На перекрестке

- В наше время, Гладиатор, эколог – это почти как Стрелок. Ты же знаешь, кто такие Стрелки, – Локи, ухмыляясь, смотрит на Одинсона. – Не отводи взгляд, я видел, как ты смотрел на моего телохранителя... Так вот, Тор-Громовержец, люди, чья профессия на вес золота, даже в нашем сумасшедшем мире не оказываются на дне. И уж тем более на окраинной Арене. Как ты умудрился? Тор молчит. Не может не вызывать восхищения упрямая линия рта, гордо вздернутый подбородок, смелый, пусть пока еще с примесью удивления взгляд, - и Локи вновь забывается, любуясь непослушной игрушкой, невольно жалея, что преданность Громовержца нельзя купить. «Как просто было бы: дорогие подарки, закрытые клубы, любые развлечения, - Лафейсон на секунду представляет эту двухметровую гору мышц в идеально подогнанном костюме, и по телу, будто электрический разряд, прокатывается волной возбуждение. – Так просто. Как бы мне этого хотелось…» Сломать, подчинить – это тоже несложно, если есть рычаги давления, если знаешь, куда бить, как зацепить за живое. В силу профессии, Локи приходилось быть немного психологом, немного манипулятором, немного Игроком. Но садистом он, в отличии от Тони, не был никогда. По крайней мере, так думал мистер-мать-его-Лафейсон, пока не увидел закованного в цепи Громовержца. «Бартон знает толк в извращениях, - на секунду проносится в голове Денди шальная мысль, когда он заходит в комнату и видит хитроумные оковы Гладиатора. – Не устаю благодарить отца за такого помощника». Эти тонкие, будто украшения, цепи, эти изящные, но очень прочные браслеты наручников, - Клинт умудрился во всем угодить хозяину. Взбудоражив в душе Локи самых темных демонов. Заставив Лафейсона по-змеиному облизывать губы и жалеть, что в комнате нет садистских игрушек Старка. «И хорошо, что нет. Впрочем, их всегда можно принести». Лафейсону никогда не нравилось на нижних уровнях «Тессеракт крафта». Отец заставлял его еще подростком приходить сюда, изучать, «вливаться в семейный бизнес», скажем так. Но Локи всегда считал, что его дело – клиенты, а работу пусть выполняют профессионалы. Тот же Фьюри, к примеру. И вот он здесь по собственному желанию… Усмешка вновь кривит бледные губы. Он смотрит на Тора жадно, ожидая ответа. Взгляд скользит по литым мышцам торса, широченным, в два раза больше его собственных, плечам, накачанным бедрам. Мысль, что все это – его, что этот человек – «Полубог», - думается Лафейсону – может подчиниться ему добровольно, заставляет пальцы сдавливать трость до побелевших костяшек. Хотя умом Денди понимает: Тор никогда не будет с ним по своей воле, - и это заставляет хотеть чертового Гладиатора еще больше, еще сильнее. «Боги всемогущие, ну, ответь ты хоть что-нибудь», - думает в нетерпении Локи. Но Тор молчит. И это начинает злить Лафейсона. Денди видит, какое отвращение вызывает его персона у Громовержца: «Кто бы мог подумать?» – улыбается своим мыслям Локи. Ему такая реакция в новинку. Его могли бояться, могли не любить; но ненависть? Отвращение? С таким Денди не сталкивался никогда. И испытывать на себе эти новые эмоции было весьма… необычно. А еще – возбуждающе. Ухмыляясь, Локи задирает футболку Гладиатора. Касается языком груди Одинсона, чувствуя себя мальчишкой, который засовывает за ворот приятеля огромного жука с предвкушением его испуга, воплей и трепыханий. И Громовержец не разочаровывает, дергаясь: он бы укусил Лафейсона, но не дает ошейник, пнул бы под дых коленом, ударил бы кулаком в лицо, но мешают браслеты. Он бьется в тонких цепях, словно попавшая в сети сильная птица – но не издает ни звука, ни крика; только шумно, с присвистом втягивает воздух. Грудь резко вздымается на вдохе и опадает на