Снежное пламя

Маленький мальчик бежал по черному коридору, не разбирая дороги и спотыкаясь на ровном месте. За ним никто не гнался, он искал пропажу. Он не ведал, куда она могла убежать, куда скрыться, однако не оставлял попыток найти. Он все искал и искал, звал и звал, но никто не откликался. Вокруг было совсем темно. Так темно, что даже протянутой руки было не видать. И совершенно тихо. Лишь печальные взгляды прислуги были ответом на отчаянные попытки маленького принца дозваться. Он ведь совсем недавно говорил с папой! Так отчего же теперь папа не хочет выйти к нему навстречу? - Папа! И лишь Идрис, бегущий за ним и молящий вернуться обратно, в комнаты, где было все, что мог пожелать Его Высочество. И темнота. Ужасная, всепоглощающая темнота. Страшно было оставаться здесь, потерявшись среди одинаковых коридоров, полных живой рычащей тьмы. Тут, как спасение, яркое белое пятно. Добраться до него было ужасно непросто: ноги едва слушались, голова отказывалась думать, а глаза, как за спасительную соломинку, хватались за белое пятно света там, вдали. Принц кричал без голоса и протягивал руку, дабы поймать тот далекий свет, а когда наконец догнал, казалось, листки бумаги, падал на землю бесконечно, и ничего не было видно за ним. Лишь одинокая белая фигура, с длинными развивающимися волосами и яркими зелеными глазами. Единственным цветным пятном в этой непроглядной белизне. - Погоди…- попросил со слезами в голосе принц.- Прошу тебя! Он протянул руку, дабы схватить фигуру, однако не смог сделать и шагу. Лишь алый след тянулся от него по белому снегу, уславшему черную землю. Совсем алый след… Принц дернулся, почти вскакивая на постели, и почти сразу ощутил жгучую боль в плече, что заставило его упасть на подушки и оглядеть покои. Слуги, принесшие цветы и сосуды с водой, замерли, не ожидая подобного поведения от Эрнальда, и завидев их, альфа хотел уже возмутиться, как его щеки коснулось нечто прохладное. Это прикосновение немного успокоило Его Высочество, особенно когда он встретился взглядом с зелеными глазами. Кай улыбнулся, обтирая покрытое испариной лицо, и одобряюще кивнул. - Как Вы, мой принц? - Я… Голова болит,- честно ответил он.- И плечо. - Конечно, Вы же были ранены. Будущий король вновь оглядел стены и потолок. - Сколько я проспал? - Немного, несколько часов,- ответил слуга, влажной тканью касаясь открытой шеи.- Вам снилось нечто неприятное? Эрнальд уже хотел было начать отвечать, как заметил все еще находящихся в его покоях слуг, которых он бы никогда не пустил ранее. - Что они здесь делают? - Его Величество распорядился, дабы Ваши покои проветривали и меняли простыни как можно чаще. Сейчас Вам нельзя терпеть грязь и неприятный запах. - Мерзостно, верно?- с горькой усмешкой спросил принц, воспаленным взглядом глядя на самого прекрасного в мире слугу. Тот в свою очередь улыбнулся, качая головой. - Нет, мой принц. В том нет ничего постыдного…- начал было он, однако прервался и опустил голову.- Я сожалею. Если бы я… - В том нет твоей вины,- твердо сказал наследник, чувствуя себя намного добрее и лучше, нежели после первого пробуждения. В голове немного прояснилось, на языке еще оставался приятный цветочный привкус, а тело казалось легким. Что было тому причиной – то, что Кай находился рядом с ним, или та настойка, которую ему дал слуга – неизвестно, однако молодой человек был благодарен за подобные ощущения. Теперь он хотя бы чувствовал себя более живым, нежели мертвым.- И ты не должен корить себя. - Если бы я был расторопней… - Кай, ты спас меня,- ответил Эрнальд, касаясь бледных пальцев.- Кабы не ты, я бы и не понял, что отняло мою жизнь. Так что ты не обязан винить себя за то, над чем ты не властен. Этот слуга…- он запнулся, сглатывая, однако в горле было сухо, как на полях во времена засухи.