечая того. В теплом помещении Джису быстро становится жарко, поэтому он снимает с себя пальто. Двигаться так куда проще, и совсем скоро Джошуа чувствует себя раскованно перед объективом, несмотря на смущенную улыбку. Оба мужчины так увлекаются процессом, что совершенно не замечают, когда возвращается Минхао. Тот не мешает съемкам: смотрит укоризненно, ведь Джун совершенно забыл о товаре, ждущем, когда его отснимут, однако лукавая улыбка на губах выдает его настоящие мысли. Он еще никогда не видел Джуна настолько увлеченным, поэтому предпочитает тихо удалиться в соседнюю комнату и не мешать процессу. — Знаешь, если бы четырнадцатилетнему мне сказали, что я стану фотографом — я бы посмеялся над этим человеком. Я долгое время работал моделью, а фотоаппараты интересовали меня лишь тогда, когда они были направлены в мою сторону, — делился своими впечатлениями Джун, когда пленка закончилась. За новой он не пошел — не хотел оставлять Джису одного. Они сидели рядом уже больше часа и никак не могли наговориться, сохраняя между собой расстояние, но их колени соприкасались, а головы были наклонены навстречу друг другу. — Ты был моделью? Наверное, это здорово. Я бы так никогда не смог. Мне тяжело вести себя невозмутимо и хладнокровно перед камерой, да и… эти поклонники… Не каждый их выдержит, — улыбнулся Джису, доставая телефон из кармана. — Уже семь вечера! Джошуа тут же оказывается на ногах. Он даже не знает, как ему добираться до дома, а еще следовало бы сходить в магазин за продуктами. Джун встает следом, чтобы подать мужчине его пальто и объяснить, на каком автобусе быстрее всего доехать до нужного района. Джису не торопится уйти, медленно направляясь к выходу, а Джун не торопится прощаться. Они оба не хотят расставаться, но пауза чересчур затягивается. Наконец, Джису неуверенно протягивает ладонь, пожимая чужую руку: — Мне было приятно с Вами познакомиться… — он вновь переходит на «Вы», хотя совсем недавно они договорились об обратном. — Вы приятный собеседник, и я буду рад встретиться вновь. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться. И раз так, то можно мне… попросить твой телефон? — в отличие от Джису, Джун помнит об их условии, а еще он куда более смелый и решительный. Они обмениваются номерами и прощаются, но не успевает Джису сесть в автобус, как ему уже приходит первое сообщение. С этого дня они переписываются каждый день, а телефон становится продолжением руки: по дороге на работу, во время обеда, во время отсутствия посетителей, даже лежа в ванной и перед сном. Иногда они звонят друг другу и разговаривают, когда у каждого выдается свободная минута, но темы для разговоров так и не кончаются, временами переходя в нежные намеки на чувства. Пару раз им даже удается встретиться лично, и с тех пор Джун старается не нагружать свой график, оставляя больше свободного времени. Джонхан, однако, радости своего друга не может разделить в полной мере: теперь Джису часто отвлекается на телефон, вибрирующий едва ли не каждую минуту. Джонхан, в общем-то, все понимает: он рад за своего друга, и все же ему хотелось больше внимания с его стороны. И Джису тоже чувствует, что друг обижается на него, но игнорировать сообщения Джуна выше его сил — рука сама тянется навстречу телефону. На работе тоже заметили его перемену в настроении: несмотря на сырую осеннюю погоду за окном, в душе у Джису царила весна. Посетители удивлялись жизнерадостности и поразительной работоспособности сотрудника, а коллеги по-дружески подшучивали: «влюбился?», на что Джису лишь загадочно улыбался. Октябрь подходил к концу, и как-то Джису пришлось задержаться после окончания рабочего дня: у коллеги был день рождение. Несмотря на большое количество людей вокруг, Джису не стремился убрать телефон