На перекрестке

Голова раскалывается. Мозг услужливо подсовывает картинки каких-то бесконечных коридоров и противно-белых зарешеченных ламп, автоматических дверей, электронных замков. И снова дверей, коридоров, дверей. В ушах звенит. Какие-то люди: в черной военной форме, в костюмах химзащиты. Напор ледяной воды бьет в лицо, заставляя сглатывать, пытаться отвернуться. Его окатывают водой с головы до ног раз за разом, будто целую вечность: лицо, торс, ноги. Лицо, торс, ноги… Пока его не отпускают охранники и Гладиатор не падает на холодный скользкий пол. Кто-то склоняется над ним – человек в маске – и говорит: - Не дергайся, сейчас я просто возьму немного крови. Но видя шприц в руках неизвестного, Тор вскидывается, отталкивая Маску, порывается подняться. «Сбежать! Бежать! - бьется в мозгу. – Куда угодно! Бежать!» Но его снова хватают за руки, скручивая. Тор пытается вывернуться, ударить, укусить. - Успокойте эту сволочь! – кричит кто-то из нападающих. – Окраинное зверье, мать его! И снова что-то колет шею. А перед глазами плывет… Белые лампы. Мокрый кафельный пол. Тор снова теряет сознание. Он готов был прийти в себя где угодно: в мрачном холодном подземелье; на песке Арены; в собственной сырой комнате на Окраине. В Аду, наконец. Но под щекой – не песок, не сырой бетон и даже не колючие простыни узкой гладиаторской кровати. Под щекой – мягко. Под щекой… «Хлопок?» - предлагает вариант обескураженный разум. Тор открывает глаза. Стена. Тумба. Какой-то шкаф. Окно. Огромное окно. Застекленные окна – слишком большая роскошь для Окраины. Громовержец скашивает взгляд: действительно, хлопок. Вернее, подушка в хлопковой наволочке. Приятная на ощупь, как и одежда: штаны и футболка. Тоже хлопковые, белые. «Столько белого… Я умер и попал в Рай?» - думает Гладиатор, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в белоснежный потолок. - Доброе утро, Спящая Красавица, - раздается мерзкий слащавый голос. Такой знакомый голос. Тор поворачивает голову, тут же садясь на кровати. Слева от него, в глубоком кожаном кресле сидит Денди – черное пятно в неимоверно белой комнате. - Ты! – рычит Громовержец. - Я, - легко соглашается чертов франт. Он улыбается, раскинувшись в снежно-белом кресле. Взгляд – смеющийся, на коленях – знакомая Тору тонкая трость. Черный костюм, черная рубашка и галстук, - франт похож на пятно нефти, расползающееся по белым подушкам кресла. - Куда ты меня притащил? – угрожающе спрашивает Гладиатор, поднимаясь с кровати. – Кто ты вообще такой? - Тише, тише, - с улыбкой произносит Денди. – Ты только что очнулся от лошадиной дозы успокоительного. Не стоит резко… Но Тор уже в шаге от сидящего франта, его руки тянутся к бледной шее ненавистного фрика. - Тише, - улыбается Денди. А потом Тора будто пронзает молния. Боль скручивает в дугу, гнет, словно картон, идет по коже, острыми шипами проникая внутрь. Гладиатор пытается устоять на ногах, схватиться за кресло – но колени подгибаются, тело становится ватным – и он остается на коленях только благодаря трости Лафейсона, упершейся в грудь. Денди недовольно качает головой, глядя на глотающего воздух Гладиатора. - Ай-ай, Тор. Нехорошо. Кончик трости скользит по груди вверх, к шее – и останавливается на металлической пластине, тесно прижимающейся к горлу. - Что еще за нахрен? – непонимающе сипит Гладиатор. Хотя разум уже услужливо подсказывает: «Ошейник». Металлический ошейник… - Электрический ошейник на дистанционном управлении, - словно смакуя каждое слово, произносит Денди. В его руках – маленькая черная коробочка. Тонкие пальцы едва касаются кнопок, поглаживают их. - Кто ты такой? – повторяет Тор, с ненавистью глядя на франта. - Локи Лафейсон. Для тебя – мистер Лафейсон. Или Хозяин, - благодушно произносит Денди. – Ты мне встал в двести тысяч, Гладиатор. Самая дорогая покупка в этом году. Он улыбается, но видя, что Тор уже приходит в себя и поднимается с