Такой же, как все.

Журнал который день лежит на видном месте и неизменно притягивает к себе взгляд. Джису и без того знал, что фотография была сделана Джуном в одну из прогулок по осеннему парку, а упоминание имени Вэн Джунхуэя среди списка фотографов окончательно развевает сомнения. Но для чего ему потребовалось использовать его фотографию на обложку известного журнала без его согласия? «Я совершенно не понимаю его действий. Сначала говорит, что мы расстаемся, пропадает отовсюду, где его можно было бы найти, а теперь выкидывает вот такой фокус?» — Джису внутренне сгорает от ярости. Ему хочется высказать Джуну все, что накопилось за эти месяцы, но, к сожалению, ему оставалось только нести в себе этот огонь негодования. К тому же, теперь Джису приходилось сталкиваться с тем, что его то и дело узнавали на улице: иногда просто внимательно смотрели вслед, иногда подходили и напрямую спрашивали, он ли изображен на обложке журнала, а иногда интересовались, как ему удалось поработать со знаменитым фотографом. Все эти вопросы сильно смущали Джису, он постоянно краснел и старался поскорее отделаться от вопрошающих его людей. Мастер никогда не стремился к славе и популярности, напротив, подобное внимание к собственной персоне его смущало. Но это было не единственное, что нарушало привычный покой Джису. Работа с известным фотографом и не менее известным журналом считалась престижным достижением для любой начинающей модели, поэтому временами Джису звонили с предложениями поучаствовать в фотосессии. Откуда они находили его номер телефона — оставалось загадкой, но мужчина уже устал отказывать, объясняя, что он не модель и не хочет работать в этой сфере. Злость на Джуна после каждого такого звонка усиливалась. Между тем, несмотря на растущий в душе гнев, Джису решил воспользоваться маленькой ниточкой, которая могла бы привести его к фотографу. Дозвониться до редакции ему, правда, не удалось из-за постоянно занятого номера, поэтому он решил приехать в издательство без предварительной записи. Найти здание не составило труда даже для Джису, который обычно терялся в незнакомой местности. Как и большинство престижных заведений, редакция расположилась в самом центре города, издали привлекая к себе внимание красным фасадом, словно кто-то плеснул ярких красок в привычную серость города. Поднимаясь по мраморной лестнице на нужный этаж, Джису запоздало думает о том, что нужно было надеть деловой костюм. Как будто посещение фотовыставки его ничему не научило! Джису мысленно дает себе подзатыльник, проходя через тяжелые деревянные двери и попадая в просторное фойе. За регистрационной стойкой стоят две молодые девушки — одна отвечает на телефонные звонки, а вторая разговаривает с мужчиной в строгом черном костюме насчет визита к главному редактору. Джису едва заметно морщится: высокие потолки давят на него, стараясь вогнать в пол, а обилие модных иллюстраций на стенах, казалось, укоризненно смотрит на его одежду, явно далекую от мира мод. Наконец, мужчина отошел от стойки и уткнулся в журналы, дожидаясь приглашения в офис, а Джису смог подойти ближе. — Здравствуйте, чем я могу Вам помочь? — жизнерадостно отозвалась сотрудница, посмотрев на подошедшего посетителя. На лице девушки отразилось секундное замешательство, и она быстро скосила глаза куда-то в бок. Отследив ее взгляд, Джошуа увидел последний номер журнала со своим лицом на обложке. — Извините, но у нас нет вакансий для моделей. Как правило, мы обычно связываемся с модельными агентствами или фотографы подбирают модель для фотосессии самостоятельно. — Нет-нет-нет, боюсь, вы меня неправильно поняли, — торопливо замотал головой Джису, не дожидаясь, пока ему начнут раздавать советы о том, куда лучше обратиться при поиске работы в качестве модели. — Мне нужны любые доступные контакты человека, который делал фотографию на обложку для последнего номера вашего журнала. Его зовут Вэн Джунхуэй. Сотрудница озадаченно выдохнула, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Джису понимал, что ее смущает: она не имеет право разглашать конфиденциальные данные без одобрения со стороны человека. Кроме того, работа с моделью предполагает непосредственный контакт по телефону или электронной почте, а мастер своими словами ясно дал понять, что таких контактов у него нет. Поэтому прежде, чем девушка нашла способ выкрутиться, Джису добавил к сказанному ранее: — Видите ли, фотограф использовал мою фотографию без согласия, следовательно, это является нарушением авторских прав. Поскольку