выдохе. Локи кладет руку на загорелое бедро: осторожно, будто боясь обжечься. Вторая рука – с тростью – скользит набалдашником по боку, животу, касается поджарой, вдавленной в стену задницы. Мышцы под давлением металла непроизвольно сокращаются, горячий, шершавый язык Локи то и дело касается соска, и Тор все-таки исполняет желание Лафейсона – шипит сквозь стиснутые зубы: - Сдохни, ублюдок. - Не сегодня, - хмыкает Локи. Он отстраняется от груди Громовержца и заглядывает в горящие ненавистью глаза. – Тебе говорили, насколько ты красив, Гладиатор? Громовержец смотрит на замершего в шаге от него Денди и заходится хохотом. Локи недовольно хмурится, поджимает тонкие губы – и неожиданно тихо произносит, уставившись в пол: - Не заставляй меня быть ублюдком, Гладиатор. Я не люблю им быть. - Что ты можешь сделать, сопляк? Замучить и убить? – теперь уже улыбается Тор. – Меня бы все равно убили на Арене, рано или поздно. Трость постукивает по металлическому покрытию пола. Тук-тук… тук-тук. Почти, как ритм человеческого сердца. Тонкие пальцы сжимают набалдашник, сандаловое дерево вспыхивает красным в ярком свете ламп. А Локи поднимает на Гладиатора взгляд. И холодно произносит: - «Замучить и убить»? Да. Но не тебя. – Зеленые глаза опасно сужаются. - Знаешь, почему Стрелки – неуязвимы?.. У них нет семьи, Тор-Громовержец. Им никто не дорог. Денди разворачивается на пятках и молча уходит, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. И уж тем более он не утруждает себя еще раз взглянуть на Гладиатора. Чтобы увидеть, как посерело его лицо. Когда Локи залетает в свой кабинет – свой официальный кабинет владельца «Тессеракт крафт», - его ждет сюрприз. Сюрприз курит и листает каталог продукции компании, раскинувшись в кожаном кресле. - Старк, сколько раз я тебе говорил, не курить в моем кабинете? – недовольно хмурится Локи, отбирая у приятеля сигару. Тони, который пытается поцеловать промелькнувшую у рта руку Лафейсона, но не успевает – вздыхает: - Ты так не рад меня видеть? Локи только скептически вскидывает бровь. А потом включает видеофон, ледяным тоном начиная разговор с невидимым собеседником: - Клинт, кто из наших сейчас находится в Ладе? - Романофф. - Что с её текущим заданием? - К завтрашнему вечеру будет выполнено. Локи задумчиво смотрит на экран. Затем неохотно произносит: - Хорошо. Зайдешь ко мне через, - он бросает изучающий взгляд на улыбающегося Старка. – Через десять минут. У Натальи будет еще одно небольшое дело в Северном Городе. Улыбка медленно сползает с лица Тони. Он подпирает подбородок руками и произносит осуждающе: - Локи Лафейсон, и не стыдно тебе выпроваживать друга? - Если друг пришел валять дурака, то я занят. - Вообще-то, я пришел сказать, что мой старик затевает сегодня прием. И очень хочет тебя там видеть. Как и я, - быстро добавляет Тони, нервно облизывая губы. Он сейчас как никогда похож на наркомана, который отчаянно нуждается в дозе. У Локи даже просыпаются подозрения, а не вернулся ли приятель к употреблению замечательных колес, которые в перерывах между изготовлением готовых ленчей, производит «Тессеракт крафт». (Лафей, конечно, не хотел бы связываться с наркотиками. Но Локи считал, что в производстве удовольствия нет ничего дурного. У них с отцом, вообще, были во многом разные взгляды на жизнь). «Но Тони не настолько идиот, чтобы гробить себя дурью? Или настолько?» Но вслух Лафейсон только скучающе произносит: - Я не знаю, смогу ли. Прости, Энтони. - «Энтони», вы посмотрите на него, - ворчит Старк, но видя, что Лафейсон и не думает отвечать, продолжает. – Отец говорил, что хочет обсудить дела, и очень просил тебя приехать. В голове Локи сразу же вспыхивают три последние