колен, намериваясь таки придушить чертового ублюдка, хмурит тонкие брови: - Не советую… Но Тор не слушает: - Черти в Привходящем тебе хозяева, - выплевывает он и тянется к Лафейсону. Снова электрический разряд. Снова тело не слушается – на этот раз Тор не удерживается на ногах и валится кулем на пол. Огромный гладиатор – словно тряпичная кукла. «Позор». А Локи встает. Недовольный, переставший улыбаться. Холодные прищуренные глаза смотрят на Тора, и до Громовержца, все еще терзаемого электричеством, его голос доходит как сквозь толщу воды: - У тебя ослиное упрямство, Гладиатор. И нехилый запас прочности. А вот у меня с терпением – проблемы. Советую это запомнить. Денди разворачивается и уходит, оставляя Одинсона в полубессознательном состоянии валяться на полу. Встать тяжело, но Тор все же делает над собой усилие, превозмогая слабость. С трудом доползает до кровати, садясь и переводя дух. И тут же пробует стащить ненавистный ошейник. Он кажется цельнометаллическим; из очень легкого сплава, - вот почему Громовержец сразу его не заметил. - Гребаный садист, - бормочет Одинсон, понимая, что стащить чертов кусок метала с собственной шеи не удастся. Он оглядывается. Белая комната похожа на камеру, но вместе с тем разительно от нее отличается: Тор встает, осматриваясь. Дверь, ведущая в душевую и туалет. Дверь в гардеробную (пустую, лишь пара сменных хлопоковых брюк и таких же футболок на одной из многочисленных полок); кровать, большая, но не двуспальная. Стол, стулья, кресло, в котором сидел Денди, и дверь, в которую вышел – тоже обитая кожей, с окном и прорезью. Для подачи еды? Неизвестно. Сейчас створка плотно закрыта, а еда стоит на столе: тюбики и упакованные пакеты с готовыми блюдами – провизии хватило бы на неделю, как и бутылок с водой. «Что от меня хочет этот сумасшедший?» - думает Одинсон и встает к окну. Оно – огромное, во всю стену, но плотно зашторенное белыми шторами-жалюзи. Тор нетерпеливо дергает за механический ролет, поднимая их. И тут же отшатываясь. Высота головокружительная. От которой подгибаются ноги и перехватывает дух. План сбежать через окно стремительно теряет свою актуальность, но все равно приходится заставить себя снова посмотреть туда. Этаж, наверное, сотый. Может быть, даже выше, - Тор нервно сглатывает и смотрит на незнакомый пейзаж. Судя по окружающим небоскребам – его новая камера в самом центре Внешнего Мира. Стеклянные высотки тускло поблескивают в лучах заходящего солнца, окрашиваются в красный неровными, пробивающимся сквозь тучи лучами. Привыкший к одно-, двух-, максимум – трёхэтажным зданиям Окраины, Гладиатор сам не замечает как медленно отходит от ужасной панорамы. Хочется прижаться к стене и не двигаться: высота парализует Гладиатора больше, чем электрический ошейник садиста-Денди. А Локи, что ж, Локи не может все время уделять своей новой игрушке, как бы ему этого не хотелось. Покинув комнату Гладиатора, он тут же стирает с лица недовольство, вновь широко улыбаясь. И, насвистывая веселенькую мелодию, направляется к лифту. Он не ожидал от Гладиатора другой реакции – именно поэтому выудил из бесконечного запаса Старковских игрушек эту, идеально соответствующую сложившейся ситуации. Надо было видеть лицо Тони, когда Лафейсон, пряча в карман ошейник, поблагодарил его за столь полезное изобретение: - Мы придумали данный девайс для городских тюрем. Правда, мэрия не одобрила, - с тоской протянул Старк, глядя на улыбающегося приятеля. - Полезная вещица, - улыбнулся Локи. - Рад, что тебя нравится, - пробормотал Тони. – Что-нибудь еще? - Только контрольный пакет акций «Старк Индастрис», - оскалился Локи. - Размечтался, - попытался поддержать шутку Старк-младший, но получилось как-то вяло. А за Лафейсоном уже закрылась дверь кабинета. «Чертов Гладиатор», - вздохнул Тони. Локи идет по коридору мимо стеклянных ячеек конференц-залов, шаги и стук трости глушит ковровое покрытие