Ваш журнал прямо задействован в данном конфликте, то я могу рассчитывать на возможное сотрудничество с Вашей стороны? Не хотелось бы доводить дело до судебного разбирательства, — Джису ласково улыбнулся. Конечно, опытная сотрудница связалась бы с уполномоченным представителем на решение подобных вопросов, но, похоже, девушка не имела юридического образования. К тому же, ее коллега по работе все еще разговаривала по телефону и не обращала внимание на происходящее вокруг. Но даже это удачное стечение обстоятельств не помогло Джису. — Видите ли, даже при всем желании я не могу помочь Вам. Джунхуэй обычно связывался напрямую с главным редактором, поэтому у меня нет его контактных данных за исключением тех, которые можно найти в общем доступе. Я могу дать только номер телефона его ассистента, Су Минхао. Именно он направил Вашу фотографию в редакцию несколько недель тому назад. И, насколько мне известно, Джунхуэй и в этот раз созванивался и обговаривал макет обложки лично с руководством. Если хотите, я могу назначить Вам личную встречу с главным редактором для получения более подробной информации, но для начала мне нужно с ним согласовать этот вопрос. — Спасибо за разъяснения, но в этом нет необходимости, — Джису догадывался, что главный редактор не будет таким сговорчивым, как эта девушка. Тем более, раз Джун связывается с ним лично, то они, должно быть, давние приятели. — Если у меня возникнут вопросы, я свяжусь с Вами по телефону. Всего хорошего. Попрощавшись, Джису сразу же поспешил покинуть редакцию. Призрачная зацепка обернулась очередной бессмысленной попыткой найти Джуна. Оживленный проспект встречает мужчину солнечными лучами и прохладным ветром, заставляя Джису полной грудью вдохнуть пыльный городской воздух. Все это время ему не терпелось оказаться на улице, чтобы почувствовать себя свободным от оков, которыми его сковывало это здание. … свободным? Джису вспоминает, как он ходил вместе с Джуном в клуб любителей мотогонок. Именно тогда ему удалось почувствовать запах свободы полной грудью, который врывался в легкие порывистым ветром за то недолгое время, пока они делали быстрый круг по треку. «Нужно обязательно сходить туда, как только появится возможность», — вскользь думает Джису. Он все никак не может отделаться от мыслей о Джуне, потому что любая мелочь неизменно напоминает о нем. На следующий день у Джису назначен плановый осмотр у лечащего врача. Хирург, проводивший операцию, настаивает на посещении хотя бы раз в месяц, чтобы отследить этапы заживления тканей и выявить стабильность остроты зрения. Несмотря на заботу о своем здоровье, Джису не нравится каждый раз проходить обследование на всех аппаратах. Он и без того обещал сообщать доктору, если у него начнется малейшее ухудшение самочувствия. С другой стороны, не каждый врач так будет переживать за своего пациента. И к чему такие опасения? Джису, конечно, мало сведущ в глазной хирургии, но неужели все настолько серьезно? В кабинете офтальмолога-хирурга, проводившего операцию, царил непривычный беспорядок: стол завален папками, содержащих историю болезни пациентов, какими-то лечебными препаратами и канцелярскими принадлежностями. Врач не заставляет себя долго ждать, проходя в кабинет почти сразу после пациента. Он не пытается привычно сделать добродушный вид, а, сев за стол, уставшим взглядом смотрит в одну точку: — Ты извини меня за этот бардак. В архиве рухнула одна полка, поэтому часть документов пока хранится у меня. Не переживай, к следующей нашей встрече ничего подобного уже не будет, — наконец, врач слегка оживает и приглашает Джису за первый аппарат. Мастер интуитивно чувствует, что проблема кроется не только в сломанной полке, но из вежливости ни о чем не спрашивает. Он по очереди проходит каждый прибор, стараясь не задерживать хирурга. — Прекрасно, все показания остаются в пределах предыдущего результата, никаких отклонений не выявлено, — произносит мужчина, когда они заканчивают все необходимые обследования. Джису и не ожидал других новостей, потому что он соблюдал все правила безопасности, исправно капал глазные лекарства и ухудшений не заметил. Вернувшись за стол, доктор придвинул к себе карту, чтобы вписать полученные сведения по итогам осмотра, и Джису невольно задумался о том, что прежде ему не доводилось ознакомляться с данными, внесенными в его собственную карту. На столе зазвонил рабочий телефон, непривычно оглушая после долгой тишины в кабинете, нарушаемой только разговорами двух мужчин. Взглянув на экран с