Такой же, как все.

«Мы с тобой расстались три месяца назад. Ты сказал мне найти другого и быть счастливым. Ты оказался таким же, как и все, кого я знал до тебя. Чудес не существует, и было глупо надеяться на обратное. Что вдруг случилось с твоей любовью? Если разлюбил, то зачем лгал о чувствах? По правде говоря, я не хочу быть счастливым. Вдруг ты действительно забудешь меня? Вдруг я забуду тебя? Будет казаться, что нашей с тобой встречи просто не было. Мне больно, пережить это так непросто… Потому что я все еще люблю тебя».

Все вокруг — живет. Птицы весело щебечут и вьют гнезда — живут. Люди, куда-то спешащие и не замечающие ничего вокруг себя, — живут. Девушка, листающая журнал, пока Джису ее стрижет, — живет. Жить… Джису начал забывать, что это означает. Последнее время ему казалось, что он просто существует. Окружающие его люди не замечали перемен в мастере, потому что он, как настоящий мужчина, предпочитает молча перенести тяжелое расставание внутри себя, не делясь своими переживаниями. И лишь мертвый, тусклый взгляд выдает в нем скрываемую в глубине боль. Мужчины не плачут, к тому же, такие взрослые, как Джису. И Джису это знает, кусает губы и сдерживает любые воспоминания, рвущиеся наружу. Ему кажется, что дверь в любой момент распахнется, зайдет Джун и скажет, что все это лишь плохой сон. Бессмысленное ожидание медленно убивает изнутри… В душевных метаниях проходит месяц. Целый месяц наедине с самим собой, ведь доктор настоял на полном покое мужчины для окончательного заживления глаз. Но можно ли назвать это покоем? Уход любимого человека оставляет неизгладимый след в душе. Джису плохо спит и долго ходит по опустевшей квартире. Он надеется на какой-нибудь телефонный звонок, на любую весточку, но оглушающая тишина комнат все сильнее затягивает его в темные пучины депрессии. Иногда Джису злится. Сынчоль приходит время от времени, чтобы помочь прибраться, приготовить еду и занести лекарства. Чаще всего Джису безучастно сидит на диване, потому что скопившаяся на полках пыль его мало волнует, а еда все равно стоит нетронутой. После уборки Сынчоль с тяжелым вздохом пытается поговорить с мастером, приободрить его и отвлечь от негативных мыслей, но получает обратную реакцию: Джису срывается на Сынчоля, хотя и понимает, что он совершенно не виноват в его душевной боли. Иногда Джису пытается смириться. Разумом он понимает, что должен отпустить Джуна и не причинять себе боль, но сердце настаивает на обратном: вдруг Джун все-таки вернется? Внутренняя борьба порождает новые переживания, а правильное решение для выхода из сложившейся ситуации не приходит на ум. Долгожданный выход на работу помогает избавиться от навязчивых мыслей и заставляет больше сосредоточиться на любимом деле. Дышать становится немного легче. Говорят, что время лечит, и Джису знает, что это — правда. За окном набухают почки, а кое-где даже начинают проклевываться первые листочки. Природа просыпалась от долгого зимнего сна, и Джису казалось, что он просыпается тоже. Изредка ласковые лучи теплого солнца проникают сквозь кучерявые облака, блуждающие по голубому небосводу, и согревают замерзшую после зимних холодов душу. Стрелка на часах неумолимо движется по кругу, сменяя дни и недели, притупляя все чувства и стирая накопленные воспоминания. Зрение постепенно восстановилось, хотя доктор продолжал напоминать о соблюдении правил безопасности во избежание травм и потери зрения при каждом осмотре. И только в напоминание о холодном декабре на стене квартиры остается висеть оторванная половинка фотографии. «Сынчоль позвал меня посмотреть на цветение вишни в субботу… Это очень мило с его стороны. Может быть, стоит дать ему шанс. И себе», — рассеянно думает Джису, суша волосы сидящей в кресле девушке. Сынчоль стал его незаменимой опорой в эти месяцы: всегда был рядом, помогал, веселил и не давал унывать, невзирая на отсутствие реакции со стороны Джису. Кроме того, именно он был тем, кто сохранил для Джису рабочее место на период реабилитации. Администратор был явно неравнодушен к своему подчиненному, но Джису не мог переступить через себя. Согласиться — значит все перечеркнуть. Согласиться — значит навсегда расстаться с прошлым. И