Can i see fire

Летний и теплый вечер. Город, окутанный мелькающими фонарями, рекламными щитами и прочими вывесками наполнен монотонной болтовней людей. Кто-то из них желает побыстрее оказаться в теплом и уютном доме, после тяжелого и, скорее всего, нудного рабочего дня. А кто-то хочет просто поразвлечься, поэтому не спеша идет на встречу со своими друзьями, близкими. Я же лишь наблюдаю за этими людьми, иногда прислушиваясь к болтовне кого-то одного. Это не так интересно, как кажется, но за пару часов ты все-таки привыкаешь и становится хотя бы не так скучно. По улицам раздаются веселые песни, лозунги, своего рода рекламы вроде этого: «НЕ ПРОХОДИ МИМО, ПОКУПАЙ ПРИПРАВЫ И ЗАПРАВКИ „ВЕСЕЛАЯ ХРЕНОВИНА“, ПОТОМУ ЧТО С ХРЕНОМ!». Радует, что не хуевина. А что касается моего состояния, то недавно мучивших меня слез и след простыл. В голове все прояснилось, теперь я не так часто думаю о случившемся. Если и думаю, то это не вызывает во мне сильных эмоций, слезы я все выплакал, а то, что я уже много часов просто брожу по городу, помогло мне остыть. Я успокоился. Пробыв в центре города достаточно долго, я направлялся в менее безлюдное место — парк, в это время там должно было быть не так много людей, а может он и вовсе пуст, кроме скамеек в нем ничего не было. Парк никого не привлекал, но иногда, в канун Нового Года, в нем было здорово: на деревьях развешивались множество гирлянд и люди приходили туда гораздо чаще. Медленно бреду по асфальту, носком ботинка откидывая маленькие камушки. Теплый ветер дул мне в лицо, отчего мои распущенные волосы свободно развивались в воздухе. Захожу в старенький парк и не торопясь иду к самой последней скамейке. Здесь было очень тихо и спокойно. Можно было спрятаться, но от кого и зачем это делать я не понимал. Все равно искать не будут, по крайней мере, здесь. Внезапно до меня доходят чьи-то голоса и смех. Совсем недалеко на скамейке сидят несколько парней. Кто-то играл на гитаре, а остальные, их было трое, пытались петь, общаясь и над чем-то громко посмеиваясь. Атмосфера в компании была не напряженной и очень дружеской. Когда прохожу мимо них, грустно улыбаюсь. Каково это иметь человека, который будет поддерживать меня, когда я буду чувствовать, будто распадаюсь на кусочки? Каково это, иметь человека, который будет подставлять мне свое плечо, когда я буду плакать, чьи объятья спасут меня, когда мой мир будет рушиться? Каково это, иметь человека, который будет плакать вместе с со мною и грустить, к примеру, из-за самого обычного пустяка? Мне бы хотелось сбегать из дома поздними ночами вместе с таким человеком. Гулять по пустым улицам или просто лежать на траве, подпирать руками голову и, смотря в темно-синее, усыпанное звездами небо, разговаривать и смеяться всю ночь, ни о чем не заботясь, а живя моментом. Просто наслаждаться друг-другом, шутить, не в силах остановиться, одурманенные голубым и загадочным запахами летних ветров и ночных светил-звезд. Грустно улыбаюсь своим мыслям, готовый расплакаться хотя бы потому, что никогда это чувство не настигнет меня, я не смогу ни ощутить, ни понять этого. Дойдя до последней скамейки, я усаживаюсь на нее и обнимаю себя руками. Голоса ребят стихли, кажется, они ушли. Теперь здесь было тихо и темно, я был совершенно один как в парке, так и в собственной жизни. Осознание этого не приносило никакой радости. Теплый ветер убаюкивал, нашептывая долгожданный сон. Я  все-таки устал, ноги не привыкли к такой ходьбе — они начинали побаливать. Я засыпаю. Сквозь сон до меня смутно доходит чей-то голос. Ощущаю толчки, своего рода прикосновения. Возможно, прошло уже много времени, так как сон был глубоким и я не хотел просыпаться. Однако, настойчивое потряхивание вырвало меня из сна. Недовольно открываю глаза. От увиденного я громко вскрикиваю и испуганно жмусь спиной к скамейке, отбивая от себя большую и широкую ладонь. Лицо незнакомца, судя по всему — альфы, находилось рядом с моим. Очень близко. В темноте я вижу, как сверкают его глазища. Сердце бешено бьется о грудную клетку.  — Ты точно ненормальный — как вердикт. — Сначала мечешься во сне, а потом кричишь, как будто приведение увидел. Нельзя же так пугать. У меня чуть душа в пятки не ушла, глупый ты ребенок. Выходит не очень серьезно. Он улыбается. Что здесь смешного?  — Зачем вы вообще меня трогали? И немедленно отойдите от меня! — недовольно проговорил я, насупившись. — Если вы грабитель, то не хочу огорчать вас, но денег у меня нет. А если маньяк, то.. Черт, а вдруг он и в правду маньяк? Глазенки блестят, крупный — с легкостью повяжет, да утащит в кусты! Нужно делать ноги. Незнакомец обреченно вздохнул.  — Ты дрыгался во сне и я решил подойти к тебе. Мало ли, плохо стало, или еще чего. Денег мне твоих не надо, своих достаточно. И будь я маньяком, я бы действовал куда осторожнее и уж точно не стал будить тебя. Ты своим криком мне всю малину бы испортил. Сечешь? — я неуверенно кивнул. — Ну, и чтобы ты не так сильно расстраивался, я тебя обрадую. Маньяки тут, действительно, есть. Темно и безлюдно — чем не идеальное место преступления? — Чего? Он тихо рассмеялся и, развернувшись, пошел прямо, по дороге, вероятно, к выходу из парка. Вскоре незнакомец и вовсе пропадает из виду, а я так и продолжаю сидеть на месте. Надеюсь, все это шутки и мужчине просто стало скучно. Надеюсь.. Из-за кустов послышался какой-то шорох, от чего я испуганно подпрыгиваю. От страха сердце готово было выпрыгнуть следом. Стоит ли говорить, что через секунду я рванул с места и побежал догонять незнакомца?