Ей это нужно, мне это удобно

Нет. Не-ет. Только не это. Нора клацнула зубами от досады, но, увы, ничего поделать не могла. Правда, наверное, в этот раз она сама виновата: до последнего затянула и в итоге допрыгалась. День приближался к своей второй половине, а подозрения Норы все больше подтверждались: похоже, начинало происходить то, что повторялось каждый год по нескольку раз. Вот казалось бы, планета, откуда она родом, обладает не слишком-то уж теплым климатом, больше похожим на северный, и по идее, иммунитет у нее должен быть просто отличный. Но нет. С самого детства Нора стабильно заболевала, причем в основном одним и тем же видом простуды. Казалось бы, это не она, а Ян из Магикса с его теплым климатом должен был вот так внезапно и периодически сваливаться. Но нет. Яну было хоть бы хны, а вот Норе не везло. Ян... В очередной раз Нора почувствовала, что без него стало тяжелее. Ох, сейчас бы он очень сильно пригодился. Потому что, как правило, он даже раньше Норы замечал, что у той начинает ухудшаться самочувствие, и предпринимал меры. Ну и вот где этот Ян теперь? А ведь она до последнего надеялась, что все обойдется. Что, может, просто на улице слишком холодно, а соответственно, и дома тоже. Но нет. С самого утра ее знобило, а сейчас силы убывали просто катастрофически. Аппетита с самого утра у нее не было вообще, поэтому Нора прекратила всякие попытки запихнуть в себя что-либо, ограничившись одной чашкой кофе. Затем она несколько часов вяло шаталась по дому, чувствуя, как ломит тело, и надеялась, что это просто... Случайность. Разумеется, она ошибалась. Теперь же сомнений у Норы не осталось никаких, когда она, скрипя зубами, продиагностировала себя. Ну точно то самое. Как и обычно. И ведь зелье придется теперь варить самой. Раньше это делал Ян, и Норе оставалось только тихо дремать под одеялом и ждать, когда он ее вылечит. Все-таки иногда иметь влюбленного в тебя парня при себе очень удобно, как бы потребительски это не звучало. Нора простонала, схватившись за голову, которую пронзила острая боль - как будто шуруп ввернули, честное слово. Как бы сейчас Ян пригодился. При мысли о том, что придется сейчас доставать все ингредиенты и самой варить все это... Для нее и так уже было мучением просто поднять ногу или руку. В бессилии Нора опустилась на кровать, а перед глазами нехорошо поплыло. Черт, она слишком затянула. Ведь зелья на то и существуют, чтобы уничтожать болезни на ранних этапах, но она все благополучно проворонила. Сейчас, конечно, время еще есть, но... Но тут Нора Цюрик вдруг качнулась и, почувствовав резкий упадок сил, сама даже не поняла, как завалилась назад, коснулась подушки... И вынырнула из забытья, только когда почувствовала прикосновение чьей-то руки к своему лбу. С трудом разлепив потяжелевшие веки, Нора с удивлением уставилась на Нэра. - И мне еще будет кто-то говорить, что женщины способны выживать сами. - Шеппард, - с удивлением выдохнула Нора. Вот его она меньше всего ожидала увидеть. Потому что они вроде бы как... Посрались. Причем жестко. Но хотя... - Ты не отвечаешь на телефон, - объяснил Нэр. - А, - слабо кивнула Нора. - Да, не до него, - только сейчас до нее дошло, что, походу, одеяла, под которым она сейчас лежала, до прихода Нэра на ней не было. И ведь все равно трясло. - Как видишь, трахаться я немного не в состоянии. То, что он внезапно заявился к ней, новостью для Норы не стало. Такое уже пару раз случалось, когда Нэру, видимо, приспичивало срочно запихнуть в кого-нибудь свой член, чтобы не повредить случайно свою самцовость, а Нора вроде ж как была и не против. Один раз, правда, она выставила его вон, когда была слишком зла, а его высказывания стали последней каплей. - Я вообще-то не слепой, Цюрик, - о великий Дракон, он вспомнил ее фамилию. - Ну вот и катись отсюда. Мне еще варить зе... - Ты диагностировала себя? - хмуро перебил ее Нэр. - Да, а... Ты что творишь, Нэр?! - вот уж не нуждалась она в том, чтобы ее изучали всеми этими заклинаниями. Это можно было только Яну. Правда, и где этот Ян сейчас? - Я могла тебе и так сказать. - Я еще не совсем выжил из ума, чтобы доверять словам женщины, - прошипел Нэр. - Сомневаюсь, что ты правильно сможешь определить свою болезнь, если уж ты проворонила сроки, когда ее можно было сразу же нейтрализовать. Вот с этим он угадал. Нора от неожиданности даже рот захлопнула, потому что возразить ей было на это... Нечего. Однако в ней снова взыграл скептик, когда результаты Нэра совпали с ее. - Я понятия не имею, за каким хреном ты это делаешь, Шеппард, но мне вообще-то и правда еще варить зелье. И... - Как же ты задолбала трахать мой мозг, женщина! Спи, - и с этими словами он довольно резко и грубо шарахнул в Нору... Сонное заклинание. Это была первая мысль, которая пришла Цюрик в голову, когда она резко открыла глаза. Голова еще ощутимо побаливала, и озноб не спешил проходить. - Вот же ты, мразь, Шеппард, - еле слышно