отображаемой на нем фамилией звонящего, врач тяжело вздыхает, но трубку все-таки поднимает. Джису даже может уловить тревожный женский голос, но отдельные слова разобрать не получается. — Я отойду ненадолго, а потом мы с тобой закончим. Мне нужно выписать тебе новый рецепт на покупку таблеток взамен старых, — выслушав медсестру, доктор берет ежедневник и быстро выходит из кабинета. Джису откидывается на спинку стула, как тут его взгляд падает на карту болезни, оставленную лежать на столе без присмотра. По телу словно проходит электрический импульс, заставляющий вскочить с места и резким движением придвинуть к себе незаполненную карту, торопливо листая ее страницы до даты проведения операции. Руки едва заметно дрожат от нервов, потому что в глубине души Джису боится быть застигнутым прямо с картой в руках. Не то чтобы он не имел права на ее осмотр, но выработанное недоверие подсказывало быть осторожным и никому не говорить лишнего. Наконец, палец замирает над строкой о проведении операции. Один вид операции, указанной в медицинской карте, ему хорошо знаком. «Некрэктомия глаз», ее название упоминала еще медсестра, — это операция по удалению пораженных слоев роговицы глаза после химического ожога. Но что такое «неотложная кератопластика»?.. Джису кладет карту на место, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это название было ему незнакомо, более того, он был уверен, что никто из врачей не упоминал его. Что еще от него могут скрывать? Когда собирались рассказать об этом? И самое важное — что это за операция? Стоит ли говорить, что из кабинета он вылетает сразу же, как только врач отдает ему рецепт с лекарством? Сынчоль терпеливо дожидается друга, чтобы отвезти его домой на машине, но Джису настолько погружен в свои мысли, что едва не пробегает мимо него: удивленный Сынчоль успевает перехватить мужчину за локоть. — Ты в порядке? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает администратор, замечая встревоженное лицо Джису. Но тот лишь отрицательно качает головой, стремясь поскорее сесть в машину. Он вырывается из цепкой хватки и, открыв дверь, плюхается на пассажирское сидение. Руки сами собой тянутся к телефону, вбивая название операции — «кератопластика». Палец замирает над кнопкой поиска, но так и не нажимает ее. Джису боится узнать результат, поэтому медленно опускает телефон на колени. «Надеюсь, у меня не вырезали какой-нибудь орган», — в голову, конечно, лезут самые дурные мысли, навеянные незнакомым словом. Какое-то время коллеги едут молча. Джису не хочет разговаривать, поэтому он разглядывает пролетающие за окном постройки. Сынчоль не отвлекается от вождения, внимательно следя за дорогой, но молчание, повисшее в машине, его гнетет, поэтому он первый нарушает тишину: — Как сходил к доктору? Джису неопределенно пожимает плечами. Он даже не уверен в том, что ему предоставляют достоверные результаты обследований. С другой стороны, не верить доктору у него нет оснований. Он действительно получил химический ожог глаз и действительно перенес операцию — об этом говорят швы на глазах. Да и забота доктора кажется неподдельной. Но если все вокруг — тщательно спланированная актерская игра? Джису прикрывает глаза, потому что голова гудит от роя плохих мыслей. Сынчоль продолжает что-то говорить, но мужчина уже не слушает. Прислонившись лбом к холодному стеклу, он думает о том, что его жизнь сильно изменилась после встречи с Джуном. Совсем недавно привычным расписанием дня были походы на работу, встречи на обеде с Джонханом и вечерние просмотры телевизионных программ за кружкой расслабляющего пива. Казалось, что это было так давно, ведь стабильными остались лишь рабочие будни. Виски словно сжимает стальной обруч, вызывая головную боль. За окном вдруг мелькают знакомые улицы, заставляя мастера встрепенуться и, прищурившись, вглядеться в очертания предметов за окном. Уж не здесь ли расположен стадион? — Останови машину, пожалуйста, — просит Джису, который сейчас хочет только одного — избавиться от веревки, которая все туже сжимается на его горле. Побыть одному, успокоиться и привести мысли в порядок. — Зачем? Я отвезу тебя домой, — Сынчоль хмурится, но все-таки паркуется чуть дальше автобусной остановки. Упрямый администратор не хочет отпускать парня на каком-то незнакомом пустыре. Джису на секунду прикрывает глаза, не веря, что собирается это сказать. Но гораздо тяжелее лгать самому себе, чем окружающим. Наверное, в этом даже есть некая ирония: сколько времени Джису доказывал себе, что