На перекрестке

Мутанты. Люди с нечистой кровью. Отверженные, чье право на жизнь изымается, словно нелегальный груз на границе. Локи пробует это слово на языке, беззвучно повторяет, растягивая слоги, и примеряет к себе – «мутант». Пугает ли его сказанное Одинсоном? Расстраивает ли? Нет. Если такова его сущность – то и отрицать её бессмысленно. В конце концов, двадцать пять лет он жил, ничего не подозревая о мутации – сможет жить и дальше. Если ему позволят. - Мы отменяем операцию, - говорит Лафейсон стоящему рядом Фьюри. Единственный глаз чернокожего Стрелка обращается к главе клана с немым вопросом, но Локи только качает головой. – Возвращай людей на нижние уровни. И отзови наших с улиц – я хочу, чтобы под куполом Внешнего Мира не оставалось ни одного Стрелка. - Вы думаете, Старки попробуют взять здание штурмом? Локи задумчиво барабанит пальцами по трости: - Маловероятно. Но мы должны быть готовы. Едва заметный кивок Фьюри: - Еще распоряжения? - Узнай, кто из конторы сейчас в Ладе: пусть остаются на связи. Они могут понадобиться в любой момент. _________ - Ну, что – давай, прикончи меня. Я знаю, о чем ты думаешь… Стрелок приближается к нему медленным, кошачьим шагом, и Тор готовится в любой момент отскочить, увернуться – словно он снова на Арене и перед ним противник, о котором Одинсону ничего не известно. «Почему же ничего? Он – Стрелок, этого вполне достаточно». Каким мелким он кажется в сравнении со здоровяком-Гладиатором, как обманчиво-плавны его скупые движения. Он садится на стул, на котором до этого сидел Лафейсон, и, поправляя набедренную кобуру, смотрит на Одинсона. Спрашивает: - Действительно? - Конечно, - нагло улыбается телохранителю Тор. – Ты хочешь моей смерти, ты хочешь мстить за своего любимого хозяина. Верно, Стрелок? Твоя бы воля – лежать мне на этом ковре в луже собственной крови. - Ошибаешься, - спокойно отвечает Клинт. – Ты не достоин того, чтобы пачкать этот ковер. «Ну, конечно, - ухмыляясь еще шире, думает Одинсон. – Я не достоин». Он ждет, что Бартон активирует ошейник, выхватит пистолет – проявит себя хоть как-то. Но собеседник как будто чувствует ожидания Тора и не спешит их оправдывать. Наоборот, чертов Стрелок вдруг начинает улыбаться; и даже улыбка у него получается такой спокойно-выверенной, что хочется незамедлительно заехать Клинту в челюсть. - Долго еще? – голос Стрелка звучит со странной (и весьма неожиданной) насмешкой. - Что «долго»? - Долго еще ты будешь ломать эту комедию? – спрашивает Бартон, изучающе смотря на Тора. – Твоя неуправляемость и непокорность заинтересовала мистера Лафейсона, но этот интерес не продлится вечно. - «Заинтересованность»? – ощетинивается в ответ Тор. – Ты так это называешь? Да к привходящим твоего хозяина и его злоебучий «интерес»! Вы - оба у меня уже вот здесь, - пальцы касаются оцарапанного стилетом горла. - Оставь эти патетические высказывания для ваших брачных игр, - обрывает его Стрелок. – Мне они ни к чему. Тор зло смотрит на сидящего напротив Стрелка. Такой спокойный, такой уверенный в себе. С чего бы это? - Я знаю, - продолжает Клинт, - что если бы ты хотел убить Локи, ты бы сделал это, Тор из Лада. Молчание. Одинсон поджимает губы. А Клинт внезапно улыбается снова. Он поддается вперед, облокачиваясь об стол, перегибается через него и произносит прямо в лицо Тору: - Я превосходно знаю таких, как ты – «героев» с большой буквы: врете себе до последнего, оправдывая собственную слабость обстоятельствами. Делаете культ из ноющей, как защемленный нерв, гордости, трясете перед носом своей ненавистью, словно регалиями. Он открыто насмехается над Одинсоном, и это неимоверно злит. - Какой… поток красноречия, Стрелок. Или мне стоит обращаться к тебе, как полагается, да, Хранящий истину? - сквозь зубы цедит Тор. - Не пытайся показать, что ты что-то знаешь о Стрелках, Тор из Лада, - улыбка Клинта становится еще шире. – Ты ни черта о нас не знаешь. Ты и в себе-то толком разобраться не можешь. А, между тем, твоя проблема проста: ты не хочешь умирать. Тор смотрит на Лафейсонского телохранителя так, будто видит его впервые: перед ним – не машина для убийства, не терпеливая, но добродушная нянька, нет. Вот он – Клинт Бартон, Стрелок из Клана Стрелков. Не угрожает, не уговаривает, не обещает – сует под нос нелицеприятную правду, раскладывает по полочкам грязное белье. - А ведь он тебе нравится, - спокойно добавляет Стрелок. Не выдержав, Тор вскакивает, опрокидывая на эту птицу-говоруна массивный стол. Но Клинт уворачивается – одним текучим движением; подсекает его, сбивая с ног, заставляя упасть на спину. Тут же Гладиатор подрывается на ноги снова – но в грудь ему уже смотрит дуло пистолета. А еще – прищуренный взгляд карих глаз. - Давай, - говорит Стрелок, – скажи, что ты готов умереть – и я с радостью помогу тебе. И к черту, действительно, эти документы. Это – как бой на Арене: все может закончиться в один миг, стоит только судье огласить свое решение. Открытая