- Принеси мне воды и пусть вся эта прислуга оставит нас. Северянин растерялся, а после все же поднялся с места подле постели и крайне вежливо попросил слуг покинуть покои, говоря о том, что Его Высочеству сейчас необходим покой и тишина, а так же много пространства и свежего воздуха. Никто перечить ему не стал, так как у личного слуги принца, обладающего завидной терпеливостью, все же были некоторые привилегии перед другими слугами. Вскоре они остались одни в опочивальне, и омега поднес к пересохшим губам господина полный воды кубок. Тот силился сам принять его, однако плечо напомнило о себе, из-за чего правую сторону тела будто молнией пронзило. - Этот слуга,- продолжил юный альфа, когда вода смочила горло и позволила ему снова говорить, а не хрипеть.- Долгое время помогал нам с лошадьми, я и подумать не мог… - Обычно наемники не задерживаются долго,- ответил прислужник.- Так что либо это было частью задумки, и он выбирал удачный момент, либо его подкупили. - Считаешь это возможным? - Я силюсь понять, мой принц,- грустно проговорил он.- Однако ответ ускользает от меня. Если бы я мог знать, кто желает Вашей смерти… - Уж не думаешь ли ты, что это Эзра? - Близится день Вашего совершеннолетия, так что Вам нужно быть предельно осторожным. Не время вести себя беспечно. Конечно, я в любой момент смогу отдать за Вас… - В том нет необходимости!- ответил уверенно принц, не желая слышать подобного. Конечно, он особа королевских кровей, наследник престола и тому подобное, однако он все же альфа. Это его обязанность оберегать омег, а не прятаться за их спинами, как последний трус. Это низко и недостойно! - Прошу прощения, мой принц,- сразу обронил омега.- Вам сейчас лучше хорошенько отдохнуть. - А тот наемник? - Его казнили. Под пытками он так и не сознался, кто стоял за этим покушением, так что… Если бы мне дали возможность, я бы…- тонкие пальцы дернулись, сжимаясь в кулаки, и Эрнальд не смог сдержать улыбки, понимая, что сейчас испытывает его слуга. - Ты бы точно добился ответов. Ты страшный человек, Кай. - Вы даже не представляете насколько,- ответил прислужник, позволяя касаться своей руки, после чего почувствовал сильные пальцы на своей шее. Иногда они позволяли себе дарить друг другу поцелуи, однако это было просто детской шалостью. Кай был уверен, что у Его Высочества в распоряжении было достаточно омег, готовых согреть для него постель.- Вам уже лучше?- спросил в губы принца северянин, когда его притянули к чужому лицу. - Ты просто волшебник,- ответил альфа, припадая к чужим губам. Ему нравилось целовать Кая – его губы были самыми приятными из всех. Однажды он коснулся губами лепестков роз в королевском саду, однако и они не были такими нежными, как губы прислужника. Он целовал, проводил языком по губам, прикусывал иногда нижнюю губу, исследовал языком чужой рот, улыбаясь неумелым попыткам отвечать, переплетал языки, вырывал тихие стоны и ласкал небо омеги. Тот пытался отвечать, а иногда и перехватывал первенство, но его сопротивление было смято под напором властных губ. Они отстранялись друг от друга лишь когда дыхание становилось надрывным и едва возможным от недостатка воздуха.- Откуда ты знаешь травы? Слугу удивил подобный вопрос, а после посмотрел на сумку, где находились все принадлежности для приготовления отваров и мазей. - Папа научил меня. - Отец? - Отца я не знал. Папа растил меня один,- ответил тихо Кай, принимаясь обтирать лоб принца.- Он был травником при дворе. - Так ты все же был при дворе. - Я и не скрывал этого. Всему папа не успел меня обучить, но все, что он мне говорил, я запомнил. Так что и я врачевать немного могу. - Вот как… Похоже, у меня появился собственный лекарь,- довольно улыбнулся Эрнальд. - О нет, мои познания не так глубоки, я очень беспокоился, что могу напутать…- поток его сумбурных мыслей был прерван легким прикосновением к его руке. - Ты бы никогда не совершил подобной ошибки,- ответил принц. - Вы слишком добры ко мне. - Ты несправедлив к себе. Ты единственный, кому я могу верить полностью. - Не накладывайте на меня такую ответственность,- лукаво ответил прислужник, поправляя одеяла Его Высочества.