пола, а навстречу уже спешит Бартон: - Мистер Лафейсон, они приехали. - Парни готовы? Клинт кивает: - Как всегда. Уже в вертолете. Локи открывает вертолетную дверцу, только когда лопасти окончательно перестают вращаться. Два других пассажира – неброско одетые молодые мужчины с кейсами вылезают с осторожностью. Присоединяются к Бартону и его хозяину, неловко отдергивая плащи. Стрелки уже начинают играть свою роль. Асфальт на боковых взлетных полосах единственного аэропорта Внешнего Мира в меру раздолбан, в меру залатан. Лафейсон щурится в сгущающихся сумерках, пытаясь разглядеть стоящих у трапа небольшого самолета, а затем широко улыбается, пожимая руки давних знакомых: - Вот и наши друзья, - продолжает улыбаться Локи. - Мистер Лафейсон, рады видеть. - Простите за опоздание. Ваши ребята в полной, так сказать, боевой готовности, - он кивает на двоих Стрелков в штатском. - Документы? Один из мужчин кажется недовольным неопрятно-рассеянным видом спутников Лафейсона, но второй только восхищенно присвистывает. Бартон раскрывает собственный кейс, передавая его в руки Лафейсонским «друзьям». Локи кивает: - Документы – в полном порядке: по паре на каждого. Мультивиза в десять из двенадцати городов, включая Лад и Орис. На трансатлантическую визу оформлены как сотрудники «Тессеракт крафт», старший и младший технологи. - Оружие? - На завтрашнем регулярным рейсе «Тессеракт крафт» на Лад, в отсеке для лабораторного оборудования, - Локи улыбается еще шире. – Естественно, в разобранном виде. Что-нибудь еще? - Легенда проходит по базам? - Само собой разумеется. Я думаю, - Лафейсон оглядывается на Бартона. – Наши парни могут подтвердить её не только на бумаге. Клинт кивает. Один из мужчин забирает кейс и окликает Стрелков в штатском. Второй – вновь пожимает холодную ладонь Локи. - С Конторой всегда было приятно работать. Вы достойный сын своего отца, мистер Лафейсон. - Рад это слышать, - произносит Локи. – Удачного полета и мягкой посадки. Трап поднимается. А Лафейсон в компании телохранителя возвращается к своему вертолету. В комнате-камере Гладиатора всего лишь одна слепая зона видеокамер: совсем небольшой клочок возле входной двери. Тор вычисляет его не сразу, прохаживаясь по мягкому ковру вдоль белых стен. Но заприметив, не может не воспользоваться. Ждать нового визита Денди, сложа руки, – нет, это не в стиле Громовержца. Когда Локи переступает порог, Тор уже наготове стоит слева от входа, сбоку от открывшейся двери и бьет вошедшего Денди сзади по затылку одним из деревянных стульев, стремясь оглушить. От неожиданной боли Денди охает, неловко взмахивая руками – и валится на пол, лицом вперед. А Гладиатор отбрасывает обломки стула и хочет склониться над Лафейсоном, – но дыхание вдруг перехватывает. Не от электрического разряда – франт бы не успел так быстро прийти в себя, – но от банальной удавки: сзади сильные руки стягивают тонкую прочную нить, и спокойный голос Стрелка – чертового телохранителя, произносит: - Только пошевелись – я с удовольствием тебя прикончу. А на полу со стоном приходит в себя Денди: он оборачивается на неподвижного Гладиатора, смотрит зло и запускает руку в карман пиджака: - Не хочешь по-хорошему, Тор Одинсон? Что ж, давай по-плохому. Бартон отпускает Громовержца только для того, чтобы Тор осел на пол, теряя сознание от сверхсильного электрического разряда. Локи хмурится, когда телохранитель помогает ему подняться. Смотрит на Стрелка и касается раны на затылке: - Он даже безумнее, чем я думал. Клинт смотрит на окровавленные пальцы хозяина и произносит: - Возможно, Вам стоит подумать о более безопасных игрушках. Локи улыбается, качая головой: - Странно слышать подобное от тебя, Клинт. - Я просто забочусь о Вашей безопасности, - отвечает Стрелок; смотрит на лежащего без сознания Тора и переводит взгляд на Локи. – Хозяин? - Пусть его отнесут на нижние уровни. Пришло время конструктивного диалога.