контракта. «Да, встретиться явно не помешает. Нам нужно что-нибудь помасштабнее предыдущих закупок». Как бы ни хотелось провести этот вечер в компании Гладиатора, бизнес есть бизнес. И под бизнесом он имеет ввиду отнюдь не производство человеческого корма. «Да и Тору не мешает побыть одному», - добавляет про себя Лафейсон. И он кивает – к вящему удовольствию Старка. Просиявший Тони вновь возвращается в привычное расположение духа и откидывается в кресле: - Послушай, Локи, может, посвятишь друга в эти ваши дела? «Старк индастрис», конечно, производит машины и механизмы, но в основном мы все же создаем оружие. «Тессеракт крафт» заказывает производственные линии по собственным чертежам или используя наши технологии? Лафейсон скептически смотрит на Старка. - Нет, ну не бомбы вы же у нас покупаете, - хохочет Старк. Потом ему становится неловко и он поспешно добавляет. – Я просто подумал, что мой старик скоро откинется и все равно, в итоге, ты будешь иметь дело со мной. Так к чему все эти секреты? Локи вздыхает: - Тони, я надеюсь, ты не собираешься помогать «своему старику откинуться» пораньше? Нет? Тогда почему бы тебе не спросить про особенности сотрудничества наших компаний у него самого? Старк напрягается. И по судорожно вцепившимся в подлокотник пальцам Локи понимает, что Энтони уже расспрашивал отца о подробностях сделок. Судя по всему, вопросы остались без ответов. Неудивительно. - Передай отцу, что я приеду сегодня вечером. Старк вздыхает, кивая. Уже собирается уходить, когда Локи окликает его. - И, Тони, извини, что не могу уделить тебе время. Сам понимаешь – дела. Но мне было очень приятно тебя увидеть. До вечера. Локи разрешает себе улыбнуться одной из своих самых обворожительных улыбок. Когда он был подростком – за такую улыбку Лафейсону прощалось все. И с того времени мало что изменилось. Старк засиял, как неоновая лампа в дешевой закусочной, и пробормотал: - Конечно, Локи. Ничего страшного. Да, дела, дела… Ты молодец. До вечера, в общем! И Тони скрывается за дверью. «Наконец-то», - думает Лафейсон. Иногда Старк-младший бывает просто невыносим. Но, если после смерти отца акции корпорации не будут выброшены в продажу с упавшими котировками, Тони нужно держать на коротком поводке. По крайней мере, до того момента, пока на руках Лафейсона не будет контрольного пакета акций «Старк индастриз». Проблемы Мира До и Мира После не так уж отличались в глобальных масштабах. Эта мысль пришла в голову юному сыну Лафея еще в школе, за учебником истории. Да, в Мире После, как его частенько называли в книгах, существовали свои проблемы: с экологией, с продовольствием, с неизлечимыми болезнями. Были и все те же пороки, все то же насилие, что и в Мире До. Но не было – уже не было, ядерного оружия и огромных сверхдержав, диктующих свои условия Игры. Наоборот, появились города-государства, автономные и не создающие никаких союзов, кроме торговых. Война перестала быть политическим ремеслом: воевали концерны, корпорации и холдинги. Наука была вынуждена шагнуть вперед и заменить собой многое из того, что раньше давалось природой: синтетические продукты, синтетическая одежда, искусственно обогащенный кислородом воздух. Впрочем, Лафейсон, как хозяин одной из самых больших среди мегаполисов пищевой компании, не жаловался. Вообще, тяжело было понять, каким был Мир До. Какие-то древние, чудом сохранившиеся фильмы про огромные зеленые леса, голубые, чистые реки и спокойное передвижение из страны в страну при помощи автомобиля казались невозможной фантастикой. И верилось в них с трудом. Но Локи, имея за плечами отцовское состояние, смог пересечь океан, чтобы понять: там кое-что еще осталось. Мир После за океаном хранил