- Вы голодны? Я сейчас попрошу… - Нет, ты останешься подле меня. Я не голоден. - Вам следует хорошо питаться, иначе Вы не поправитесь быстро,- проговорил знающим тоном северянин.- Это я Вам как Ваш личный лекарь говорю. Юный альфа рассмеялся, отчего его снова скрутило в приступе боли, и опустился на подушки. - Тогда я не прочь отведать какой-нибудь похлебки, пока вновь не провалился в небытие. - Я попрошу приготовить для Вас лучший ужин. Днем Эрнальд чувствовал себя почти хорошо, жар все еще лишал его сил, но Кай всегда был подле него для того, чтобы обтереть пот, сменить рубашку или простыни, или просто почитать очередную книгу о приключениях. А вот ночами он возвращался в тот ужасный темный сон, где не было ничего, кроме снега и безмолвия. Темнота бесконечных коридоров сменялась ослепительной белизной снега, одиночество и страх сменялись холодом и потерей. Он старался найти папу – но тот не откликался и не приходил, он старался догнать белую фигуру в снежном саду – но она просто исчезала, растворялась перед ним, превращаясь в хрупкие снежинки, оставляя его одного в пустоте среди снега. Он долго скрывал свои переживания, и, казалось, давно понял, что такое смерть, но осознание того, что он теперь совершенно один, без родителей и друзей, отравляло его не хуже ядовитого клинка и теперь рвалось наружу страшными снами и бредом, когда раненый цеплялся за одеяла и тихо стонал на постели. - Снег… Снег…- шептал он в горячем бреду ночами, дергая головой и мечась по подушкам.- Белый… Стой… Нет… Кай сидел у кровати и сжимал горячую руку, и лишь это порой успокаивало его. Иногда с уст принца срывалось и его имя, что несказанно удивляло слугу, однако утром никто из них не вспоминал о ночных метаниях. Эрнальд во снах вновь становился маленьким покинутым мальчиком, который не понимал, куда ушел папа и отчего отец говорит, что папы больше не будет рядом. Его лицо так печально и отстранено, что наследник отшатывается от него, а потом начинает спрашивать у всех: ‘’Где папа?’’ Слуги лишь отводили взгляды, пряча глаза, полные слез, а он все бегал и искал… Искал и не понимал. - Папа…- шептал он пересохшими губами, а прислужник лишь слушал эти стоны и ничем не мог помочь своему господину. Они не были настолько близки, чтобы в бреду взывать друг к другу, и как справиться с кошмарными сновидениями, Кай не знал. Ему оставалось только сидеть и ждать. В одну ночь бреда, когда жар уже спадал, но не хотел отходить окончательно, Эрнальд внезапно сильно сжал хрупкие пальцы, едва не ломая их, и прижимал к груди, как храбрый рыцарь руку омеги сердца. Он никак не желал отпускать ее, продолжая шептать: ‘’Снег.’’ А после внезапно вскочил, выкрикнув имя своего верного слуги. На дворе стояла глубокая ночь, однако в покоях было светло от подсвечника, который теперь не гасился даже в темное время дня, чтобы слуга всегда мог оказаться подле своего господина. Так что принц невидящим взглядом уставился вначале на стену, а после на омегу, чью руку так отчаянно сжимал. Даже осознав, кто перед ним, он так и не отпустил ее. - Я потревожил тебя?- спросил альфа. - Вы не можете меня потревожить,- ответил с улыбкой Кай.- Вам приснился кошмар? - Каждую ночь… Принеси воды. Слуга быстро исполнил приказ, напоив своего господина. - Опять этот сон… - Вы в праве не говорить мне… - Я хочу тебе рассказать. Ты выслушаешь? Потом можешь потешаться надо мной. - Я никогда не буду потешаться над Вами!- оскорбленно ответил прислужник, однако руку из цепкой хватки так и не вырвал.- Я разделю Вашу тайну, и никогда никому не расскажу о ней. - Откуда ты появился такой?