в сумку, а, напротив, подробно рассказывал Джуну о том, чем он занимается в данный момент. — Джису, ты скучаешь? — рядом присел Сынчоль, протягивая к губам парня какой-то аппетитно пахнущий рулет. — Попробуй, пальчики оближешь. Джису неловко улыбнулся, отстраняясь и беря угощение самостоятельно. Ему кажется, что временами Сынчоль словно забывает о существовании личного пространства своего коллеги, но и сказать непосредственному начальнику об этом боится. Свободной рукой он прячет телефон в карман, не желая никому рассказывать о Джуне. — Неплохо, — губы дрожат от натянутой улыбки, потому что все мысли Джису находятся в студии «Сияние», где в этот момент был фотограф. Сынчоль бросает на сидящего рядом мужчину пронзительный взгляд, но через мгновение его лицо смягчается. Сынчоль чувствует и знает слишком многое: он понимает, что за последнее время в жизни Джису что-то резко изменилось, а за спиной словно выросла пара невидимых крыльев. И ему это не нравится. — Не хочешь произнести тост для нашего именинника? Телефон в кармане завибрировал, уведомляя о новом сообщении. — Нет, я не умею подбирать нужные слова… Давай лучше ты? Ребята, минуту внимания, Сынчоль хочет что-то сказать! — радостно произнес Джису, не оставляя администратору выбора. Тот на секунду опешил от такого сюрприза, но быстро взял себя в руки, вставая с места. Джису и сам удивляется собственной смелости, но рука уже ныряет в карман, извлекая телефон с мигающим световым индикатором. Прочитав сообщение, сердце сразу же забилось чаще: «Я помню, что у тебя завтра выходной. Не хочешь погулять завтра со мной? Я покажу тебе одно из своих хобби!» Щеки Джису сразу же покрываются румянцем, а на губах против воли появляется улыбка. «Можно ли назвать это свиданием?» — задается вопросом мужчина, а пальцы уже выводят заветное «да». Сынчоль еще произносит тост, в то время как Джису уже знает, что как только администратор закончит — он сразу же пойдет домой. Ему хочется выспаться перед завтрашним днем, а еще не помешало бы привести себя в порядок. Кроме того, он невольно гадает, куда именно они пойдут. Какое хобби может быть у Джуна? Наверное, что-то творческое, раз сам он творческий человек. За столом раздаются очередные громкие аплодисменты, сопровождающиеся свистом и криками. Джису поднимается с места, чтобы подойти и обнять именинника, вместе с тем прощаясь с присутствующими. — Уже уходишь? — удивленно спрашивает Сынчоль, выходя в коридор вместе с Джошуа. Ему кажется странным такая неожиданная перемена в настроении мастера: он был взволнован и торопился уйти. — У тебя все в порядке? — Да, все хорошо, просто я вспомнил о срочных делах! До встречи! — ложь срывается с губ легко, и Джису уже бежит к выходу, на ходу надевая верхнюю одежду. Он ни секунды не сомневается, зная, что делает все правильно. Дорога домой еще никогда не казалось такой долгой, хотя в подъезде мужчина взлетает по лестнице вверх, едва касаясь ступенек ногами. «Я веду себя, как мальчишка… Влюбленный мальчишка. А ведь совсем недавно я был уверен, что это не любовь. Но что тогда? И почему мне все это так нравится? Кажется, что чувства буквально переполняют меня. Такого раньше со мной не было…» — стук сердца слышен даже в ушах. Джису прежде не сильно беспокоился о своем внешнем виде, но сейчас он очень хочет понравиться Джуну. Потратив время на водные процедуры, Джису задумывается над тем, что ему стоит надеть. Если они будут в здании, то не стоило тепло одеваться. Но вдруг они будут на улице? Джун так и не сказал, чем именно они будут заниматься, а только отправил адрес с подробным описанием места их встречи. Открыв ноутбук, Джису решил посмотреть, что находится недалеко от того места, где они встретятся. Вряд ли им придется еще куда-то ехать, ведь