На перекрестке

- Надеюсь, Вам понравился Внешний Мир? - Спасибо, великолепный город, - Тор обнаруживает себя в ярко освященном зале, битком набитом людьми, с бокалом шампанского в руке и улыбающимся высокой светловолосой женщине. Он до сих пор не отошел от событий в Опере. Как, как, черт возьми, он опустился до просьб? До унижения перед Лафейсоном и этого «пожалуйста, я прошу тебя». Омерзительно. С каких пор он перестал контролировать свои желания? Но попасть в Лад – об этом он не мог даже и мечтать раньше. А сейчас… Сейчас Локи стоит от него по левую руку, что-то рассказывает группе подошедших женщин с мэром во главе. Представляет Тора своим коллегой из Лада, и это у него мэр интересуется, понравился ли гостю город. Одинсон отвечает: вежливо, со сдержанной улыбкой. Он чувствует себя странно, не в своей тарелке. Неудивительно. Даже в те времена, когда он был гражданином Лада, такие сборища были для него всего лишь картинкой по ТВ. Опять некстати думается, что этот Локи – птица высокого полета, раз уж к нему подходит сама мэр. У Лафейсона на лице маска вежливости, но выдают его глаза: взгляд, полный ехидства и предвкушения. «Видишь, как с тобой просто… - как будто говорит он – Ты уже совсем ручной, Гладиатор». Но тут ехидная зелень стекленеет, зрачки расширяются. Взгляд – сквозь Тора, устремлен на что-то за его спиной. Невольно Одинсон оборачивается, выискивая, на кого же с таким удивлением смотрит хозяин. Давешний парень с бородкой, а рядом с ним, и это на него так таращится Лафейсон, одряхлевший старик, опирающийся на массивную трость. Мэра отвлекает одна из женщин, и Локи пользуется этим, чтобы раскланяться и оттащить Одинсона в сторону. Но скрыться Лафейсону не удается: - Локи, дружище! – радостно раздается за его спиной. Старик разговаривает с мэром в противоположном конце зала, но вот этот, с бородкой, все же увидел Лафейсона, протиснулся через разделяющую их толпу. И сейчас улыбается, но вот смотрит недовольно. Кивает на Тора и говорит на полтона ниже: - Зачем он здесь? Локи усмехается: - И я тоже чертовски рад тебя видеть. Как папино самочувствие, Тони? Надеюсь, хорошо? Улыбка сползает с лица парня. Он кивает, поджимая губы: - Твоими молитвами, Лафейсон. - Это хорошо, - Локи оборачивается, выискивая глазами телохранителя, и кивает. Бартон тут же пропадает из поля зрения. А Лафейсон вновь широко улыбается своему собеседнику. – Хотелось бы поболтать, но, увы, мы уходим. Жду вестей от тебя, Тони. Очень жду. Одинсон чувствует, как Денди подхватывает его под локоть, почти толкая впереди себя. На лице – все та же расслабленная улыбка, и только по впившимся в руку пальцам Тор понимает, что Лафейсон крайне взволнован. С чего бы это? Снова салон автомобиля. На обратном пути Локи не обращает на него никакого внимания. Ушел в свои мысли – и, видно, вернется не скоро. И только, когда Бартон заезжает на подземный паркинг и притормаживает, Лафейсон удосуживается бросить короткое: - Будь готов к половине девятого. Денди снова отворачивается к окну. А к машине уже подходит охранник и открывает дверь. - Иди, - командует Локи. Тор пожимает плечами, выбираясь из автомобиля. Охранник захлопывает дверцу, и седан с визгом срывается с места, оставляя Гладиатора с сопровождающим посреди полупустого паркинга. Одинсон крутит головой, разглядывая машины: большинство из них нейтрально-серые, на многих имеется черно-зеленый логотип с надписью «Тессеракт крафт». - «Тессеракт», - задумчиво повторяет Тор, пока они с охранником едут в лифте. «Подождите… Тессеракт… Тессеракт крафт, пищевая компания, принадлежащая Лафею?!» ____________ Если вам нужно добраться из Внешнего Мира в Лад, или в Орис или в любой другой мегаполис-государство, самым очевидным вариантом будет воспользоваться Единой Железной Дорогой (ЕЖД). Скорость, надежность, безопасность, - почти реклама. Почти правда. Идеальный способ передвижения – если Вы не страдаете клаустрофобией, конечно. Потому что Ваше полностью