решиться на такой шаг Джису до сих пор был не в состоянии: что-то останавливало его каждый раз, когда он думал об этом. Наверное, желание узнать правду? Ведь никто так и не рассказал ему, что случилось в тот день, когда он получил химический ожог. Что-то, о чем знает даже Сынчоль. Что? Что же? Может быть, Джун нашел себе другую половинку? И хотел быть с ней счастлив? Может быть, Джун разлюбил его? Но тогда почему не сказал? Может быть, Джун просто был не готов к подобным трудностям? И не хотел иметь слепого парня? А может быть, что все это навалилось за один день? И решение пришло само по себе? На сердце и по сей день лежит неприятный осадок. Джису не желает мириться с очевидным, по-прежнему надеясь, что всему есть разумное объяснение. Поэтому прежде, чем Джису сможет поставить окончательную точку во всей этой истории, он должен узнать настоящую причину, по которой Джун его бросил. Или тот просто повторит сказанное по автоответчику ему в лицо. Каждый раз, когда Джису вспоминает о Джуне, сердце лишь отдает глухой болью и нежной тоской. Джису бесконечно зол на Джуна, ненавидит его всей душой, но в то же время по-прежнему горячо любит. Он так и не смог забыть и отпустить. «Я просто хочу узнать правду». — Посмотрите пожалуйста, устраивает ли Вас такая длина или Вы хотите еще короче? — уточняет Джису, но девушка вежливо отказывается от укорачивания. Стрижка ей нравится, а вот мастер, который абсолютно не замечает ее кокетства на протяжении всей процедуры, — нет. Осознав, что симпатичный мужчина о чем-то задумался и даже не смотрит в ее сторону, девушка обиженно фыркает и идет расплачиваться за оказанную услугу. Она — последний посетитель за сегодняшний день. Джису неторопливо вынимает из карманов фартука рабочие инструменты и переодевается в раздевалке. Домой ему совершенно не хочется. Несмотря на прошедшие месяцы, квартира по-прежнему кажется чужой и неуютной, хотя рабочий стол Джуна был завален собственными вещами, а в комнате бывшей фотолаборатории теперь находился гардероб. Джису как-то довелось ночевать у Сынчоля после празднования дня рождения одного из коллег, и даже его узкий и неудобный диван в зале вызывал меньше отторжения, чем своя квартира. Но иных вариантов у Джису нет. Изначально он хотел провести время с Джонханом, но тот уехал отдыхать к родителям на прошлой неделе и, как оказалось, до сих пор не вернулся. По крайней мере, так он сказал. После того несчастного случая, Джонхан избегал встреч с Джису и оправдывался тем, что постоянно занят. Такое поведение со стороны лучшего друга несказанно огорчало Джису. Мастер догадывался, что Джонхан просто боится расспросов про Джуна. И боится не зря, ведь изначально Джису собирался узнать обо всем именно от лучшего друга. Но если бы от этого зависела их дружба, то Джису без сомнения отбросил любые попытки узнать обо всем от Джонхана. Сынчоль прибирался на рабочем месте и закрывал кассу. После проведенной операции он привык каждый день провожать Джису до дома, боясь, что мужчине может стать плохо. Поначалу мастер воспринимал в штыки любые попытки поухаживать за собой, но со временем даже привык к вечерним прогулкам. Именно поэтому он подходит к стойке администратора, дожидаясь своего коллегу. — О, ты еще не готов? Я тогда посижу на диване, пока ты будешь собираться, — предупреждает Джису, глядя на сгущающиеся за окном сумерки. Он думает, что из Сынчоля получился бы надежный и заботливый парень, если не его всепоглощающая ревность и желание контролировать каждый шаг своего избранника. Джису хочется свободы от чужого влияния, но он боится сказать администратору об этом. К тому же, не будь рядом Сынчоля, то где бы Джису сейчас был? Вероятнее всего, слонялся на бирже труда. — Извини, что так долго. Девушка потеряла карточку в сумочке, а наличных у нее не было. Ты же знаешь эти женские сумки — там сам черт ногу сломит! — шутливо отзывается Сынчоль, когда выбегает из раздевалки и продолжает на ходу застегивать пуговицы. Они выходят из салона и закрывают входную дверь на замок. Джису смеется, соглашаясь. Совсем недавно он даже разговаривать ни с кем не хотел, так что пришедшая в город весна влияла на него положительно. Вместе с тем, в нем