прорычала Нора. На кой черт, спрашивается, он это устроил? - Женщина, кончай вопить. От неожиданности Нора чуть не подскочила. Обернувшись, она увидела направляющегося к ней Нэра, и при его виде внутри привычно всколыхнулось злость и раздражение. - Какого черта ты меня вырубил?! Сколько я спала?! - Два с половиной часа. Нора чуть не задохнулась от возмущения. - А ничего, что мне еще и зелье варить?!! Ты совсем охренел, Нэр?! А не пошел бы ты... - Женщина, заткнись и просто пей уже наконец. И тут только Цюрик заметила, что этот ублюдок что-то держит в своих руках. Ее чертову кружку. - Это что? - мрачно спросила она. - А ты как думаешь? - точно также ответил Нэр. На самом деле Нора не имела ни малейшего представления. Если уж Шеппард вырубил ее вот просто потому что, то что же мешает ему сварить какую-нибудь отраву и избавиться от нее, пока она не в состоянии встать с постели. - Понятия не имею. Если ты собрался отправить на тот свет, предупреждаю, - на руках у Норы заблестели всполохи защитных заклинаний, - я могу за себя постоять. - Женщина! - закатил глаза к потолку Нэр. - Не порти мое мнение о тебе. - Оно и так, по-моему, то еще, - прохрипела Нора, вдруг почувствовав приступ слабости. Ее слегка качнуло, и она очень удивилась, когда Нэр придержал ее, не давая упасть назад. - Ну вот захрена ты меня вырубил, сексист поганый? - пробормотала она. - Потому что у меня голова болит от твоих воплей. Пей наконец, - и Нэр всунул ей в руки кружку. Норе хватило секунды, чтобы понять, что в ней плескалось, и брови Цюрик удивленно поползли вверх. - Шеппард, - удивленно простонала она, - может, ты объяснишь мне свою великолепную логику, а? Я, конечно, тебе благодарна, но нахрена ты сварил его за меня? - Потому что я еще не конченый идиот, чтобы доверить это дело женщине. Может, эта стерва, окрутившая Лайтмера, и думает иначе, но если бы я принимал там решения, то... - То все женщины-зельевары остались бы без работы. Еще одна причина, по которой можно любить и возносить до небес мисс Р. И да, Нэр, я не могу не сказать тебе: ты действительно конченый идиот! - с чувством произнесла Нора и отпила наконец из кружки, а затем, сглотнув и почувствовав знакомый вкус, выхлебала все оставшееся зелье. Собственно, было не хуже, чем у Яна (а может, даже чуть-чуть и лучше). Правда, руки, державшие кружку, все еще ощутимо дрожали, и Нора, вздохнув, попыталась поставить ее себе на колени. Но по телу прокатилась такая волна слабости, что захотелось просто откинуться назад и забыться крепким сном. Похоже, начинало действовать. - Нет, женщина, прежде чем ты отрубишься, ты еще и поешь, - нарушил ее офигенные планы Нэр, который, как оказалось, истуканом подле нее вовсе не сидел. - У меня там шаром покати, - пробормотала Нора. Глаза уже слипались, и перед ними повисла пелена. - Если только... - и тут ей рот натуральным образом заткнула... Ложка. Инстинктивно Нора сглотнула и тут же почувствовала, как по желудку разливается что-то теплое. И невероятно вкусное. Проморгавшись и снова обретя ясность зрения, Нора с удивлением уставилась на Шеппарда, который невозмутимо пристроился рядом с ней с тарелкой в руках. И теперь ее... - Ты что... - Женщина. Ты же нихрена не ела ничего с самого утра. Ты каким образом силы собираешься восстанавливать? И снова ей в рот ткнулась ложка. Ложка, которая смотрелась в руке Шеппарда совсем не глупо. А наоборот. Как будто была продолжением его несгибаемой вспыльчивой сексистской натуры. Нора Цюрик ненавидела чувствовать себя беспомощной. Но сейчас у нее и правда не было сил, чтобы даже элементарно подняться. Поэтому хоть она и испытывала огромное желание набить Шеппарду морду, внутри все же понимала, что отчасти он прав. И... Да, то, что он сварил для нее (ведь только сейчас Нора обратила внимание на запахи, доносящиеся из собственной кухни, а уж собственную-то кухню она не могла не признать) куриный бульон, подкупало. Правда, Норе не очень была приятна мысль о том, что Нэр освоился в ее доме так быстро, но с другой стороны... Это проявление своеобразной заботы со стороны Шеппарда совершенно сбило ее с толку, поэтому Нора послушно (и даже не возмущаясь), без лишних вопросов позволила Нэру кормить себя с ложки. И, кажется, даже съела всю тарелку до конца. Процесс, правда, продвигался медленно, потому что сил у нее было немного, но Нэр показал просто потрясающее терпение. И свой обычный мрачный взгляд. После принятой пищи Нору разморило окончательно. И уже скоро она спала, забывшись крепким сном, пока зелье внутри нее действовало, излечивая и исцеляя. Проснулась Нора под вечер. Просто почувствовала интуитивно, что еще не ночь, но на улице, кажется, уже темнело. А еще ее ждал один весьма неожиданный сюрприз. Повернув голову, Нора с удивлением увидела сидящего на второй половине кровати Нэра, который, судя по всему, увлеченно втыкал в свой телефон. С любопытством она чуть заглянула в экран, где с