безопасное и комфортное путешествие будет пролегать на глубине двухсот метров под землей. У Тора с Железной Дорогой связано много воспоминаний. Мягко скажем, отвратительных. Граница Внешнего Мира с Ладом хорошо охраняется с обоих сторон, и пересечь ее без мультивизы практически нереально. Проехать в багажном отсеке – тоже не вариант: на границе багаж сканируется в тепловом спектре на наличие таких вот нелегалов. Одинсон, который чудом оторвался от преследующих его Стрелков, не мог позволить себе быть обнаруженным на границе и попасть в лапы властей. В таком случае, наемники нашли бы его в один миг. Единственная альтернатива, которая оставалась будущему Гладиатору – это сойти с поезда еще до границы и попытаться пробраться на Окраину Внешнего Мира через заброшенные туннели, идущие по направлению к Привходящим Землям. Когда-то ЕЖД распространялась и на эти бесплодные земли, пока власти Внешнего Мира с ужасом не обнаружили, что они не являются бесплодными в прямом смысле слова: с границ поступали тревожные слухи о поселениях мутантов, и время от времени в туннелях обнаруживались твари, которым нет названия ни на одном из городских наречий. Мутанты, монстры, демоны – все это лишь блеклые, абстрактные определения. Реальность была гораздо более пугающей. И на очередном городском совете Внешнего Мира было принято единогласное решение - заварить ответвления туннелей Привходящих земель. Именно они – заброшенные, но не обваленные – были единственной надеждой Одинсона спастись от преследующих его убийц. Будучи экологом-практиком, ходившим в «поля», он не раз мониторил ЕЖД на предмет уровня допустимой радиации и знал, где туннели по направлению Лад – Внешний Мир пересекаются с туннелями Привходящих Земель, а те, в свою очередь, с локальной подземкой Окраины. Чего он не знал – так это того, что ждет его в этих туннелях. Кошмары снились еще очень долго, даже спустя год после головокружительного «путешествия». Впрочем, сейчас Тор задвинул леденящие кровь воспоминания на самые задворки мозга, ведь главное – это то, что отчаянный побег на Окраину прошел успешно и его мультивиза не засветилась на границе. А значит – след для Стрелков был потерян. Правда, сейчас Тор начал в этом сомневаться… В любом случае, Одинсон не испытывал восторга от предстоящего путешествия по ЕЖД, пусть и в совершенно других условиях. Каково же было его удивление, когда автомобиль Лафейсона оказался не перед зданием вокзала – но перед блестящей махиной аэропорта. И удивление это было отнюдь не радостным. Тор предпочел бы сразиться с десятком привходящих тварей, нежели лезть в нутро самолета. Чертова боязнь высоты! Регулярных пассажирских рейсов единственная авиакомпания-монополист практически не совершала, в основном практиковались частные авиа-перелеты «власть имущих». Завидев уже знакомый черно-зеленый логотип на небольшом пассажирском самолете, Тор окончательно помрачнел. - Ты – сын Лафея? – обращается он к шагающему рядом Денди, уже заранее зная ответ на вопрос. Тот беззаботно улыбается, мурлыча под нос какую-то песенку, и постукивает тростью в такт. На вопрос Одинсона он лишь кивает. А затем поворачивает голову в сторону Гладиатора: - Почему ты спрашиваешь? Тор качает головой. «Я мог догадаться раньше. Лафей-Лафейсон… Черт, да ведь он…» Тор скрипит зубами. Тогда получается, что Локи может знать о нем гораздо больше, чем думал Одинсон. Но если он действительно знает ВСЕ, почему Гладиатор до сих пор жив? Кроме них и Бартона на борту самолета – только пилот. - Боишься летать, Одинсон? – улыбается сидящий напротив Локи, видя, как судорожно вцепился в подлокотники здоровяк-Гладиатор. Тор кивает, понимая, что прятать свою фобию бесполезно. - Мне бы выпить, - сквозь зубы просит Громовержец. - Это пожалуйста, - Бартон подает хозяину бутыль виски и стакан. Локи наполняет его до краев, - но у меня есть идея получше. Он тянется к внутреннему карману за шприцом. Тор, залпом осушая стакан, секунду молчит, а