справится со всем в одиночку? Но это не так. Ему нужна помощь. — Прости меня, Сынчоль. Я хотел попробовать построить с тобой отношения, но не хочу тебя обманывать. У меня так и не появилось к тебе чувств. И, знаешь, я бы мог заставить себя полюбить вновь. Но по-настоящему люди любят только раз. А я люблю Джуна. Джису отворачивается, боясь увидеть лицо Сынчоля в этот момент или услышать что-то от него в ответ. Тот может начать его переубеждать, удерживать возле себя, и Джису этого боится. Он торопится выйти из машины, захлопывая за собой дверь. Сейчас Джису не хочет слышать ничего, только самого себя и свое сердце. Он идет вдоль дороги, закрывая глаза от пыли, которую поднимают колеса проезжающих мимо машин. Джису ищет длинную лестницу вниз, ведущую к стадиону: может быть, они уже проехали ее? Он уже плохо помнит, где именно располагался спуск. Спустя сто метров Джису все же натыкается на вереницу ступеней, ведущих вниз. Он срывается на бег, стремясь преодолеть это расстояние как можно быстрее. И чем ближе к подножию лестницы, тем сильнее слышен отдаленный рев моторов, заглушая шум ветра в ушах и пение птиц где-то на деревьях. Охранник в проходном пункте узнает его раньше, чем Джису успевает предъявить пропуск. Джун сделал его как-то для него, чтобы парень мог в любое время прийти на стадион при желании. Отметившись в журнале, Джису попадает внутрь. Здесь живет совсем другое чувство и даже не верится, что совсем недалеко расположена проезжая часть, отделяющая стадион от города, полного повседневной суеты. Джису подходит к ограждению, не пугаясь, когда буквально в нескольких метрах от него по треку проносятся мотоциклисты. Джису вдыхает полной грудью запах выхлопных газов и паленой резины. Почему-то именно сейчас он чувствует умиротворение, словно, наконец, оказался дома после долгого пути. Кажется, что в любой момент сзади подойдет Джун и согреет его своими объятиями. — Извините, Вы — Джису? Мастер оборачивается, услышав позади себя незнакомый голос. Он не знает этого парня, одетого в экипировку гонщика и держащего в руках шлем. Впрочем, гонщик тоже не уверен в своих догадках: раскосые глаза смотрят с сомнением. — Да, но откуда Вы меня знаете? — удивляется Джису, потому что с другими членами клуба он не был знаком. — Тебя здесь все знают. Джун так много о тебе говорит, что узнать его любимца было нетрудно, — парень смеется, отчего его глаза превращаются в две узкие щелочки. Темные зрачки смотрят куда-то вверх за спину Джису. Джису поворачивается лицом к трибунам, и ноги намертво прирастают к асфальту. Он пытается несколько раз проморгаться, боясь, что зрение вновь подводит его, но Джун, настоящий Джун, никуда не исчезает. Он сидит на последнем ряду трибуны, где расположена большая обзорная площадка, и смотрит в другую сторону, совершенно не замечая Джису, стоящего внизу. Такой родной и любимый, словно не пропадал никуда на несколько месяцев, завязывает легкий шарф у себя на шее — все-таки наверху ветрено — и поправляет солнечные очки. Ожив, Джису извиняется перед гонщиком и торопится вверх, пробегая несколько пролетов и не чувствуя усталости. Джун по-прежнему не смотрит в сторону Джису, даже когда тот поднимается на площадку. Джошуа закусывает нижнюю губу и осознает, что глаза слезятся вовсе не от солнечного света. Привлеченная шумом, к мастеру подбегает собака, которую он не заметил раньше. Она не рычит и даже дружелюбно машет хвостом при виде незнакомца, подбегает и обнюхивает его. Неуверенно потрепав пса по макушке, Джису делает еще несколько шагов навстречу Джуну. Резкий порыв ветра сносит какой-то листок, лежащий на скамье рядом с Джуном, и Джису успевает на лету поймать его прежде, чем тот улетит в поднебесную высь. Словно что-то почувствовав, Джун выходит из состояния задумчивости и шарит рукой рядом с собой, но, ничего не найдя, медленно опускает ее к земле и пытается найти улетевший листок там. Кровь леденеет в жилах от неожиданной догадки. Джису подносит глянцевую бумагу к лицу, чтобы разглядеть ее поближе, и едва успевает зажать себе рот рукой, подавляя громкий плач. Сердце рвется на части от осознания правды. Это фотография, сделанная Джуном в их самую первую встречу. Фотография, которую Джун ценил больше всех остальных. Джису не в силах остановить слезы, которые катятся по его щекам, и лишь сильнее зажимает рот рукой, чтобы не издать ни звука. Джун все еще беспомощно пытается найти фотографию, почти опускаясь на колени со скамейки и подзывая собаку. Собаку-поводыря, ведь Джун — слепой.