- спросил с нежностью будущий король, после чего сильнее сжал хрупкую руку. Так было спокойней. Папа всегда держал его за руку, когда маленькому принцу было страшно или больно.- Ты ведь никогда не знал отца, так? А я едва помню своего папу. Все стерлось из моих воспоминаний, ведь так много времени прошло… - Мой принц, я… - Со мной все хорошо. Просто я должен сказать. Иначе кошмары убьют меня. - Это горячка… - Папы не стало, когда я был очень мал, и я не мог понять, почему он покинул меня. Я не знал, куда папа пропал, почему ушел и не забрал меня с собой, как он мог так со мной поступить. Лишь спустя годы я узнал о смерти. А тогда… тогда я видел лишь слезы слуг, когда они прятали взгляд, и отстраненного отца, который не замечал меня. Я смешон, верно? - Нет, мой принц,- ответил уверенно Кай, положив на сжатые пальцы вторую руку. Сейчас ему казалось, будто он касается самого сердца некогда избалованного жестокого мальчишки.- Это не то, над чем можно смеяться. - Ты ведь всегда знал, куда они уходят, верно? - Я много раз наблюдал, как папа спасает и не спасает раненых и больных. Они все стонали и кричали, некоторые даже не открывали глаза… Но и я не осознавал всего до конца. Меня всегда учили, что смерть – не самое страшное, что это лишь еще одна грань, начало нового и неизведанного. - Я искал его. Своего папу. Искал и не мог найти. Теперь я вновь ищу его, бегу по бесконечным коридорам и зову, но ответа нет. Я не слышу его. И вижу лишь снег… Белый-белый снег. - Снег? - Да. Он все падает и падает…- теперь, когда он рассказал о своих сновидениях, мучавших его на протяжении ночей, они казались ему смешными и даже стыд брал оттого, что его так изматывали эти глупости.- Такой белый и крупный… Но как бы я ни старался, я не могу поймать его. - Снег? ‘’Нет, тебя. Ты стоял там, в том заснеженном саду, как ледяной огонь, каждый раз стоишь. А я не могу поймать тебя. Не могу прикоснуться, не могу даже окликнуть!’’- подумал Эрнальд, однако промолчал. Он не мог сказать об этом слуге. Не мог сказать об этом тому, кто стал так ему дорог. - Да. Мне не холодно, я ничего не чувствую. - Вам стоит поспать немного. Я приготовлю еще настойки и… - Нет, я сам смогу заснуть. Ты тоже должен отдохнуть, хорошо? - Да, мой принц,- ответил омега. Он уже собирался уйти, однако его за руку дернули назад, так что он упал на постель рядом с альфой.- Ваше… - Спи здесь. Так кошмары отступят…- проговорил устало принц, после чего сразу же заснул. Слуга пытался возразить, однако не смог заставить себя потревожить его, так что тоже устроился на подушках и, вслушиваясь в ровное дыхание господина, тоже заснул. Этой ночью ему был дарован покой. Больше он не был маленьким мальчиком и не бегал по коридорам, разыскивая того, кого уж давно нет, была лишь пустота. Спасительная теплая пустота. Она не иссушивала его тело, не окружала подобно дикому зверю, не пугала своей безмолвностью. Кай лежал рядом, и его дыхание было различимо теперь, в полной тишине. Никто не посмел бы побеспокоить их в это прекрасное утро. Жар спал, травы, которые с таким трудом добыл сын придворного травника, творили что-то невообразимое. Они быстро лечили его раны, успокаивали рвущийся изнутри огонь, усмиряли ужасные сновидения, и когда принц открывал глаза, то видел пред собой прекрасное лицо слуги. Чего еще можно было желать? Едва солнце поднялось из-за линии горизонта, Кая рядом уже не было. Он вновь готовил мази, которые после осторожно втирал в раненую кожу, отчего боль уходила, уступая место приятной прохладе и удивительному травяному аромату. Этим запахом теперь пропахло все в покоях, даже свечи, казалось, источали такой же аромат. За время, проведенное в постели, Эрнальд свыкся с ним, однако слуги, приходящие из коридора по велению Его Величества, явно едва его выдерживали. - Возьмите,- проговорил прислужник с белыми волосами, протягивая ему небольшую чашу с травяным