потом бормочет едва слышно: - Локи, пожалуйста. - Пожалуйста что? – недоумевает Денди. - Пожалуйста, не надо. Лафейсон капризно поджимает губы: - Нам лететь два часа, ты почти в предобморочном состоянии от страха. Поверь, Тор, я не качаю тебя наркотиками. Это всего лишь афродизиак. Он поможет тебе расслабиться. Тор тяжело смотрит на Лафейсона. Сейчас, понимая, кто сидит перед ним, Одинсону совсем не хочется опять терять голову, как тогда, в белой комнате. Что он может выдать в забытьи, о чем проболтаться? Локи смотрит на него голодным, жадным взглядом. Два часа безделья в компании Лафейсона не могут остаться просто двумя часами безделья. Пора бы уже понять это. Гладиатор косится на бутылку, которую все еще держит в руках Локи. И произносит, выдавливая косую улыбку: - Не надо афродизиаков, Локи. Не надо… Я сам. На секунду на лице Лафейсона – удивление, а затем его сменяет обычное хищное выражение лица: змеиная улыбка, жадный прищуренный взгляд. - Ты быстро учишься, Тор Одинсон, - хвалит его Денди, поднимаясь со своего кресла и шагая к нему. Худые бедра припечатывают Тора к креслу; Локи ухмыляется, но Одинсон лишь забирает у него бутылку, делает глоток прямо из горла. Виски горячей волной прокатывается по горлу, принося с собой ощущение тепла, и уже не страшно поцеловать эти холодные змеиные губы. Почти не страшно. Разве что чуть-чуть противно. Локи сразу углубляет поцелуй: язык – неожиданно-горячий – проникает в его рот, вламываясь нагло, по-хозяйски. Скользит по небу, по зубам и языку Тора, – жадно, требовательно. Одинсон не может отвечать, даже если бы захотел – столько напора, столько властности в этом поцелуе, что приходится капитулировать против воли. Руки Лафейсона шарят по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, вытаскивая ее из-за пояса, а сам он вжимается в Одинсона, выгибается кошкой. «Не кошкой, а змеей. Холодной скользкой змеей», - напоминает себе Гладиатор. А затем он вздрагивает: самолет выходит на взлетную полосу и берет разгон. Но от ужасающей вибрации его отвлекает голос Локи: - Тор, Тор, - жадно зовет Лафейсон. И соскальзывает к его ногам. Тонкие пальцы быстро справляются с пуговицей брюк, молнией и тянут их вместе с нижним бельем на бедра. - Мой Тор, - усмехается стоящий на коленях Локи. – Мой Гладиатор. Одинсон пытается найти глазами Стрелка, но телохранитель исчез, видимо отправившись в кабину пилота. «Хоть на этом спасибо», - думает Громовержец. Для Тора – все совсем иначе, чем под стимуляторами: все то, что было одним смазанным пятном тогда, в его комнате-камере, сейчас встает перед ним каждым ярким моментом, отдельной деталью. Голова Локи, волосы, зализанные назад гелем, - между его ног, язык Локи – влажный, умелый – скользит по члену. По его возбужденному члену. - Давай, скажи, что ты не хочешь, - усмехается Лафейсон, на секунду отрываясь от напряженной плоти. Стаскивает штаны вниз, оглаживает внутреннюю поверхность мускулистых бедер. Смотрит на Одинсона выжидающе. Тор молчит, и Локи обхватывает головку губами, смыкая их в неплотное кольцо. Языком скользит по вершине, слегка посасывая: - Какая же ты… сука, Лафейсон. Локи выпускает член изо рта: - Мистер Лафейсон, Тор. Мистер Лафейсон. Одинсон хмыкает, но когда язык с удвоенной силой начинает работать над его членом, с губ Гладиатора срывается сдавленный стон: - О боги… Он даже не замечает толчка от взмывшего вверх самолета. Он вообще ничего не замечает, кроме губ Локи и его умелого, поистине змеиного языка. У Лафейсона абсолютно нет чувства стыда (да и кто бы сомневался): он то отправляет член за щеку, то обхватывает рукой, начиная вылизывать вздувшиеся вены, отодвигать губами нежную кожу и ласкать головку. Он старается так, словно это не Тор, а сам Локи – сексуальная игрушка строгого господина. Которого нужно ублажить всеми доступными способами. Одинсон уже не сдерживает себя: стонет в голос, настолько умело его хозяин строит из себя распоследнюю шлюху. Тонкие пальцы