изумлением увидела открытую вкладку с профилем некстера. Но углядеть что-то больше ей не удалось: Нэр вдруг резко повернулся к ней и сразу же выключил телефон. - Даже и не надейся, женщина, - пригрозил он ей. - Даже и думать не смей хоть раз посмотреть мои переписки. - Да больно надо, - ошарашенно выдохнула Нора. - Шеппард, ты там в край охерел, я посмотрю? Самомнение у тебя там еще с Драконом не встретилось? - Знаю я это ваше женское качество, - прорычал Нэр. - У вас, видно, нет понятия личного пространства и уважения этого пространства, вы же вечно норовите залезть в чужой телефон. - Да кому ты сдался-то, Нэр? - глаза Нора даже не закатила. Однако его слова явно ее не убедили. - Меня просто удивило, что ты тоже есть в некстере. - Я никогда не дам тебе свой профиль, женщина. - Да он мне нахрен не нужен, успокойся. И замолчала, прислушиваясь к тишине. Как-то странно она сейчас себя чувствовала. Сидящий рядом Нэр не слишком сильно напрягал, скорее, наоборот дарил ощущение спокойствия. Это было несколько непривычно, но сейчас он даже не казался особо лишним. - Ты как себя чувствуешь? Нора вздрогнула, и с удивлением повернула голову в сторону Шеппарда, пытаясь удостовериться, что со слухом у нее все в порядке. - Получше уже, - ошалело ответила она. А после этого Нэр Шеппард сделал самое странное действие, наверное, за всю свою жизнь. Во всяком случае, Нора не успела опомниться, как Нэр как будто бы с раздражением и нехотя отложил телефон в сторону, а затем потянулся к ней и вскоре уже обнимал аж замершую от неожиданности Цюрик. Она с удивлением покосилась на Нэра, но тот упорно смотрел на противоположную стену и никак не желал комментировать собственные действия. Нора хотела было отколоть какую-нибудь едкую фразочку, но почему-то... Почему-то она этого не сделала. А наоборот, замолчала, прислушиваясь к собственным ощущениям. О том, почему же в его объятиях было так уютно, Нора задумываться не хотела. Но это было здорово. И тепло. А еще Шеппард, как назло, словно и не собирался размыкать рук. Или не назло. Нора не понимала его логики за весь этот день, не понимала она и себя, почему внутри чувствуется такое облегчение, когда Нэр ее обнимает. Он ничего не говорил. Нора тоже молчала. И впервые эта тишина не была тягостной, а такой, такой... Правильной. Хотелось лежать вот так вечность. И да, пусть он все-таки не размыкает своих рук. А ведь время явно близилось к ночи. Норе не хотелось, что это произошло резко и внезапно, когда она уже так хорошо устроилась и размеренно дышала. Поэтому она сама решила оборвать тот момент, который не желала прекращать сейчас больше всего. Чтобы потом не было обидно. - Ну и когда ты собираешься свалить, Нэр? Ночь уже на дворе, - слабо кивнула Нора в сторону окна, за которым виднелось уже потемневшее небо. - Я в курсе, женщина, глаза у меня есть, - фыркнул Нэр. - И я не собираюсь сваливать. Брови у Норы вопросительно поползли вверх, она чуть заерзала и повернула к нему голову. Шеппард смотрел на нее очень мрачно - впрочем, как и всегда. - Почему? - да, ее хватило только на такой тупой вопрос. - Потому что, женщина, мне нахер не сдалось, чтобы тебе тут стало хуже или что-то еще. В отличие от тебя у меня хватает ума... - Пошел. В задницу, - устало процедила Нора. Лучше бы она ничего не спрашивала. Лучше бы он и дальше молчал. Отрезать бы ему язык - и будет идеально. В таком виде его даже можно переваривать. - Не дождешься, - угрюмо процедил Шеппард. А рук своих так и не разомкнул. Нора только сейчас заметила это и почему-то очень обрадовалась. Просто... Ей не хотелось этого. Оказалось, что лежать вот так с Нэром - это очень здорово. И спокойно. Даже несмотря на их словесные взбрыки. Поэтому спустя пару минут Нора снова завозилась, а потом положила свою голову Нэру на плечо, устроившись со всем комфортом. И снова он ничего не сказал, разве что мрачно просверлил взглядом ее затылок. Но больше так и слова не произнес. А у Норы постепенно начинали слипаться глаза. Сказалась и усталость, и расслабленность. Она так пригрелась в объятиях Шеппарда, что и не заметила, как начала впадать в сон. И вот, прежде чем провалиться в темноту окончательно, Норе показалось, будто она слышит голос Нэра. Показалось, потому что едва ли он мог сказать это на самом деле. Показалось, потому что такими понятиями Шеппард не оперировал. Да и вообще, она уже почти спит. - Я хочу внести ясность: ты нужна мне. Но окончание фразы Нора Цюрик уже не слышала (хотя, может быть, и успела захватить последние слова краешком сознания), потому что вовсю уже дремала, так и не убрав голову с плеча Нэра. ...