поднимается отчаянное желание не идти домой. Квартира вновь встретит его пустотой и вынужденным одиночеством, а Джису с ужасом бежит от этих чувств. Но куда тогда пойти? Решение приходит само собой, словно только и ждало подходящего шанса. Ноги Джису слегка подкашиваются от неожиданной слабости, и ему приходится ухватиться за локоть администратора, чтобы не упасть. — Сынчоль, меня сегодня провожать не нужно. Я тут вспомнил, что у меня были планы на вечер. Совсем забыл об этом, — сердце стучит где-то в горле. Джису ужасно боится, что рядом идущий мужчина что-то заподозрит и никуда его не пустит. — Точно? Не заблудишься, как в тот раз? — в глазах Сынчоля пляшут веселые искорки. Он не заметил секундной слабости Джису, возможно, решив, что тот просто споткнулся. Джису краснеет от стыда. Он действительно один раз заблудился поздно вечером в собственном районе. Тогда мастер еще не мог привыкнуть к низкой остроте зрения, а очки умудрился забыть дома. Случайно прошел мимо нужного поворота, запаниковал и стал звонить Сынчолю. В тот момент было не до смеха и оба парня сильно перепугались, но сейчас Сынчоль не забывает над ним посмеиваться при каждом удобном случае, а Джису стыдится такой неловкой ситуации. — Не заблужусь. У меня очки с собой, — обиженно ворчит Джису. В качестве доказательства он даже достает из сумки футляр с очками и показывает его рядом идущему мужчине. — Хорошо, но будь осторожен. Если что-то случится — звони, я на связи, — просит Сынчоль, становясь серьезным. Похоже, он действительно волнуется. Джису кивает и разворачивается, шагая в противоположную от дома сторону. Если бы Сынчоль знал, куда он направляется, то никогда бы не одобрил это решение. И не отпустил бы. Когда Джису приезжает в район Чондамдон, на улицы уже опускается ночь. Скорее всего, поездка сюда окажется напрасной, ведь студия должна была закрыться еще час назад. Какие ответы мастер может здесь найти? Теперь, стоя на тротуаре рядом с автобусной остановкой, Джису даже надеется, что в студии никого не окажется. О чем ему говорить с Джуном? Потребовать от него объяснений? Но они взрослые люди, а Джун ясно дал ему понять, что дальнейшее общение бессмысленно. И все же… Вывеска «Сияние» висит на том же месте, значит, помещение по-прежнему арендуется. Джису почему-то чувствует резкое головокружение и вынужден ухватиться за стену, чтобы не упасть. К горлу подкатывает приступ тошноты: у Джису так бывало при сильном волнении. «Я не должен держаться за прошлое. Джун сделал свой выбор, и я должен его уважать», — Джису пытается отговорить себя, чтобы не совершать глупости, но, вопреки собственным мыслям, заходит в подъезд и направляется к лестнице. Ступени кажутся бесконечными. Поднимаясь наверх, Джису считает каждую под своей ногой, пока не оказывается у приоткрытой двери в студии, внутри которой горит свет. Здесь все кажется таким знакомым, что Джису на мгновение теряется в собственных воспоминаниях, но затем медленно перешагивает через порог. Волнение поднимается в нем с новой силой, отчего даже кончики пальцев рук начинают неприятно покалывать. Джису делает несколько шагов вперед, но помещение кажется безлюдным. — Извините, здесь есть кто-нибудь? — в горле пересыхает от испуга, но стоять здесь одному и ждать неизвестного еще страшнее. Ноги и вовсе готовы развернуться и бежать изо всех сил вниз по лестнице: Джису стоит огромных усилий удержать себя на прежнем месте. — Что ты тут делаешь?! — громкий голос Минхао за спиной ни на шутку пугает. Мужчина появился бесшумно, словно возник из ниоткуда. Его глаза смотрят с изумлением и плохо скрываемым гневом. Джису не виделся с Минхао ровно столько же, сколько не виделся с Джуном. И за эти несколько месяцев лицо китайца осунулось, сильно обозначая на лице острые скулы, а под глазами залегли темные круги. Мастер без труда узнал это состояние — он сам выглядел так же, когда не мог справиться с депрессией. — Я пришел к Джуну. Мне нужно с ним поговорить, — тихо отвечает Джису, не понимая, когда успел провиниться перед Минхао. Тот всегда был дружелюбно настроен по отношению к нему, но сейчас парень излучал явную враждебность. Его глаза следят за Джису с мрачным огнем. — Джуна здесь нет! И