то сжимают мошонку, то гладят напряженные бедра, то пережимают член у основания, не давая Тору кончить слишком быстро. Это не минет, а какая-то выверено-точная пытка, и Одинсон просто недоумевает, как мужчина может быть таким… Таким жадным, таким распущенным. Но сейчас вся эта распущенность служит одной цели – довести до безумия его, и Тор, несмотря на кольцо пальцев у основания кончает, пытаясь сдержать протяжный стон. Но он, как и семя, прорывается наружу, оставляя Тора совершенно беспомощным перед ухмыляющимся и облизывающимся Лафейсоном. - Локи – ты… - Еще раз позволишь себе распустить язык, я его отрежу, - елейным голосом произносит Лафейсон. – Целоваться с тобой уже не будет так сладко. Но останется много других развлечений. Лафейсон возвращается в свое кресло напротив. Его член заметно оттопыривает ткань узких брюк, глаза лихорадочно блестят, а язык то и дело обводит влажные губы. Но Локи не предпринимает никаких действий. Одинсон тянется к спущенным по щиколотку брюкам, но голос хозяина одергивает его: - Рано. «Ну, конечно же, рано», - сглатывая, думает Тор. Он думает, что Локи ждет от него ответной услуги. Понимает, что никуда от этого не денется. Но все равно, не собирается сдаваться добровольно. Однако то, что Гладиатор слышит в следующий момент, застает его врасплох: Локи откидывает спинку огромного кожаного кресла в горизонтальное положение и приказывает: - Ложись. - Что? – непонимающе смотрит на него Одинсон. Денди улыбается уголками губ: - Ложись сюда. На живот, - он вскидывает тонкую бровь. – Или ты предпочитаешь, чтобы я трахнул тебя на полу? - Что?! Ну, уж нет, Лафейсон. Тор вскакивает, моментально натягивая штаны. Смотрит злобно. - «Ну, уж да», Одинсон, - лениво тянет Локи. – Либо ты сейчас добровольно раздвигаешь ноги, либо получаешь свою порцию электричества и я зову Бартона, чтобы он подержал тебя, пока я… Тор хватает Лафейсона за ворот, отрывая от кресла, как пушинку. Замахивается… Но в последний момент останавливается. - Ты не отблагодаришь меня за поездку в Лад? Поездку к твоей милой семейке? Ну, же, Громовержец, - по-змеиному шипит Локи. Пальцы на идеально белой рубашке разжимаются - и Тор выдыхает, прикрывая глаза. А потом молча направляется к разложенному креслу и опускается на живот, как было приказано. Локи стягивает с него толком не застегнутые штаны, коленом раздвигает бедра. Одинсон напряжен – до невозможности. Он знает, что нужно расслабиться, иначе проникновение будет болезненным. Но ничего не может с собой сделать: кажется, от напряжения мышцы сводит судорогой. Но когда его касаются не пальцы Лафейсона и даже не его член – Тор вздрагивает всем телом: это холодное древко трости скользит по бедру, между ягодиц. Он дергается, но тут металлический набалдашник касается поясницы, а над ним склоняется Локи. Хозяин усмехается, целуя Одинсона в плечо. - Вот я и сломал тебя, мой Тор. И для этого не обязательно вламываться в твое тело… посторонними предметами. Он опускается обратно в кресло, а Тор медленно переворачивается на спину и непослушными пальцами подтягивает и застегивает штаны. Локи задумчиво смотрит в иллюминатор: - Ну, что, тебя все еще беспокоит боязнь высоты? С полминуты Тор во все глаза таращится на Денди, а потом тот начинает смеяться. - Черт бы побрал тебя с твоими шутками… мистер Лафейсон, - шипит Тор и тянется за бутылкой с алкоголем. Правда, стоит только Одинсону облегченно вздохнуть, как самолет начинает снижаться на посадку. Локи смотрит в напряженное лицо Гладиатора и задумчиво произносит: - Попробуешь сбежать от меня в Ладе, найду и выебу. А потом на твоих глазах прикончу сестренку с племянником. Или ты предпочитаешь, чтобы это сделали Стрелки, которые охотились за тобой пять лет назад? Гладиатор, белый как мел, смотрит на Лафейсона. - Не надо, - отвечает он едва слышно. - Я буду послушным, Локи. «Ему известно о заказе Стрелков. Значит, ему известно все?» … Самолет опускает шасси и плавно заходит на посадку.