На перекрестке

Приветственные крики толпы, яркое, режущее глаза освещение Арены, свежий, еще чистый песок под ногами, - все такое знакомое, привычное, правильное. Противник смотрит на Тора тяжело, исподлобья; сегодня это не гигант из бесплодных земель Привходящего Мира, а такой же, как он, гладиатор, быть может даже гладиатор не по своей воле. Он знает Тора, а Громовержец что-то слышал о нем: говорят, проигрался в карты, вылетел из Игры, упал на самое дно. Хотя на взгляд Тора, у Окраины нет дна, она – еще та бездонная щель, где не видно предела человеческой низости и пороку. И, все-таки, даже здесь можно оставаться человеком. «Можно, но зачем?» Они кружат по Арене, делая пробные выпады, проверяя быстроту противника. Толпа требует боя, толпа требует крови. Но еще не время. Парень замахивается для удара, Тор ищет брешь в защите. В понимании Старка, гладиаторы – это машины для убийства. И им полагается быть подобным машинам: массивными, неотвратимыми, грубыми. Но то, что он видит на Арене больше похоже на танец хорошо сработавшейся пары: один точно знает, когда второй сделает шаг, где наклонится, когда повернется. Каждый удар не достигает цели буквально на сантиметр. Сантиметр, который каждый из бойцов не может себе позволить. Но один из них – должен. Должен уступить, проиграть. Выбыть из этого уровня Игры. Этот Тор с каждым новым движением все меньше напоминает Тони человека. Старк уверен, что повидал за свою жизнь людей и выше, и крупнее, и гораздо более накаченных. Но, черт возьми, насколько Громовежец отличается от них всех. Он напоминает Старку огромную дикую кошку: расслабленная поза, плавные движения, - они сидят слишком далеко, но Тони все равно кажется, что он видит, как мышцы перекатываются под кожей гладиатора. Но стоит Громовержцу атаковать – и вся ленца пропадает: удары идут чередой, быстро, резко, неожиданно. «Тигр, как есть тигр», - думает ни разу в жизни не видевший живого тигра Тони. Он поворачивается к Лафейсону, чтобы поделиться наблюдениями… и замирает. «Привести его сюда было неудачной идеей. Однозначно неудачной». Локи неотрывно смотрит на Арену, кажется, что его с головой поглотил бой. Ничего необычного, просто новое развлечение для Денди. Но Старк, знающий Лафейсона уже без малого десять лет, видит то, что Локи хотелось бы скрыть. Хотелось бы – но не получается. Немигающий взгляд и едва заметно приоткрытые губы, да еще пальцы, до побелевших костяшек сжимающие трость, - вот и все заметные признаки Лафейсонского возбуждения. «Крайнего возбуждения», - добавляет про себя Тони. Сколько Старк его помнил, Локи ни разу никем не интересовался настолько. «Вот мы и узнали, какие мужчины в твоем вкусе, Денди», - вздыхает Старк, со всей ясностью понимая, что затащить приятеля в койку не получится. Действительно, куда ему до этой горы мышц, которая уже скрутила своего противника на песке и теперь терпеливо ждет решения организатора. Стив сидит тут же, ложей ниже от гостей из Внешнего Мира, и явно раздумывает, как поступить. - Мистер Старк, - окликает он Тони. – Вы бы хотели принять участие? - В чем? – непонимающе смотрит тот. - В решении судьбы поверженного гладиатора. Тони все еще удивленно смотрит на организатора, на беснующуюся вокруг толпу, на задумчиво улыбающегося Лафейсона и отмахивается: - Пусть Локи решает. Приятель бросает на Старка недоуменный взгляд, пожимает плечами. А затем поднимает руку вверх. Руку с открытой ладонью. - Жизнь! – кричит на Арене судья. Толпа разочарованно воет. Тор встает с поверженного противника и помогает ему подняться, а Стив будто бы облегченно вздыхает: время от времени терять бойцов в угоду толпе приходится, но делать это слишком часто – чревато лишними растратами. Тони хочет что-то сказать Лафейсону, но тот неожиданно встает, обращаясь больше к Бартону, нежели к Тони: - Мы уходим. Старк только недоуменно смотрит на приятеля. - Постой. Тогда и мы тоже, - Тони помогает подняться не понимающим, почему закончилось веселье, девушкам. – Не хочу возвращаться во Внешний один, - поясняет он Локи. Тот скептически вскидывает бровь, но молчит. Когда Лафейсон с телохранителем переступает порог своих апартаментов, во Внешнем Мире уже светает. Он поднимается на второй ярус, предоставляя Бартона самому себе на целых пять или шесть часов, и неспешно направляется в ванную. Стаскивает порядком надоевший галстук, рубашку, брюки. И только подставив голову под холодные струи воды, он позволяет себе перевести дух. Но стоит едва закрыть глаза, как перед мысленным взором появляется грязный песок, решетки ограждения и… Тор. Лафейсон шумно втягивает воздух и прибавляет холодной воды, делая её почти ледяной, но даже это не помогает, - и Локи чувствует, как медленно и неумолимо накатывает возбуждение. Каждое увиденное движение Гладиатора будто отпечаталось в памяти, буквально врезалось в неё: ловкие захваты, удары, яростные вскрики. Мозг услужливо напоминает, как быстро, как изящно он двигается, нападая, и сколько скрытой силы прячется за расслабленными, будто ленивыми, движениями. Локи обхватывает окрепший член рукой; хочет избавиться от тянущего, липкого наваждения, в котором он пребывал все время по дороге с Окраины. Мастурбация – почти забытая практика, - у Лафейсона всегда есть, кому унять некстати нагрянувшую похоть. Но сейчас, вспоминая мускулистые руки Тора, его расправленные плечи, прямую спину, поджарый, едва скрытый боксерами зад, Локи удовлетворяет себя сам. Понимая, что в следующий раз он вернется на Окраину только с одной целью: увезти оттуда Тора. Приобрести новую игрушку, – хорошие вещи всегда должны быть под рукой. Локи крепче сжимает кулак и в два счета доводит себя до разрядки. Когда утром Бартон получает приказ узнать всю подноготную вчерашнего победителя с Окраины, Клинта это ни капли не удивляет. Он знает хозяина гораздо дольше Старка, гораздо дольше, чем кто-либо из ближайшего окружения Лафейсона. И сразу понимает, к чему идет дело. Раздобыть нужную информацию не так уж сложно со статусом Стрелка и с влиянием конторы Лафейсона в кармане. Телохранителя больше заботит нарушение директивы номер три: запрета на въезд во Внешний Мир жителям Окраины. При столь бросающейся в глаза внешности, поддельные документы Тору не просто нужны, а жизненно необходимы. Причем, очень хорошие документы, - об этом Бартон считает нужным уведомить хозяина сразу же. - Клинт, признайся, ты читаешь мои мысли? – улыбается завтракающий Лафейсон, глядя на лишенное эмоций лицо Стрелка. – Иначе, как ты догадался о моих планах? - Я просто хорошо Вас знаю, - «Возможно, даже слишком хорошо», - мысленно добавляет Бартон. – Хорошие вещи должны быть под рукой, верно? Все еще улыбаясь, Локи кивает и задумчиво смотрит на экран завибрировавшего на столе сотового.