Проснулась она резко. Кажется, потому, что солнечный луч ударил прямиком по глазам. Заерзав под одеялом, Нора повернулась и посмотрела на мирно спящего рядом Нэра. Надо же, не свалил. И заснул прямо в той же одежде, что и приперся к ней. За ночь, правда, успел каким-то образом все-таки выпустить ее из объятий и повернуться спиной. А она даже ничего не почувствовала - в такой крепкий провалилась сон. Спящего Шеппарда она созерцала впервые. И, надо сказать, от неспящего он отличался разве что закрытыми глазами. Такие же нахмуренные брови и угрюмое выражение лица. Казалось, о том, что во сне можно расслабляться, Нэр не имел ни малейшего понятия. Ну и ладно. Зрелище, в общем, такое себе. Нэр вообще, похоже, умел вызывать у людей стабильно только два чувства - неприязнь и раздражение. Так как дальше любоваться Шеппардом Нора желанием не горела, то поплелась в ванную, после чего прошла на кухню, где на автоматизме открыла холодильник. Чувствовала она себя намного лучше, и за ночь ее состояние явно не ухудшилось, чего так "опасался" Нэр. Кастрюлю с супом Шеппард очень предусмотрительно засунул на нижнюю полку. Готовил он, кстати, вполне сносно. Ну еще бы, столько лет прожить одному... Да и вряд ли какая женщина по доброй воле стала бы жить с таким вот. Вряд ли за всю его жизнь у него вообще были подобные отношения. А если и были, то Нора очень сочувствовала тем девушкам и от всей души надеялась, что они свалили от этого мудака как только, так сразу. Выздоравливающий организм требовал сил, желудок издавал тревожные позывные, поэтому Нора, недолго думая, достала самую большую сковородку и вскоре уже вовсю жарила приличных размеров яичницу с беконом. Минут через пятнадцать на пороге кухни показался мрачный Нэр, который уже успел привести себя в порядок и выглядел так, словно собирался на деловую встречу. Он озлобленно посмотрел на Нору, заставив ту сразу же скривить губы. Проверяя, прожарилась ли яичница снизу, Цюрик подняла на Нэра тяжелый взгляд и спросила, как будто это было само собой разумеющееся: - Кофе будешь? - Что? - до Нэра не сразу дошло. А затем его взгляд стал как будто рассеянным. - А, да, - отстраненно сказал он и присел на свободный стул. Через минуту Нора уже плюхнула перед ним большую кружку. - Сахар положишь сам, я не знаю, сколько тебе там требуется. Нэр ничего не ответил, и Нора только порадовалась, что не услышит сейчас никаких бесценных комментариев относительно женской природы, женских умений и женского вообще всего. Чайник она поставила, когда яичница была уже почти готова, после громко поставила две тарелки на стол, выразительно смотря на Нэра, который, нахмурив брови, искоса следил за ее манипуляциями. "Да, Шеппард, тебя сейчас будут кормить". Но этого она не сказала. Просто молча разрезала яичницу на две части, а после налила сначала себе, а потом Нэру в кружку горячий кофе. Но все-таки не смогла сдержаться от комментария, видя, как Нэр ну очень подозрительно взирает на такой невинный напиток. - Нет, Шеппард, я тебе ничего не подливала. Хочешь, можешь проверить, если тебе так будет спокойнее. И ведь он проверил! Правда, не прорычал перед этим что-то вроде: "И без тебя разберусь, что мне делать, женщина". Хотя, судя по выражению лица, очень хотел. Зато сотворил аж несколько заклинаний, пока не убедился, что кружка, стоящая перед ним - вот внезапно-то! - не содержит никаких зелий. - Ну что? - скептически хмыкнула Нора. - Теперь успокоился, Шеппард? Сегодня тайная ассоциация меркантильных стерв не стала посылать меня, чтобы трепать нервы бедных и несчастных мужчин. Каким же озадаченным он выглядел после своих тщетных попыток. Внезапно Нора вспомнила, как он предъявлял ей примерно такие же обвинения в их вторую встречу. Неужели Нэр и тогда тщательно себя проверял? Неужто и правда думал, что она что-то ему подливала? Вот уж и правда глубокие убеждения. - Спасибо, Цюрик, - процедил Нэр, явно имея в виду то, что его просто так предложили покормить. - Ну надо же, ты вспомнил, что у меня есть фамилия. А еще у меня есть имя, Нэр. Так, к слову. - Женщина... - Нэр, заткнись нахер. И ради разнообразия он заткнулся. И дал возможность Норе наконец-то поесть в тишине. То, что напротив нее снова сидел человек и в этой кухне она была уже на одна, возвращало Нору в те дни, когда квартиру они снимали еще вдвоем с Яном. С ним, правда, было напорядок светлее, комфортнее и спокойнее, они невинно перебрасывались ленивыми фразами, а не сидели в тягостном молчании, и каждая фраза не резала остро и больно. И не нужно было парировать в ответ, ожидая, что в любой момент в душе взыграет обида. По всем параметрам Нэр Шеппард был очень плохой заменой. Но все-таки было еще и что-то такое, что Нора еще никак не могла понять. Это что-то и заставляло ее подсознательно понимать, что вот такое нахождение с Нэром рядом, каким бы тяжелым оно не было, имеет одну важную причину, по которой нахождение с Яном с треском проигрывало по всем фронтам. Это что-то невинно произрастало из тех объятий сегодня ночью и той его руки на ее лбу. Это что-то Нора Цюрик пока еще не осознавала. Но спустя месяцы, когда она все-таки осознала, то ей захотелось биться головой за стену. И завыть волком.