остатки Мира До: по крайней мере, у них не было куполов. А мутации, которые были чумой столетия Грозы, на другую сторону земного шара даже не пробрались. Просто потому что все самолеты в течение долго периода времени сбивались еще на подлете к континенту. Можно было сколько угодно говорить об ужасах прошедших веков, но для Лафейсона это все было лишь пылью, буквами на страницах мировой истории. Но вот что восхитило (и до сих пор восхищает) Локи за океаном, так это закат-без-купола. Вот и сейчас, проснувшись в собственной спальне и убрав ролеты, Лафейсон с разочарованием смотрит на тусклое красное солнце, которое уже кое-где нет-нет, да и скрыто гигантскими постройками небоскребов. «С куполом – это совершенно не то», - думает Локи. Ему верится, что рано или поздно, стеклянные колпаки снимут и с Внешнего Мира, и с других государств-мегаполисов. Правда Лафейсон тут же добавляет, что вряд ли до этого доживет. После того, как Старк покинул кабинет, а Бартон получил четкие инструкции для Стрелка Романофф, Локи вдруг понимает, что валится с ног: с чертовым Гладиатором он почти сутки провел без сна, даже не заметив этого. Поэтому вместо совещания по поводу запуска нового завода «Тессеракт Крафт» в Ладе, Лафейсон едет домой – отсыпаться перед приемом у Старков. Локи встает, потягиваясь, понимая, что четыре часа сна однозначно лучше четырёх часов работы, и идет в ванную. Его мысли крутятся вокруг предстоящего разговора со Старком-старшим: стоит ли заказывать те новые автоматы в полном объеме или взять пробную партию? Договариваться об очередной поставке компьютерного оборудования или сделать это потом? Не придя к однозначному решению, он связывается с Фьюри, и тот с готовностью корректирует мысли шефа в нужном Конторе направлении. Удовлетворенный продуктивной беседой, Локи подбирает галстук в тон костюму: на этот раз он цвета воронова крыла – и темно-синий галстук отлично сочетается с отливающей синевой тканью пиджака. - Бартон, машина? - Готова, - произносит телохранитель, когда хозяин спускается с верхнего яруса в холл. Чтобы не бросаться в глаза на приеме, Стрелок сменил излюбленные кожаные штаны и укрепленную пластинами безрукавку на неброский, свободного кроя костюм. Локи задерживает взгляд на телохранителе и улыбается: - Хорошо выглядишь, Клинт. Поехали. Приемы у Старков – это… приемы у Старков: любовь к роскоши и кутежу у младшего и отменное чувство стиля у старшего приводят к тому, что каждый такой прием становится действом, настоящим событием во Внешнем Мире. Спорткары, дорогие женщины, облаченные властью мужчины – это то, что есть на всех элитных вечеринках. У Старков же - только самое лучше. В конце концов, семья, которой официально разрешено создавать и продавать оружие, может себе это позволить. Бартон не останавливается у парадного входа, проезжает до поворота, ныряя в глубину подземного паркинга. Хозяин не любит шум, толпу и зевак, и поэтому воспользоваться черным входом кажется разумнее всего. Пустой лифт, холодный, ничем не облицованный, вполне соответствует настроению Лафейсона. Он с гораздо большим удовольствием провел бы сегодняшнюю ночь в компании Гладиатора и парочки старковских игрушек. Но Денди самого пугает такая странная тяга к молчаливому Тору. Он мог бы найти человека, похожего на него, мог бы хорошо ему заплатить – и получить полную вседозволенность. Но Локи привык к самому лучшему: и, пожалуй, из всех мужчин лучшим был Гладиатор. Лафейсон чувствует, как снова кровь отхлынула от головы в совершенно неподходящее (на фоне намечающихся деловых переговоров) место. Парень улыбается и смотрит на телохранителя: - Если я сегодня потянусь за третьим бокалом, сделай так, чтобы младшего