больше не будет! — резко отозвался Минхао. Он совершенно не рад видеть незваного гостя и стремится поскорее избавиться от него: мужчина проходит мимо мастера, широко открывая дверь. — Уходи. Нам с тобой не о чем разговаривать. Джису растерянно топчется на месте, не понимая, чем мог вызвал такую ненависть. Ему хочется спросить об этом у самого Минхао, но в то же время он догадывается, что излишние вопросы могут сильнее разозлить помощника фотографа. «Лучше узнать у него все в другой раз… Когда он будет в хорошем настроении», — думает Джису, с опаской направляясь к двери. Китаец смотрит ему вслед до тех пор, пока Джису не начинает спускаться вниз по лестнице. На секунду в его глазах мелькает грустный огонек, но почти сразу же гаснет. — Это был безрассудный поступок. Если начнется отторжение… я не знаю, как я это переживу, — глухо произносит Минхао, громко хлопая за собой дверью. Джису смотрит на закрытую дверь с молчаливым удивлением. Этот визит не дал ему никакой полезной информации и не приблизил к разгадке, а лишь больше запутал. Что означают последние слова Минхао? Он явно сказал их под воздействием чувств, значит, пытался что-то донести. Но что? Желание узнать правду после этого визита только возросло. Вместе с тем, иных зацепок у Джису не появлялось. Студия «Сияние» теперь принадлежала Минхао, а квартира, которую раньше снимал Джун, пустовала. Джису понятия не имел, где можно найти своего возлюбленного. К кому еще можно обратиться за помощью? Вдруг он и вовсе вернулся в Китай? Новости в интернете тоже отсутствовали. Эти мысли отнюдь не радовали Джису, а перспектива отчитываться перед Сынчолем о своей прогулке и вовсе пугала. Он обязательно спросит, где и с кем гулял Джису. Подобное вторжение в частную жизнь неизменно злило Джошуа, но он терпел это только из-за благодарности за оказанную заботу. Кроме того, рядом с ним не осталось другого близкого человека — Джонхан ведь старался держаться на расстоянии. Именно по этой причине Джису пришел на работу значительно раньше положенного времени, желая немного прибраться и тем самым отвлечь Сынчоля от ненужных вопросов. Зеркало на рабочем месте как раз не мешало бы протереть от следов пальцев неаккуратных клиентов. Джису наклоняется ближе к поверхности зеркала, разглядывая в отражении собственные глаза. Следов операции почти не было видно и, лишь присмотревшись, можно было заметить неровность роговицы глаза и наложенные швы. «Минхао сказал отторжение… Что это может означать?» — гадает Джису, когда его глаза улавливают в зеркале позади себя движение. Сердце пропускает удар, потому что в мелькнувшей фигуре Джису безошибочно узнает Джуна. Мастер резко оборачивается, едва не скидывая лежащие на столе инструменты неосторожным движением рук. Грудь часто вздымается от взволнованного дыхания, но уже через мгновение легкие заполняются острыми осколками. Как он мог так ошибиться? — Не знал, что ты настолько рад меня видеть. Или я тебя напугал? — Сынчоль заливисто смеется, прикрывая лицо каким-то свертком, потому что его такая реакция позабавила. Джису с трудом берет себя в руки и натягивает на лицо привычную улыбку. Желание увидеть Джуна настолько сильно обладает им или просто зрение подводит? — Что это такое? — стремясь перевести тему, интересуется Джису и кивает на сверток, который Сынчоль держит в руке. Это похоже на посылку, завернутую в плотную бумагу. Внизу даже можно разглядеть яркую наклейку с почтовым адресом. — Ах, это? Это тебе, — голос Сынчоля едва заметно холоднеет. Он протягивает Джису сверток и выходит из зала быстрым шагом. Похоже, он знает, что лежит внутри. Для начала Джису внимательно осматривает нетронутую упаковку, но кроме его имени и адреса салона красоты здесь ничего нет. Почему почту направили именно сюда, а не в его квартиру? И почему адресант пожелал остаться неизвестным? Закончив изучать внешнюю часть посылки, Джису переходит к содержимому: аккуратно разворачивает бумагу и достает свежий номер известного журнала о моде. Он еще пахнет типографской краской, а глянец ярко переливается в свете ламп. Перевернув журнал, Джису чувствует, как пол уходит у него из-под ног. Потому что на обложке изображена его собственная фотография.