отваром. Он хорошо успокаивал и согревал, и после него чувствуешь себя намного лучше. Омега совершал преступление перед лекарем и медициной, которую тот воздвигал на постамент, когда использовал мази из редких и незнакомых трав, и порой старый врач даже устраивал настоящие скандалы, когда понимал, что Его Высочеству помогает не его лечение, а какой-то там мальчишка, возомнивший себя великим лекарем. Кай никак не отвечал на подобное, однако было видно, что его задевает это. У него были позволения Его Величества Осберта и Его Высочества Эрнальда, которые позволяли ему помогать принцу своими силами, но этого никто не ценил. Пока однажды будущий король сам не приказал оставить омегу в покое, иначе он более не нуждается в услугах некоторых там лекарей. Тогда открытые замечания в сторону слуги прекратились, и постепенно все пришло в норму. Каждое утро старый врачеватель приходил, чтобы осмотреть раненого, и с каждым днем его улыбка становилась все шире и шире. Принц на удивление быстро шел на поправку, так что мог ходить по замку и даже заниматься, если это не требовало сильных нагрузок на руку. О тренировках и конных прогулках на время пришлось позабыть. - Ваше Высочество?- спросил насторожено прислужник, когда Эрнальд сел на постели и коснулся ногами пола. Сейчас он едва напоминал того полного сил наследника, от которого так и шла жизненная энергия и молодость. Он побледнел, осунулся, ведь из-за жара трапезничать по большей части не было желания, под глазами запали тени, а синие глаза потеряли блеск. - Помоги мне одеться. - Вы решили спуститься в обеденный зал?- поинтересовался слуга, поставив на пол сапоги и помогая Его Высочеству встать на ноги. Тот пошатнулся, однако Кай помог ему устоять на ногах, после чего прошел к зеркалу и посмотрел на себя. - Какой ужас. - Вы едва поправились,- ответил северянин, подготавливая ежедневную одежду принца. После чего принялся осторожно обряжать его, чуть подрагивающими пальцами касаясь свежих повязок. Еще долго их придется носить, а шрам от раны останется до конца жизни.- Однако смею заверить, Вы прекрасно выглядите. - Ты льстец, Кай,- с натянутой улыбкой ответил будущий король, отмечая, что без ночной рубашки в шелках и золотых узорах он больше напоминал принца. Волосы были осторожно уложены в незамысловатую прическу, обрамляя лицо и прикрывая затылок. - Его Величество обрадуется Вашему визиту. - Я надеюсь на то,- ответил Эрнальд, поднимаясь.- Пойдем, эти стены мне опостыли. - Да, мой принц,- кивнул омега, распахивая двери перед своим господином. Едва они вышли в коридор, как слуги замерли, а после принялись перешептываться, отмечая, что Его Высочество точно из могилы поднялся – такой же, как сама смерть, бледный и болезненный. Рана на плече под ключицей еще болела, но в целом состояние юного альфы было приемлемо. К тому же Кай всегда был поблизости, чтобы помочь ему, если в том была необходимость. Он тоже слегка осунулся, отчего зеленые глаза сделались еще больше и глубже, кожа приобрела желтоватый оттенок, но все равно не было никого прекраснее. - Эрнальд!- радостно выкрикнул король Осберт, поднимаясь с места.- Какая радость видеть тебя!- он раскрыл руки для объятий, но лишь положил большую ладонь принцу на здоровое плечо. - Как твое самочувствие?- спросил обеспокоенно Тристан, едва удерживая светловолосого мальчишку с темно-зелеными глазами, который так и норовил вырваться. Ему это все же удалось, и он бросился к Эрнальду, хватая его за руку. - Вот и ты!- заявил он, толкая его в сторону стола.- Отец говорил, ты прячешься! Теперь нет нужды в играх? - Нет,- ответил принц, позволяя усадить себя за стол подле маленького наследника. Тот внимательно смотрел на старшего альфу, после чего, не сумев усидеть на месте, принялся бегать по зале, останавливаясь возле Кая и внимательно его разглядывая. Гетинн лишь несколько раз видел слугу гостя своего отца, и тот казался ему каким-то… холодным, чужаком. С самим принцем Эрнальдом он смог наладить некие отношения, которые строились на взаимном покое – покуда ни один из них не тревожит другого, все замечательно. - Как твое здоровье?