из Старков поблизости не было. Просто Денди слишком быстро хмелеет от алкоголя. Клинт кивает. Двери лифта раскрываются. Охрана. Коридор, коридор, мягкий приглушенный свет. «Позвольте ваш плащ, мистер Лафейсон»… Охрана. Коридорный, пара человек на входе – и… И главный зал личного небоскреба семьи Старков (вид с черного входа). Локи, квартира которого находится как можно дальше от штаба «Тессеракт крафт» каждый раз удивляется радушию и беспечности хозяев, пускающих в свой дом толпы, пусть и избранного народу. Они с Клинтом заходят через одну из боковых дверей. Парадный же вход расположен на возвышении, украшенный мраморной лестницей, хромированными перилами и безумной редкостью для этой части континента: живыми растениями. «Как в древних историях», - улыбается Локи. Он до последнего надеялся, что прием будет для узкого круга лиц, но зал уже заполнен до предела: с полсотни столиков, трибуна на сцене, площадка для танцев, - неужели во всем Внешнем Мире столько власть имущего народу? Локи как раз задирает голову вверх, прикидывая, удастся ли добраться до ложи на втором-третьем ярусе, когда его окликает жизнерадостный голос: - А вот вы где, мистер Лафейсон! Тони на удивление трезв, представительно одет и одинок, - то есть абсолютно соответствует положению единственного наследника огромной корпорации. Локи вымучено улыбается, когда друг заключает его в, мягко говоря, совсем недружеские объятья. За спиной Тони вопросительно смотрит на хозяина Бартон, но Локи отрицательно качает головой, позволяя Старку практически полностью облапать себя. Серьезно, Лафейсон никогда не понимал, как можно так сильно идти на поводу у собственных желаний. Но факт остается фактом: если бы Локи приказал Старку прыгать, Тони бы только спросил как высоко. Естественно, все это при условии «доступа к телу» - кто-кто, а Старк своего не упустит. Не раз и не два Лафейсон прикидывал возможность с помощью Тони убрать Старка-старшего из Игры и получить корпорацию-гиганта в свою собственность. Но пока акции были распределены в руках членов правления, сын Лафея не хотел рисковать. Идеальным вариантом была бы подстроенная затяжная болезнь главы корпорации – и тогда цена на бирже начала бы стремительно падать, заставляя акционеров выводить неликвидный актив из инвестиционного портфеля. Но для такой махинации у Тони кишка была тонка – не каждый сумеет травить собственного отца на протяжении долгого срока. Да еще под пристальным вниманием телохранителей, врачей и общественности. Но это вовсе не означало, что Старка-младшего следует сбрасывать со счетов. Наоборот, Локи всегда хотел иметь побольше козырей в кармане. - Дружище, - наконец отлип от приятеля Тони. – Ты явно хотел избежать внимания прессы. Расскажи мне, о каком новом заводе толкуют наперебой журналюги? Локи только морщится: «Опять в «Крафте» утечка», - но все же отвечает: - Открываю производственную линию на базе двух фармакологических заводов. Старк присвистывает: - Ого, значит, теперь продуктами «Тессеракта» можно будет не только наесться, но обдолбаться? Отличненько. А почему я не вижу в городе строек с черно-зелеными растяжками компании? - Да уж, Тони, и не увидишь, - хмыкает Локи. – Завод находится в Ладе. Круглые глаза Старка служат лучшим комплиментом деловой хватке Лафейсона. - А теперь давай прогуляемся до твоего старика, - улыбается Локи, кладя руку на старковское плечо. От прикосновения Тони вздрагивает – и тут же расплывается в широченной улыбке: - Э, нет, Денди, сегодня до полуночи мы гуляем. «Черт бы побрал тебя, Энтони Говард Старк», - думает Лафейсон, когда приятель тянет его за собой в толпу. Сзади молчаливой тенью скользит Клинт. Ночь обещает быть чертовски долгой.