***

Он нравился ей. Норе Цюрик кулаками хотелось бить по стене и выораться, выораться от души, потому что она была очень, очень взбешена. Он нравился ей. Нравился, нахрен. Приехали, Цюрик, мы далеко и надолго. Не могла в этот раз выбрать кого-то другого в объекты своих страданий? Зависимость от мудачества не лечится, не так ли? Нора Цюрик опять вляпалась по уши. Увязла в дерьме по самое горло. Потому что спустя эти месяцы она наконец пришла к логичному выводу, который назревал все это время: ей. Нравился. Нэр. Мать его. Шеппард. Чертовски нравился. Сильно нравился. Почти так же, как Саймон. Но в того она была долго и безнадежно влюблена. В этот раз угрозу она заметила... Ну, когда ушла в дерьмо еще не с головой. Что это меняло? Да ничего. Зато здорово объясняло и ее странное влечение к Нэру, и некоторую ревность при мысли о том, что на него, а главное, он сам может смотреть на других девушек, и это желание видеть его, и, наконец, приятное чувство, которое зарождалось в ней всякий раз, когда они разговаривали или, того хуже, он обнимал ее. Маленькое, но уже стабильно устроевшееся в ней чувство. Так что это меняло? Да, если подумать, совершенно ничего. Если, конечно, не считать того, что у нее начала появляться явная такая эмоциональная зависимость от этого сексиста. Нет, не та, чтобы бегать за ним, пока он ее посылал. Но он был ей нужен - первый дерьмовый факт. У нее повышалось настроение, когда она проводила с ним свободное время - второй дерьмовый факт. Но самый дерьмовый, самый отстойный, третий факт заключался в том, что теперь на их срачи (почти каждодневные) Нора реагировала... Острее. От этого можно было бежать или даже ненавидеть. Но факт все равно оставался фактом: ей было плохо, когда они срались с Шеппардом. Третий дерьмовый факт. Да. Осознать все это месяце на четвертом их гребаных недоотношений - полный, фатальный провал. Но к этому же все и шло, верно, Цюрик? Именно в это и вляпываются почти все женщины? Конечно, можно думать, что уж ты-то точно избежишь такой участи. Конечно, можно подумать, что трахаясь с этим гребаным женоненавистником, сексистом и уродом, ты не воспылаешь к нему никакими чувствами. Ко-неч-но. Учитывая, что все это начало зарождаться еще намного раньше, собственно, когда тебя вдруг стало так сильно интересовать, стоит у него на тебя или нет. Стоит - в этом ты уже убедилась. А в остальном плане... Нужна ли ты ему? Насколько вообще может быть нужна радикальному сексисту женщина в плане сердечной привязанности? Нора Цюрик понятия не имела. Но были некоторые моменты, которые ее сильно смущали. Например, ирисы. Нэр по-прежнему таскал их ей пачками и стабильно. Сам. По собственной инициативе. И орал на работе, что бабы - меркантильные стервы, требующие неоправданных вложений. И тем же вечером стабильно тащил ей ирисы. Более того, нередко это было логичным завершением их ссор. Иногда Нэр выбешивался до такой степени, что просто рычал: "Я куплю тебе ирисы, женщина". И Нора таяла. Ирисы всегда имели на нее воистину магнетическое воздействие. Иногда она и сама спрашивала прямым текстом: - Ты купишь мне ирисы? - Куплю, женщина. Он орался о том, какие бабы - твари. И таскал ей ирисы. Это уже стало как анекдот. Или, например, то, что он водил ее в ресторан. Кто его просил? Никто. И, наконец, самое последнее его действие, которое Нора просто никак не могла прокомментировать. Когда она заболела, то, как он себя вел... Это, черт возьми, расходилось со всеми его догмами и принципами! И делал он все это, опять же, по собственной инициативе. И то снова, что он таскал ей цветы... Это было интересно. Оказывается, между словами и действиями Нэра Шеппарда могут иметься весьма серьезные расхождения. За это Нора и хваталась. Словно за спасительную соломинку. Она видела, что он говорил. Видела, что делал. И сопоставляла это между собой. И... В голове глупой-глупой Норы Цюрик начали зарождаться предательские мысли. А может быть... Может быть, он только так говорит. Может быть, с этими хреновыми особенностями... Можно справиться. Может быть - ну совсем уже тупо - они исчезнут сами собой. В общем, с той самой поры, когда Нора поняла, что Нэр ей нравится, все стало как-то сложнее. Слова Шеппарда были теперь в раз острее и больнее, чем раньше. А глупая надежда - отчаяннее. А ведь были и хорошие моменты. Иногда им удавалось нормально поговорить - здорово, отлично поговорить, и Нэр даже не вставлял ничего про женщин. А потом все продолжалось, как и раньше. Норе казалось, что она попала в замкнутый круг. И порой он так отчаянно давил на нее, что ей хотелось кричать. Вопить от ужаса и сломать стены клетки, в которую она впустила себя сама. Месяц ей понадобился на то, чтобы окончательно принять этот факт и признаться самой себе, что она слегка переоценила собственные силы. Что она втрескалась в Нэра Шеппарда настолько, что никакой Саймон Мелларк ей был теперь и нахрен не нужен. Зато один свихнутый на всю голову радикальный