На перекрестке

«И как он только ведет подобный образ жизни?» - удивляется морально и физически выдохшийся Лафейсон, когда Старк наконец-таки выпускает его «на волю». Держать в памяти сотни имен, деталей биографий, подробности личной жизни почти всех своих гостей, - для этого нужно быть гением, которым Тони явно не является. «Быть может, я чего-то о нем не знаю?» - скептически думает Локи, глядя на приятеля. Тот по-прежнему свеж, бодр и даже трезв. «Скорее всего, это из-за присутствия отца, но кто знает?» Тони ведет его в кабинет Старка-старшего, который после выступления на трибуне участия в общем веселии не принимал. Когда за сыном закрывается дверь, Говард позволяет себе тяжело подняться с кресла, пожав руку улыбающемуся Лафейсону: - Говард. - Локи, сынок, рад видеть тебя. Он собственноручно разливает виски, протягивая Лафейсону до краев полный стакан. - Присаживайся, - кряхтит старик, вновь опускаясь в кресло. Лафейсон терпеливо ждет, пока Говард сделает пару глотков алкоголя. Наблюдает за трясущимися руками старшего Старка, за подслеповатым взглядом блеклых, будто посеревших глаз. Такое обманчивое впечатление беспомощности. Говард недовольно смотрит на стоящего за спиной хозяина Клинта, но Лафейсон никак не реагирует на эти взгляды. Наконец, Старк вздыхает: - Клан процветает, я думаю? - Вашими молитвами, - снова улыбается Локи. – И вашим оружием, Говард. - Не скромничай, Локи. Тебе ли не знать, что Стрелки сами по себе – оружие. Лафейсон хмыкает: - Нельзя переоценить помощь «Старк индастрис» Конторе. Наши семьи сотрудничают с… - С тех самых пор, когда Старки занялись изготовлением оружия, - Говард вздыхает. – Никогда бы не подумал, что мои предки будут настолько глупы, чтобы связаться с Кланом Стрелков. - Я предпочитаю называть их… - Конторой, - усмехается Старк. – Ты воспринимаешь все как бизнес, Локи. Все-таки твой отец слишком рано выбыл из Игры. Локи упрямо поджимает губы и хмурится. Но все же не перебивает старика. Пусть выскажется, если хочет. А Говард продолжает: - Всю жизнь я производил оружие, а твой отец возрождал Клан Стрелков не для того, чтобы ты относился к ним, как к наемникам. - Вы собираетесь читать мне мораль, мистер Старк? – глаза Лафейсона опасно сужаются. – Не вы ли мне в прошлом квартале продали десятую часть того, что производит «Старк индастрис»? - Ты знаешь, что два дня назад в Орисе Стрелка обвинили в убийстве? - Но не задержали, - резко отвечает Лафейсон. - При твоем отце такого не могло бы произойти. Опустить Клан до уровня обычных убийц… И сделать это достоянием общественности. - Говард, - сквозь зубы предупреждает старика Локи. - Первый Стрелок присягнул на верность Лафеям, не для того, чтобы… - Говард! – не выдерживает Лафейсон. – Все это происходило еще в Мире До! Если вы не заметили, несколько столетий назад все изменилось. И, если бы не мои прадеды, не мой дед, не мой отец – Клан бы исчез с лица Земли. Только Лафеям обязаны Стрелки, что выжили как класс. И за это… - Ты считаешь, за это они должны быть марионетками в твоих руках? – старик качает головой. – Преданность и уважение Стрелка нужно заслужить. Твоя «контора» держится на их уважении к твоему отцу, но если ты в скором времени не докажешь, что являешься достойным сыном Лафея… - Хватит! Вы просто умываете руки, Говард? Вы ведете свой разговор к этому? Локи вскакивает на ноги и зло смотрит на Старка. «Что себе мыслит этот старикашка? Что ему все сойдет с рук?», - думает Лафейсон, но вслух, уже успокоившись, говорит: - Я так понимаю, что о новых поставках оружия речи пока не идет? Тогда, прошу меня извинить, мистер Старк. «До скорой встречи». Локи вылетает из кабинета Говарда с такой скоростью, что почти сбивает с ног идущего ему навстречу Тони. - Локи! – окликает приятеля Старк, но Лафейсон даже не оборачивается. – Поговорили, называется. Старк удивленно смотрит вслед объекту своего обожания, которого так и не удалось сегодня напоить. «Стрелки! Стрелки всегда были наемниками, убийцами, ворами. Они всегда принадлежали Семье, всегда! – Локи