Плохой мальчик или.....

Pou Мартина Я, бегу наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Залетая в комнату, я смотрю на часы. Ох, нет. Уже 7.10, моя лучшая подруга, Стефани, будет волноваться, если я опоздаю, чтобы забрать ее. Схватив голубой шарф из шкафа, я молюсь, что это поможет. Может никто не заметит дурацкое пятно, если прикрыть его шарфом. Когда я спускаюсь обратно, моя мать стоит в фойе, вновь сканируя меня снова. — Отличный шарф. Ну, слава богу. Она всучивает мне кекс, когда я прохожу мимо. — Съешь его по дороге. Я беру кекс. Иду к своей машине и кусаю его, к сожалению, он шоколадно-банановый, а не мой любимый черничный. И бананов в нем слишком много. Это напоминает мне меня — безупречную снаружи, но с ужасной кашей внутри. Pou Хорхе — Вставай, Хорхе. Я кидаю сердитый взгляд на брата и накрываю свою голову подушкой. Поскольку я делю комнату со своими одиннадцатилетним и пятнадцатилетним братьями, тут мне уж совсем некуда деваться, кроме крохотного уединения, которое может предоставить небольшая подушка. — Оставь меня в покое, — говорю я резко сквозь подушку. — Я и не подъе*ываюсь к тебе. Мама сказала разбудить тебя, чтобы ты не опоздал в школу. Последний год. Я должен гордиться, я буду первым представителем семьи Бланко, который закончит школу. Но после выпускного, начнется настоящая жизнь. Колледж, это просто мечта. Выпускной класс для меня, как вечеринка по поводу выхода на пенсию для шестидесятипятилетнего. Ты знаешь, что можешь сделать больше, но все ждут, когда же ты все бросишь. — Я полностью одет в новое. — Цыпочки не смогут устоять — доносится до меня через подушку голос моего брата Тима. — Рад за тебя, — бормочу я. — Мама сказала, что я должен вылить на тебя этот кувшин воды, если ты не встанешь. Уединение, неужели я многого прошу? Взявшись за край подушки, я швыряю ее через комнату. Прямое попадание. Он мокрый с головы до ног. - Черт — орет он на меня. — Это единственная моя новая одежда! Звук хохота доносится со стороны двери. Карлос, второй мой брат, хохочет как идиотская гиена. До того момента, как Тим запрыгивает на него. Я наблюдаю за тем, как разгорающаяся драка начинает выходить из-под контроля, когда мои младшие братья начинают мутузить друг друга все сильней. «Они хорошие борцы», — думаю я с гордостью, но поскольку именно я старший в доме, это моя обязанность остановить все это. Я хватаю за воротник Карлоса, но, запнувшись о ноги Тима, лечу на пол вместе с ними. Прежде, чем я восстанавливаю собственное равновесие, холодная как лед вода обрушивается мне на спину. Мгновенно повернувшись, я вижу маму, поливающую нас троих из кувшина. Мама уже одета в свою униформу, она работает кассиром в местном гастрономе, примерно в паре кварталов от нашего дома. Там не платят дофига бабла, но нам много и не нужно. — Вставайте, — приказывает она, в ее голосе слышится полная сила ее гнева. — Черт, ма, — говорит Карлос, поднимаясь. Она опускает руку в кувшин и брызгает ею в лицо Карлоса. Тим смеется, И прежде, чем он успевает опомниться, получает свою дозу ледяных брызг. Когда они хоть чему-нибудь научатся? — Хочешь еще, Тим?" спрашивает она. — Нет, мэм, — говорит он, вставая по стойке смирно, как солдат. — Будут еще каверзные слова, Карлос? — Она снова погружает свою руку в воду, предостерегая. — Нет, мэм, — произносит второй солдат. — А что насчет тебя, Хорхе? — ее глаза превращаются в щелки, когда она поворачивается ко мне. — Что? Я только пытался разнять их, — произношу я невинно, при этом улыбаясь своей ты-не-сможешь-устоять улыбкой. Она брызгает водой мне в лицо. — Это