адрес находился не так уж близко от его места жительства. Кликая мышкой по карте, Джису закусывает губу, а между бровей залегает растерянная складка, выдавая его задумчивость. В этом районе находились несколько кафе и ресторанов, кинотеатр, автодром, музей и парк. Куда они могут пойти? «С одинаковым успехом мы можем находиться как в здании, так и на улице», — с грустью думает Джису, нажимая на крестик и закрывая окно с картой. Он решает одеться теплее, а в случае необходимости — просто снимет верхнюю одежду. Опуская голову на подушку, Джису прижимает телефон к губам. Джун уже пожелал ему спокойной ночи, и в душе царит приятное волнение и предвкушение грядущего дня. Ресницы слегка дрожат, а губ касается нежная улыбка. Его немного пугают эти яркие чувства по отношению к человеку, которого он знает совсем недолго. Одно Джису знает точно: такое с ним впервые. С утра на улице холодно, но при одном взгляде на Джуна в душе становится так тепло. Он пришел немногим раньше Джису и нетерпеливо спрашивал, какие остановки тот проезжает. Каждая минута казалось вечностью. Как и в любую другую их встречу, Джису на секунду замирает, когда их глаза пересекаются. Лишь это неизменно: в его душе словно умирает и вновь воскресает феникс, взмахивая огненными крыльями. Джису протягивает ладонь для рукопожатия и немного ежится: рука Джуна холодная. Несмотря на это, прикосновение чужих пальцев оставляет на коже приятное покалывание, заставляя хотеть прикоснуться снова и ощутить едва заметный разряд тока между ними. Вместо этого Джису торопливо прячет руку, смущенно улыбаясь. — Давно ждешь? У тебя холодные руки, — Джису ощущает чувство вины, хотя приехал раньше назначенного времени на десять минут. — Нет, просто я шел от другой остановки пешком. Не переживай, совсем скоро мы с тобой согреемся, — Джун загадочно улыбается, а Джису сгорает от любопытства: — Куда же мы пойдем? — Скоро узнаешь, — следует непреклонный ответ, и Джун сразу же переводит тему, жалуясь на погоду. К счастью, сегодня нет дождя, но вместо этого на улице царит пронизывающий ветер. Они идут вдоль дороги по тротуару недолго, и очень скоро Джун сворачивает на лестницу, стремительно уходящую вниз. Впереди не видно ничего, кроме череды деревьев по обе стороны. Вспоминая просмотренную накануне карту в интернете, Джису никак не может сориентироваться. За разговорами он не особо смотрел, куда именно они направлялись. Джун, похоже, отлично знал дорогу и продолжал вести своего компаньона за собой, несмотря на его дезориентацию. И уже через пару минут спуска, который казался бесконечным только из-за их неторопливого шага, до слуха Джису доносятся едва различимые звуки ревущих моторов. Появившееся удивление на его лице тут же сменяется страхом и беспокойством. Джису немного боится подобных увлечений из-за их травмоопасности, даже спокойно смотреть на это со стороны невозможно. Получается, Джуну нравится смотреть на гонки? Или… принимать в этом участие? — Это же не то, о чем я подумал? — бледнея, интересуется Джису. Он до последнего надеялся, что они пойдут в парк и займутся чем-нибудь обыденным, например, велопрогулкой. — К сожалению, я ещё не научился читать мысли и не знаю, о чем именно ты подумал, — смеётся Джун, которого, напротив, реакция Джису только веселит. Джису даже немножко злится на него за это, ведь сам он не видит ничего смешного. — Мы идём смотреть на гонки? — с опаской интересуется Джису, боясь получить положительный ответ. Его успокаивала только мысль, что он, возможно, излишне себя накручивает и они будут заниматься чем-то более безопасным. Вполне вероятно, что Джуну просто нравится ремонтировать автомобили. — Не совсем. — Джун открывает дверь в проходную. Он дружелюбно здоровается с охранником и предъявляет пропуск: судя по разговору, здесь его хорошо знают. Охранник поворачивается к Джису, видимо, требуя пропуск и от него. Но Джун лишь придвигает парня ближе к себе, обнимая его рукой за плечо. — Все в порядке, он со мной. Его зовут Хон Джису, запишешь? От таких объятий, пускай и дружеских, в душе Джису смешиваются чувства и эмоции, как и каждый раз, когда Джун к нему прикасается. В такие моменты хочется развернуться, крепко обнять фотографа за талию и уткнуться носом куда-нибудь в его шею. Растаять от молчаливой нежности, почувствовать себя защищенным в центре объятий Джуна или же ощутить на коже прикосновение чужих губ. Эта картина представилась Джису так ярко, что его бросило в жар. Щеки горели от стыда, ведь стоящий рядом человек совершенно не догадывался, что мысли Джису заняты лишь им одним. — Пойдем? — Джун отвлекает Джису от мечтаний, поворачиваясь к нему и невольно вздрагивая: глаза Джису наполнены глубокими эмоциями, а губы слегка приоткрыты от частого дыхания. Держать себя в руках становится тяжелее. — Конечно, идем, — в замешательстве произносит Джису, первым направляясь вперед по коридору. Рев моторов стал еще громче, приглушая остальные звуки. Вновь оказавшись на улице, Джису потерял дар речи, когда по дороге за специальным ограждением пронеслись три мотоцикла на высокой скорости. Он даже не успел разглядеть гонщиков, как перед глазами на мгновение все стемнело: Джун надел на мужчину шлем. — Я не умею водить мотоцикл! — отрицательно замотал головой Джису, пытаясь снять шлем, но Джун настойчиво застегнул на нем ремешок. — Тебе и не придется. Просто смотри, — одарив парня ухмылкой, Джун отвел его на лавочку и оставил сидеть там. Как нельзя кстати, потому что у Джису к этому моменту от страха подкосились ноги. Сидеть оказалось куда проще, хотя сердце и пыталось выпрыгнуть из груди. Словно нагнетая, мимо снова пронеслась вереница мотоциклистов, но вскоре все стихло. — Это точно не опасно? — неуверенно протянул Джису, наблюдая, как Джун выводит из гаража еще один мотоцикл и занимает место ездока. Для него все это было сродни самоубийству, на которое Джун добровольно себя обрекал. Ну почему нельзя иметь какое-нибудь более безопасное хобби, например, играть в шахматы?! — Опасность есть везде, Джису. Кстати, если ты будешь сидеть здесь, то ничего не увидишь. Поднимись вверх, там трибуны. Я сделаю десять кругов с ребятами и вернусь к тебе. Джису все еще не был уверен в том, что готов двигаться, но при этом ему все-таки хотелось увидеть все своими глазами. В конце концов, Джун привел его сюда не для того, чтобы он сидел на лавочке и боялся. И все-таки, пока Джису собирался с силами и поднимался наверх, он пропустил старт и даже пару кругов. Из-за быстрой езды мотоциклистов, Джису не сразу нашел Джуна среди остальных гонщиков. Сердце все еще тревожно кололо в груди, в каждую секунду готовясь к столкновению или падению на трассе. Однако парни, похоже, не собирались излишне рисковать и принимали происходящее просто как развлечение, хотя и не переставая между друг другом соревноваться за право приехать к финишу первым. Через три круга Джису заметил особенность: каждый мотоцикл отличался расцветкой от другого, должно быть, чтобы среди остальных его было проще отличить. Мотоцикл Джуна имел синюю расцветку с черными полосами по бокам и находить его стало значительно проще. Гонка закончилась так же быстро, как и началась, хотя для переживающего Джису это растянулось в целую вечность. Ему хотелось, чтобы Джун поскорее вернулся к нему: целым и невредимым. Он занял третье место, поэтому Джису снова вернулся вниз, чтобы поздравить его. И отругать за неоправданный риск. Джун подъехал к нему на мотоцикле, поставив ногу для остановки и вынимая ключ из замка зажигания. Джису подходит