в бешенстве сжимает трость. Стараниями Бартона домой они попали в течении пятнадцати минут, но Лафейсон этого даже не заметил. – Их дорого и долго обучать, дорого содержать, дорого экипировать. Они просто обязаны приносить прибыль! Не надо делать из них рыцарей в сияющих доспехах». Локи падает на диван, даже не удосужившись стащить плащ. По меркам среднего жителя Внешнего Мира, Лафейсон – чертовски молод, но сам Локи думает, что у него достаточно опыта для ведения двух видов бизнеса: подпольного и легального. Он считает себя достойным сыном своего отца. Лафей, которого он помнит, всегда говорил: Клан – это то, о чем Локи должен заботиться всю свою жизнь, что должен передать своему наследнику. Это – то, ради чего он существует. Локи всегда считал Стрелков своей собственностью. Но не считал их рабами. Преданные хозяину солдаты, вассалы своего сюзерена – но однозначно не рабы. Так о чем же толковал Старк? Старик просто умывал руки из-за одного единственного прокола Лафейсона, - умом Локи это понимал. Но, как ни странно, разговоры об уважении и преданности задели Денди за живое – потому что о них говорил именно Говард. Которого он уважал. Конечно, при первой же возможности Локи убрал бы слишком осведомленного старикашку с дороги, но, тем не менее, он признавал: Говард был умен, опытен и, самое главное, отец называл его другом. Локи, который друзей не имел (и не собирался), уважал эту привязанность отца и считал её не лишенной обоснований. Поэтому слова Старка откровенно смутили Лафейсона, пусть он и не подал виду. В конце концов, как может Локи – сам лично – заслужить уважение Клана, если из своих достоинств сын Лафея назвал бы только изворотливый ум, хитрость и деловую хватку? Он сидит, уставившись в пол перед собой, и не сразу замечает подошедшего к дивану Клинта. Локи поднимает на телохранителя уставший взгляд. «Бартон – выросший на нижних уровнях Стрелок, цель которого была служить наследнику Клана. Бедняга Бартон», - думает Лафейсон, улыбаясь косой саркастичной улыбкой. - А что считаешь ты, Клинт? Ты ведь знаешь меня, наверное, лучше, чем я сам. Мне не заслужить уважение Стрелков? То, что происходит потом, удивляет даже отвыкшего удивляться Локи. За столько лет, проведенных вместе, Лафейсон считал телохранителя практически продолжением себя. А уж он-то такого учудить не мог в принципе. Бартон опускается перед Лафейсоном на колени и касается сухими губами руки, сжимающей трость. А потом совершенно ошарашенный Денди слышит привычно-тихий баритон: - Стрелок не выбирает цель, Стрелок не выбирает Хозяина. Он может выбрать только одно: жить или умирать. Любой из нас отдаст за Вас жизнь, каких еще доказательств преданности и уважения Вам требуется, хозяин? – он поднимает на Лафейсона взгляд. Смотрит в широко распахнутые удивленные глаза. – Локи, что тебя тревожит? Этот вопрос заставляет Лафейсона вздрогнуть. - Меня тревожит незнание. Хочется быть уверенным, что я все делаю правильно, Клинт. - Только ты решаешь, что правильно, - Бартон поднимается с колен. И уже обычным, отстраненным тоном говорит. – Только Вам это решать, хозяин. Власть – развращает, власть – порабощает. Власть сводит с ума. Но если ты осознаешь ответственность, которая приходит вместе с ней, если ты готов расплачиваться за сделанные ошибки собственной кровью – может, ты не настолько безнадежная сволочь, какой привык себя считать. А, Локи? Может, Клинт видит в тебе то, что ты сам в себе не видишь? Еще несколько долгих секунд Локи смотрит на своего телохранителя… и отряхивается от наваждения, расплываясь в привычной змеиной улыбке: - Никто не расторгает контракты со Стрелками и, уж тем более, со мной. Плевать на возможную биржевую неразбериху: после такого Старку не жить. - Как прикажете, мистер Лафейсон. Локи качает головой: - Не ты. И не сейчас. Если можно загребать жар чужими руками, зачем обжигать собственные? Лафейсон выуживает из кармана пиджака сотовый и набирает знакомый номер: - Тони? Дружище, прости, что так быстро уехал. Сам понимаешь – дела…