сексист - очень даже. Она честно не поняла, как они протянули еще пять месяцев. Почти десять в конечном итоге. Почти год. Целый год. И изо дня в день их споры становились все бессмысленнее, а Шеппард - злее. И Нора - несчастнее. Теперь и она попала в ловушку - капкан мудака. Восхваляй мудака, люби мудака и надейся, что сегодня он не поведет себя по-мудацки. Второй раз в жизни, черт побери. Но, черт возьми, у них же не было отношений. Или были? Честно сказать, Нора Цюрик уже запуталась. И частенько ее руки готовы были опуститься. Но тогда случалось что-нибудь хорошее. Он покупал ей цветы. Они нормально разговаривали. Засыпали вместе. Он ее обнимал. Да, крайне редко, иногда как будто бы с неохотой, но обнимал, и тогда Нора Цюрик готова была разреветься от счастья. Просто уткнуться ему в грудь и вот так замереть на пару минут. А потом можно выслушивать и его извечные комментарии про женщин. Острые, жалящие. Вздрагивать, словно от очередной пощечины. Принимать близко к сердцу и на свой счет. И любить. Иногда в его фразах скользили слова, за которые она цеплялась, словно за последнюю надежду. "Я хочу внести ясность: ты нужна мне". Ей не послышалось. Ей точно, черт возьми, не послышалось. Или другой момент. Когда-то они срались: жестко, очень жестко, и Шеппард тогда сказал то, что выбесило ее до глубины души, но потом заставляло хвататься словно за спасительную соломинку: - Да, женщина, ты мне никто, но если я только узнаю, что у тебя кто-то появился, челюсть ему сломаю немедленно. Тогда она была на пределе нервов и только заорала ему в лицо: - А не пошел бы ты нахер с такими заявлениями, а? Я не твоя, нахрен, собственность! Потом же она частенько прокручивала эти и многие другие слова в голове. Он имел столько возможности закончить это, если бы она нахрен ему не сдалась. Сексист такого уровня, как Нэр, не стал бы задерживаться рядом с бабой, которая настолько затрахала ему мозг, что он готов уже был сбежать. Самомнение у Шеппарда находилось где-то рядом с Драконовым, и самоуважение у него протекало оттуда же. Нет, если баба не устраивала Нэра по всем параметрам, он точно не стал бы с ней мутить. Причем столько месяцев! Нора Цюрик чувствовала себя полнейшей дурой. Но держалась за эти слова. В моменты, когда ей казалось, что все совсем плохо, она могла часами повторять их про себя. И продолжать эти болезненные отношения ради хороших моментов. Но существовала одна очень большая проблема, которая с каждым месяцем ощущалась все острее. Слова Нэра. Если раньше Нора отшучивалась, раздражалась, злилась, выходила из себя, если раньше слова Шеппарда были направлены просто на весь женский род как таковой, то теперь... Теперь ей казалось, что каждым своим словом он старается задеть лично ее. И это ранило. Сильно. Очень. Изо дня в день одно и то же. Женщины - твари. Женщины - не люди. Женщинам не место в этом мире. Не место в зельеварении. Не место в науке. В правительстве. На ответственных должностях. Женщины априори не способны мыслить логически. Лучше бы женщинам вообще никогда не рождаться. Это ранило. Это лишало сил. Неимоверно давило и било очень больно, и с каждым месяцем Нора чувствовала, что сил у нее становилось все меньше. Как правило, Нэр Шеппард умел подбирать момент. И бил тогда, когда она совершенно не ожидала. Когда все становилось почти хорошо и только она начала думать, что, наконец-то, у них все наладилось и их странные отношения приближаются к категории нормальных. Вот тогда из него снова лилось это дерьмо, и с каждым разом Нора Цюрик чувствовала, что ей все сложнее противостоять этому. Как назло, в этот раз у них тоже получилось вот так. Сначала все было предательски хорошо, ну, насколько это может быть с Нэром, и Нора подумала, что все-таки в том, что они, черт возьми, дотянули до мая, что-то есть, но... Но как всегда Шеппард оказался иного мнения. И снова высказал свои потрясающие, ценные мысли. В ядовитом, холодном, раздраженном ключе. И Нора Цюрик почувствовала себя крайне погано. Обида - вот что ее гложило. В такие моменты казалось, все зря. В такие моменты у Норы опускались руки и она не видела смысла бороться. Хотя, наверное, давно стоило задать вопрос: а зачем борется она вообще? Зачем каждый раз насилует себе душу? Зачем терпит... Вот все это, зачем, зачем так не уважает себя? И сейчас Нора Цюрик в очередной раз почувствовала бессмысленность всего этого. В очередной раз кожой ощутила, как барахтается в замкнутом круге, границы которого натягиваются почти до скрипа и не выпускают за свои пределы. Она была на пределе - и возможностей, и всего остального. И с губ в конце концов сорвалось то, что и должно было сорваться. - Да почему ты постоянно ведешь себя как мудак?! - заорала она, а рука сама замерла в воздухе, чуть не врезавшись в грудь Шеппарду. Снова это противное чувство сдавленности, заполняющее тебя изнутри. Но - что еще хуже - снова то самое ощущение, словно бьешься в