ладонь – жизнь, сжатый кулак – смерть. Тор так привык к этому за сотни боев, что даже представить не мог, что вот однажды ему придется решать свою собственную судьбу. ________ Посеревшее небо вот-вот грозит обрушить на Внешний Мир тонны ядовитой воды, Локи поправляет ворот рубашки в тщетной надежде скрыть бурые отметины на шее. Смотрит потускневшим, под стать небу, взглядом на пейзаж за окном, год за годом неизменный: стекло, металл, бетон, - ничего лишнего. Невыносимо хочется выпить. Только что ушел глава юридического департамента: штраф за произошедший «технический сбой на производственной линии» - эта выходка Говарда – влетит ему в копеечку. Вообще, вся эта затея с устранением старшего Старка обойдется слишком дорого – сейчас Локи это понятно как белый день. Но выбора все равно нет: иначе кто будет обеспечивать Контору оружием? Этот вопрос заботит Локи больше, чем собственная мутация. Ох, черт, Стрелки всегда заботили его больше всего на свете - гораздо больше, чем это казалось на первый взгляд. А сейчас – сейчас Лафейсон вынужден признать, что из него никудышный Хозяин. Если факт мутации всплывет – а подобные дела всегда будут иметь резонанс – откупиться не получится. Постулаты директивы номер один просты: кровь должна быть чистой, мутанты должны быть мертвыми. Никаких исключений, только тотальное уничтожение спасет этот мир. И кто тогда будет новым главой клана? Кто станет Хозяином Стрелков? Лафейсон хмурится: в двадцать пять как-то не думаешь о наследнике. Стрелки всегда служили Лафеям. Есть ли у его рода другие потомки, кроме Локи? Лафейсон почти уверен, что он – последний. И что в этом случае? Клан освобождается от клятвы? Самое отвратительное – это то, что Локи знает: если его попытаются арестовать – все закончится резней. Потому что Стрелки будут защищать его до последнего. Он поднимается с кресла и идет навстречу заглянувшему секретарю; через пять минут запись для вечерних новостей: «Локи Лафейсон, генеральный директор «Тессеракт крафт» предоставляет информацию о взрыве, произошедшем во время торжественного открытия нового завода», - тотальная лапша на уши, но потребитель все стерпит. Невыносимо хочется выпить. И развернуться – вернуться. Обратно, к Тору, вытолкать взашей Бартона и самому докопаться до сути. Но нет, нет времени. Его никогда нет. __________ Клинт смотрит на стоящего под дулом пистолета Одинсона с легким интересом, но не более того. Ему чертовски надоела эта болтовня: за сегодняшний день он произнес слов больше, чем за предыдущие полгода. Ему надоела игрушка Локи – кролик, который был в одиннадцать лет у Лафейсона и то бесил его меньше. К слову, о кроликах: когда редкая животинка сдохла, именно ему, Клинту, поручили продемонстрировать трупик наследнику клана. На вопрос Стрелка: «А не лучше ли сказать, что кролик сбежал?» - Лафей ответил, что Локи должен воспринимать смерть вокруг как само собой разумеющееся и не делать из этого трагедии – так что пусть начинает учиться прямо с сегодняшнего дня: «пусть тренируется на кроликах». Так вот, сейчас Клинту хочется поступить почти также, как в пятнадцать: пристрелить Одинсона, спрятать труп, а потом сказать: «Простите, хозяин, Ваш кролик сбежал». Ну, не уследил, с кем не бывает. Трагизм Одинсона откровенно веселит Бартона: да, обычные люди смотрят на мир иначе, чем Стрелки, но боги, сколько лицемерия в этом Торе! Трахаться, кричать о ненависти и снова трахаться, – ему-то самому не кажется это, как минимум, странным? Хотя, по сути, любовные игры хозяина не касаются Клинта, пока это не угрожает безопасности Локи. А Тор – как это становится понятным – может сколько угодно показывать зубы, кусать (не это ли причина того, что внимание Лафейсона так надолго застыло на окраинной зверушке?), но загрызть – у Гладиатора духу не хватит. Или хватит? «Сейчас проверим», - думает Клинт, щелкая предохранителем. Он, как никто другой, умеет брать на понт – в конце концов, Бартон – единственный, кто пережил переходной возраст Локи и остался в трезвом уме и добром здравии. - Итак, Тор? _________ - Локи, я же просила Вас – никаких ответов на вопросы, - секретарь пытается сохранить лицо, устремляясь по коридору вслед за Лафейсоном. - Вы хотели, чтобы в кадре я походил на заучившего речь школьника. А людям, знаете ли, нужно демонстрировать участие, - не оборачиваясь, бросает на ходу Локи. Они заходят в кабинет Лафейсона – и его владелец хмурится: он ожидал увидеть там Бартона; да и Гладиатора, если честно, – готового ответить на все его вопросы. - То есть, Вы считаете, что дополнительные растраты целесообразны… Локи на автомате кивает, а затем смотрит на загоревшийся экран видеофона: - Не сейчас, - обрывает он секретаря, жестом выпроваживая женщину из кабинета. Торопливо тянется за сотовым: - Бартон, включи параллельный канал. На экране мигает код входящего вызова – башня Старков. А когда Локи наконец принимает его… _________ - Джейн, - хором выдыхают Денди и Гладиатор.