- спросил с улыбкой Осберт.- Коли уж Кай занимался твоим лечением, все должно быть прекрасно. - Это верно,- кивнул гость королевства.- Я погляжу, Вы знали о папе Кая. - Конечно знал,- ответил спокойно правитель.- Иначе бы не позволил ему остаться при дворе. - Боюсь, придворный лекарь с Вами не согласится. - Домир хороший лекарь, однако с возрастом он становится все ворчливее. Его заслуги перед короной не оспоримы, и я не могу быть недоволен моим хорошим другом, так что уж не держи на него зла. - Я и не держу. Он ведь спас мою жизнь. Как и Кай. В это время Гетинн увлек беловолосого омегу в какую-то ему одному ведомую игру, отчего оба смеялись и веселились. - Давеча мне пришло письмо от Эзры. - Эзры? И что ему надобно от Вас?- поинтересовался насторожено принц. - Он вопрошал о твоем здравии и высказал желание поскорее увидеть тебя на троне твоего королевства. - Как будто он не может дождаться, когда ему придется потесниться и уступить трон истинному наследнику. - А если так оно и есть? Эзра хорошо служил твоему отцу, мне сдается, он будет верен и тебе. - Я займу место отца,- уверенно ответил Эрнальд.- Но не раньше, чем смогу заявить о своем наследстве. - Твое обучение проходит хорошо, да и день твоего совершеннолетия близится. Я буду помогать тебе по мере своих возможностей, ведь ты мне как сын. Мой друг Хелден доверил мне тебя, так что… - Я благодарен Вам,- ответил тихо принц.- И надеюсь, что наши королевства будут такими же дружными, как и при отце. - Конечно. - Ну полно вам говорить о делах!- прервал их Тристан.- Ведь трапеза не для того подана, чтобы дела государственные решать. Эрнальд волен оставаться здесь столько, сколько потребуется. - Я должен позаботиться о своем народе,- ответил юный альфа.- И чем скорее я вернусь домой, тем ранее я узнаю обо всех делах и буду знать, с чем придется бороться. - Ты прав,- кивнул король Эрнальд.- Но не торопись браться сразу за все. Будь таким же хорошим правителем, как твой отец. - Ты уверен?- спросил испуганный альфа, едва придерживая резвого скакуна. Тот брыкался и дергал головой, намереваясь вырваться, но альфа в простой крестьянской одежде держал крепко.- Ни один не вернулся. - Я знаю!- ответил другой, более молодой селянин. Его некогда светлые волосы стали черными от грязи и белыми от горя, но молодое острое лицо и яркие голубые глаза выдавали в нем юнца.- Но более медлить нельзя, отец. Принц Эрнальд жив, и лишь ему под силу остановить то, что происходит сейчас! - Не кричи,- велел старший альфа.- Он может услыхать. И тогда не сносить нам головы. Они стояли у обветшавшей старой хижины, покрытой грязью и пылью, а за ней тянулись сухие черные бесплодные поля, больше подходящие для кладбища, нежели для выращивания зерна, а дичь в лесах давно перевелась, так что на долгие мили не было ни единой живой души. Другие дома давно обветшали и обрушились, а жителям пришлось уйти, после чего никто из них не вернулся. - Я знаю, отец,- ответил юнец, вскакивая на лошадь.- Я попытаю счастья. До границы недалеко, а после его гнилая рука не будет властна надо мной. - Будь осторожен. - Найди для папы хорошее место,- велел сын, едва удерживая лошадь на месте.