ближе с небольшой опаской: в ушах все еще шумит от звука мотора. — Он всегда такой громкий? — спрашивает Джису, забывая, что собирался отругать этого любителя высокой скорости. Ему интересно, но все еще немного страшно. — Нет, тебе просто так кажется от непривычки. Садись, теперь твоя очередь кататься на моем красавце, — Джун со смехом поглаживает мотоцикл по корпусу. Джису машинально делает шаг назад, отрицательно качая головой. — Что? Я же говорил, что не умею водить! — Так тебе и не придется, — Джун перехватывает Джису за запястье и тянет к себе. — Садись, я прокачу тебя. Обещаю, что сильно разгоняться не буду! Джису стоит рядом и колеблется, хотя знает, что Джуну он может доверять. Фотограф его не торопит: ждет, когда тот примет решение самостоятельно. Джошуа не может преодолеть свой страх так быстро, но, несмотря на бешеное сердцебиение, все равно садится позади Джуна. Перед ним возникает новый вопрос «куда деть руки?», но Джун снова решает за него, заставляя обнять себя за талию. Они не произносят ни слова, но внутри Джису разгорается ощущение, словно он сейчас взлетит. Он чувствует тепло чужого тела, робко прижимаясь к спине Джуна собственной грудью, и осторожно вдыхает запах его парфюма. Голова слегка кружится от странных ощущений, но Джису лишь крепче сжимает руки на талии впереди сидящего мужчины. — Ты готов? — голос Джуна звучит хрипло. Джису тоже забывает, как говорить, и просто кивает. Первые несколько минут езды Джису даже не смеет открыть глаза, уткнувшись лицом в спину Джуна и судорожно вспоминая, не снимал ли он шлем. Они едут достаточно быстро, отчего в ушах был слышен лишь свист ветра и шум мотора, но, открыв глаза, Джису уже не может их закрыть, вглядываясь в едва различимые предметы вдоль трассы. — Это безумие! — кричит Джису, перекрикивая шум ветра. Вместо ответа Джун лишь едет быстрее, заставляя парня сзади кричать. Чувство страха постепенно уходит, сменяясь чувством эйфории и сильным всплеском адреналина в крови. И Джису понимает, что так привлекает Джуна в быстрой езде. Свобода. Ощущение свободы захватывает, отчего дышать становится тяжелее. Джун немного сбрасывает скорость, позволяя Джису подставить ладонь навстречу ветру. Кажется, что весь остальной мир растворяется, а повседневные проблемы отходят на второй план: сейчас они не имеют никакого значения. Джун катает его недолго, боясь, что с непривычки парню может стать плохо. Вернувшись обратно, он сначала слезает сам, а потом помогает Джису. Тот все еще находится под впечатлением и с трудом стоит на ногах: все-таки до сих пор немного боится, хотя и не замечает этого. Джуну приходится подхватить парня, чтобы тот не упал. — Это было здорово! Но ты все равно сумасшедший, гоняешь на такой скорости! — возмущается Джису, но резко осекается, понимая, что оказался в чужих объятиях. Не как раньше: лицом к лицу, глаза устремлены в глаза напротив. Джису снова забывает, как дышать, ведь расстояние между ними кажется таким ничтожным, словно его нет вовсе. Джун не выпускает мужчину, хотя здравый смысл кричит об обратном. Он боится совершить непоправимое, но все равно медленно тянется навстречу, соприкасаясь лбом с чужим и чувствует дыхание на своих губах. Его успокаивает лишь то, что Джису не старается вырваться из его объятий и на его лице нет ни капли отвращения, хотя его глаза широко распахнуты. — Джису, я… Я знаю, что тороплю события… Мы знаем друг друга совсем недавно, но… Я хочу быть рядом каждую минуту, каждую секунду. Чтобы полюбить тебя, мне хватило одной лишь встречи. И я не хочу потерять тебя, ведь ты нужен мне. Ты согласишься попробовать быть со мной? Мгновения, что Джису молчит, кажутся такими долгими. Наконец, он моргает: в его глазах стоят слезы. Слезы счастья. Он тихо говорит: — Да.