тупик. Нора билась в этот тупик с самого начала их отношений. Странных, непонятных, противоречивых, но все же отношений. И каким бы козлом Нэр не был, все равно у них наступали просветы, и за них Нора была готова отдать все что угодно. Она ненавидела, что это повторялось. Она ненавидела, что снова влюблялась, снова что-то чувствовала к очередному мудаку. Ненавидела, что этот урод заставлял ее сгибаться от слез и в то же время - вот мразь! - когда он появлялся, она улыбалась. Когда видела его - улыбалась. Когда говорила и оставалась наедине - в душе снова расцветало солнце. Словно появлялся дополнительный смысл жить. Одни чувства вытеснить другими. С одного мудака на другого. Только с этим, казалось, все было... Дерьмово, херово, отстойно, но так отчаянно нужно и в некоторые моменты даже хорошо. Нора помнила, как он притащил ей ирисы в первый раз. Помнила, как он пришел, когда она заболела, и выхаживал еще все выходные. Помнила, как обнял в первый раз - тогда же. В такие моменты ей казалось, что, черт, еще чуть-чуть... И это можно назвать самыми настоящими отношениями. Ей казалось, что стена под сбитыми кулаками становилась мягче, камень крошился и тупик переставал быть тупиком. Жаль, что это ощущение проходило быстро. А иногда (особенно, например, сейчас), Норе вообще казалось, что она устала. Что у нее уже не хватает сил и однажды она просто сорвется. Чувство слепого отчаяния и понимания тщетности всех своих усилий. - А с вами разве по-другому можно? - неожиданно резко и как-то очень зло выплюнул Нэр. Нора вдруг опешила. Ее словно окатили холодной водой из бочки. Ей показалось, что она ослышалась. - Что? - как-то тупо переспросила она. - Разве вы, женщины, цените хорошее отношение? - скрестил руки на груди Шеппард. Сейчас его взгляд казался каким-то особенно чужим и... Пронзающим. До колкого холодного ветра пронзающим, острым, ледяным, режущим так, словно бы он никого не щадил. Норе почему-то отчаянно захотелось обхватить себя руками, потому что она... Была сейчас отчаянно уязвима. И, что хуже всего, Нэр это чувствовал. А поэтому бил по больному, с презрительной усмешкой, с ядовитыми и надменными интонациями. - Когда вас считаешь за людей и вообще стараешься хорошо держаться, вам становится скучно. Вы начинаете закатывать скандалы, устраивать истерики, мотать нервы, тянуть соки, потому что вам, мать твою, скучно. Если вы видите хорошее отношение, то начинаете принимать это как должное и начинаете вить из мужчин веревки. Крепко стягиваете удавку на его шее. Такими мужчинами можно пренебрегать. Можно изменять им направо и налево, можно посылать нахер, можно впускать в свою жизнь, когда вам это удобно. А потом точно также выпихивать из нее. И еще один разочаровавшийся во всем человек. Зато стоит появиться на горизонте очередного мудаку, которому начхать на вас, то вы будете готовы перед ним на коленях ползать. Побежите по первому его зову. В вас такие будут разжигать интерес. Вы будете готовы унижаться, вести себя как шлюхи, мчаться к тому уроду, который при первом же вашем появлении заедет вам в рожу и пошлет ко всем чертям. Но зато таких вы любите, - горячо усмехнулся Нэр, а Нора отшатнулась как от огня. Почему-то сейчас было особенно страшно. А еще... Странно. Она находилась в подвешенном состоянии и пока не совсем понимала, что происходит с ней, но... - Вот я сильно сомневаюсь, что ты бы носилась за тем молокососом столько лет, не положи он на тебя в свое время хер. Тебя влекло то, что ему на тебя насрать. Спорим, относись я к тебе, как это твой Лайтмер, который теперь пускает слюни на другую стерву, то как быстро бы ты села мне на шею? Или послала бы, заявив, что я веду себя не как настоящий мужчина, что тебе не хватает эмоций, что надо сделать паузу? М-м? Серьезно, вы не цените хорошего отношения к себе. Зато вот такое... - Нэр провел себе поперек горла, словно хотел его перерезать, а у внутри у Норы... - То есть... - сдавленно, почти закашлившись, захрипела она. - Я для тебя то же, что и все? - А ты что думала, женщина? - зло засмеялся Нэр. - Только не говори, что что-то там навоображала себе. В этот раз было больнее. Больнее почему-то, чем с Саймоном. Душа лопалась на кусочки сильнее, иглы вонзались в сердце острее, а руки тряслись почему-то судорожнее. И внутри все билось, билось, билось. На сотни мелких осколков. О нет, она совсем не навоображала. Она совершенно не думала и не предполагала ночами напролет, что их совместный трах может быть чем-то большим... Не думала, что у них, черт подери, отношения, со своими сложностями, но отношения. И она совершенно не думала о том, что в последнее время будто бы стало казаться, что вот-вот все наладится и станет... Обычно? Как у других? Нормально, как и должно быть? О нет, она даже не надеялась. - То есть, как я правильно понимаю, Шеппард, я у тебя весь этот год выступала в роли той бабы, которые, по-твоему мнению, стервы и меркантильные твари, бабы, о