- Пускай советник нас и извел, но папа заслужил хорошее последнее пристанище. - Иди. Беги и не оглядывайся. Гони коня так быстро, как сумеешь. И не оборачивайся, если услышишь тень. - Береги себя, отец,- на прощание проговорил сын пастуха, которому теперь нечего было пасти, и пришпорил скакуна, устремляясь все дальше и дальше от проклятой деревни. С тоской и болью он думал о том, какими были эти места ранее, при настоящем короле. Они были богатыми, приносили хороший доход, и платить налоги не составило труда. А как короля не стало, так и боги покинули эти земли – живность погибала, падала, как подкошенная, земля стала сухой и мертвой, леса поредели и превратились в безмолвные страшные чащи, а люди стали жестокими, жалкими, готовыми перебить друг друга или выдать страже за кусок черствого хлеба. Сердце сжималось от осознания того, что Змей погубил все. Те, кто мог, сбежали, кто не успел – сгнили в темнице или украшали муры дворцов, подобно ужасным кровавым чучелам, распятые и истерзанные вороньем и ветрами. Некоторым улыбнулась удача и их просто сослали, подальше от этого кошмара. А многие просто погибали от холода и голода, как его папа. Теперь у него не оставалось иного выбора! Нужно было бежать. Змей боялся принца, уж неведомо по какой причине, и он пока жив. Он единственный может положить конец долгим годам кошмара и бесконечных казней, и когда он узнает… Когда он расскажет Его Высочеству, что творит советник… Селянин подгонял коня, не разбирая дороги. Тень уже близко. Черная, живая, голодная. Она пожрала всех неугодных, поглотила их души, точно демон. Но его сердце он не получит. Не раньше, чем он все расскажет принцу. Он оказался в густой чаще мертвого леса, где не раздавалось ни единого звука, и уловил, как меж деревьев ожила черная тень. Она, подобно туману или дыму, окружала его, а когда лошадь, разгневанная и загнанная, не остановилась, устремилась за всадником, раскрывая незримую пасть. Сын пастуха вынул из сумки у седла небольшой факел и зажег его, освещая себе путь. Тьма ненадолго отступила, испугавшись яркого пламени, однако вскоре вновь устремилась к нему. - Черт… Будь ты проклят, Змей,- шикнул молодой альфа, подгоняя лошадь. Отец говорил не оборачиваться, так что он не намерен останавливаться. Чернота преследовала его, невесомым языком касаясь задних копыт скакуна, отчего крестьянин лишь подогнал коня быстрее. Длинные руки тени начали тянуться вперед, смыкая кольцо объятий, но лошадь ловко перескочила над туманом и устремилась далее. Внезапно, когда уже показались бескрайние поля за лесом, скакун упал, ведь черные руки тени подсекли его ноги, и сын пастуха отправился в полет. В темноте раздался крик лошади, после чего альфа остался совершенно один с факелом посреди непроглядной темноты. Теперь его уже ничего не спасет. - Считаешь, что это победа?!- закричал он, размахивая факелом.- Принц узнает тебя, Змей! Узнает и казнит! Темнота, поглощающая все звуки, так что было слышно лишь тяжелое дыхание селянина, однако он мог поклясться, что слышал тихий смех, раздающийся со всех сторон. Смех Змея… Смех самого дьявола. А после была лишь темнота, которая быстро растворилась, оставляя пустой безжизненный лес с тенями, затаившимися в чащах как замена дикому зверью… … Свеча у окна дрожала, освещая своим светом лишь часть комнаты. Человек, стоящий у стены, замер, подобно каменному изваянию, но вскоре за его спиной на стену упала черная тень, повторяющая очертания высокого тощего тела, после чего человек посмотрел в угол, где затаилась тьма. - Свой уговор я выполнил!- ответил он немой тени.- Ты получил души. Столько, сколько желал! Тень оставалась безмолвной, а из угла донеслось зловещее змеиное шипение. Высокий человек в длинной мантии с длинными белыми волосами нахмурился, поворачивая голову к окну. Там была лишь темнота. Темнота, да яркие огоньки часовых на башнях стен, окружающих дворец. Никто не сможет более напасть на дворец. Никто! - Не он первый. А если будут еще, их души – твои,- махнул рукой советник.- А теперь оставь меня! Не смей напоминать мне о договоре! Тьма дрогнула, а когда шипение смолкло, свеча у окна дрогнула, отбрасывая на узкое бледное лицо ужасающие тени, и более в комнате никого не осталось, кроме ее владельца. На стене плясала в свете пламени обычная тень.