которую можно вытирать ноги и трахать, а если она потребует хоть капельку человеческого отношения, орать с пеной у рта о том, что она зажралась и затрахала мозги? Бабы, в которую можно засунуть свой член? - А ты там что нахер думала? - снова вот так колюче и тяжело усмехнулся Нэр, и в этот момент у Норы внутри лопнуло все хорошее, что в ней появилось за этот год. Все хорошее, что она успела увиде... Навоображать в их отношениях. Отношениях, которых на самом деле и не было. Ну и дура же ты, Цюрик. Вот же дура. Повелась. Подумала, как та самая типичная баба, что мудак может исправиться. А может, ты сама рассчитывала исправить этого мудака? Ну, знаешь, многие женщины грешат этим. В итоге всю жизнь тащат у себя на шее откровенное дерьмо, надеясь, что оно начнет их любить и уважать. Ха, выкусите. Оно не изменится. Дерьмо останется отвратительнейшим, грязным дерьмом. В этот момент вся растоптанная в один момент гордость Норы вдруг встрепенулась, и она, сжав кулаки, со злостью посмотрела на Нэра. Раздавленная, убитая по всем фронтам, но все еще способная давать сдачи. - А не пошел бы ты нахер, Нэр Шеппард!!! - яростно заорала Нора, а Нэр в ответ лишь зарычал: - Вообще-то, это моя квартира. - Да мне насрать!!! - Нора действовала по инерции. Женщина с разбитым сердцем клокотала в ней, взывая к злости, и злость эта стала топливом, зарядившим ее. Топливом, позволившим зажечься в глазах темного мага изумрудным сполохам. И тут же Нэр Шеппард был откинут в противоположную сторону комнату ударом магии в живот такой силы, что, когда он стукнулся о стенку, сразу сполз по ней и обмяк. Несколько секунд прошло, прежде чем он снова приобрел способность ясно мыслить. И тут же перевел обозленный взгляд на Нору, которая тяжело дышала, держа наготове несколько заклинаний. Попытался встать, но с яростным стоном не смог даже подняться. Что, мразь, думал, что женщины не умеют бить? - Слушай меня внимательно, Нэр Шеппард, - начала говорить она. И плевать, что руки трясутся, и голос дрожит, и в глазах, в общем-то, стоят слезы. - Если ты еще раз хоть как-то попытаешься влезть в мою жизнь, тебе мало не покажется. Если ты только посмеешь ко мне приблизиться, я за себя не ручаюсь. Тебя. Для. Меня. Больше. Не. Существует. Нахер. Выметайся. Из. Моей. Жизни. Оказывается, это можно. С отвратительной болью внутри, но можно: вот так зло, смотря прямо в обезображенные от ярости глаза, чеканить, говоря все те страшные слова, которые он не побоялся сказать ей. - Я тебе не из разряда твоих баб, Шеппард. И не собираюсь прогибаться перед очередным мудаком. А поэтому... Иди-ка ты нахер. И найди себе новую девочку, глядишь, будешь соответствовать твоим ожиданиям. А мне ты не нужен. Нахер не сдался. Он, кажется, попытался что-то сказать. Но Нора уже не слышала - влажная пелена застилала глаза. Как обезумевшая и в прострации, она послала ему в живот еще один магический удар и услышала немало ругательств, направленных в свой адрес. Но ей было уже все равно. Она уже сказала ему все, что хотела. И прежде чем Нора Цюрик разрыдалась как долбанная и тупая истеричка, она все-таки успела телепортироваться в свою квартиру. Прежде чем как типичная баба она снова начала убиваться из-за очередного мудака, с которым, впрочем, у нее даже и отношений-то, как оказалось, не было, она рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Это было почему-то больнее. Гребаный Шеппард, гребаное все. И ведь хуже всего, что она сама виновата. Сама позволила всему этому произойти, сама подсела на эту удочку. Сама впустила этого сексиста в свою жизнь. А теперь вот разводит слезы. Ей отчаянно хотелось увидеть кого-нибудь увидеть, кому-нибудь выплакаться, и, пожалуй, впервые Нора Цюрик отчаянно пожалела, что всю жизнь ставила себя как одиночка. И что в итоге? Где друзья, где подруги? Один Ян и остался. Но идти с таким к Яну... Уж лучше сразу давайте этим вашим Огнем Дракона. Поэтому ревела и убивалась Нора Цюрик в полнейшем одиночестве. К вечеру на смену слезам пришла злость, которая охватила ее внезапно. Нора села на кровати, как-то гаденько улыбнувшись, и как во сне двинулась в ванную - приводить себя в порядок. Оттуда она вышла то ли в прострации, то ли в состоянии, напоминавшим затишье перед бурей. А не пошел бы нахер этот Нэр Шеппард. Не доставит она ему такое удовольствие, бегать еще и за ним. Не полюбуется он на ее слезы - слишком роскошная привилегия. Ничего подобного. Что, не переживала она уже это один раз? Переживала. Ну и вот. Так что ничего. Пережила один раз, переживет и во второй. Единственное, она так не хотела снова сталкиваться с этой болью... Но, увы, загадай планы - и Дракон посмеется. Злость - лучшее топливо. И отныне она питала Нору Цюрик. Именно с полным баком злости она и ложилась в кровать. Именно с ним и засыпала. А внутри билось раздавленное, сплющенное, со сломанными ребрами и кровоточащими ранами сердце. Раздавленное, но билось.