за то, что не разнял их раньше. А теперь одевайтесь, и идите завтракать. Вот тебе и ты-не-сможешь-устоять улыбка. — Ты все равно нас любишь, — кричу я после того, как она выходит из спальни. После душа, я возвращаюсь в свою комнату с полотенцем, обернутым вокруг бедер и замечаю Тима с одной из моих кепок на голове. У меня в желудке что-то переворачивается. Срываю ее с его головы: — Никогда не прикасайся к этому, Тим. — Почему нет? — спрашивает он, невинно глядя на меня своими карими глазами. Для Тима — это просто кепка, для меня же, символ того, что есть и чего никогда не случится. И как, скажите на милость, можно это объяснить одиннадцатилетнему ребенку? Он знает кто я такой. Ни для кого не секрет, что бандана имеет цвета Кровавых Латино. Чувство мщения затянуло меня туда, и теперь выхода нет. Но я умру прежде, чем одного из моих братьев засосет туда. Скомкав в руке кепку, я говорю: — Тим, не прикасайся к моим шмоткам, особенно к Кровавым вещам. — Мне нравятся красный и черный цвета. Это последнее, что мне хочется услышать. — Если я еще раз тебя поймаю, когда ты оденешь это, ты будешь представлять собой черно-синее полотно. Понял, братишка? Он пожимает плечами. — Ок, я понял. Но когда он выходит из комнаты, подпрыгивая на ходу, я очень сомневаюсь, понял ли он на самом деле. Я прекращаю думать об этом, вытаскивая из комода черную футболку и натягивая поношенные, полинялые джинсы. Одеваю кепку на своей голове, я слышу голос мамы с кухни. — Хорхе, иди кушать, пока еда совсем не остыла. Поторапливайся. — Иду, — отвечаю я. Я никогда не понимал, почему еда так важна в ее жизни. Мои братья уже заняты завтраком, когда я захожу на кухню. Открыв холодильник, я изучаю его содержимое. — Садись. — Ма, я просто перехвачу… — Ничего ты не перехватишь, сын. Садись. Мы семья и мы будем завтракать подобающе. Вздохнув, закрываю дверь холодильника и сажусь рядом с Карлосом. Иногда быть частью семьи имеет свои недостатки.Мама ставит напротив огромную тарелку.Когда я все скушал поплелся в прихожую. Я натягиваю свою кожаную куртку, желая убраться отсюда. Поцеловав маму в щеку , я выхожу из дома На улице, парни в кепках тех же цветов, что и у меня, цветов Кровавых Латино, сигналят мне: правой рукой постучав по левому плечу с согнутым безымянным пальцем. Кровь в моих жилах вскипает, когда я подаю ответный сигнал, перед тем, как оседлать свой мотоцикл. Они хотят непробиваемого члена банды, что ж он у них есть. Я устраиваю отличное шоу для окружающего мира; иногда я даже сам удивляюсь своим актерским способностям. — Хорхе, подожди, — зовет меня знакомый женский голос. Кармен, моя соседка и бывшая девушка, подбегает ко мне. — Привет, Кармен, — бормочу я. — Как насчет того, чтобы подбросить меня в школу? Ее короткая черная юбка, открывает ее потрясающие ноги, юбка очень узкая и подчеркивает ее небольшую, но дерзкую задницу. Когда-то я бы сделал для нее все, но это было до того, как я застал ее в постели с другим. Точнее сказать в машине, именно так это и было. — Ну, давай же, Хор, обещаю, я не буду кусаться. Только если ты сам этого не захочешь. Кармен моя подруга в Кровавых Латино. Независимо от того, являемся мы парой или нет, мы все равно заступаемся и помогаем друг за друга. Это закон, согласно которому мы живем. — Садись, — говорю я. Кармен пристраивается позади меня на мотоцикле и, придвинувшись ко мне всем телом, по-хозяйски кладет свои руки мне на бедра, но это не производит того эффекта, на который она рассчитывает. На что она, вообще, надеется? На то, что я забуду прошлое? Не прокатит. Мое прошлое определят то, кем я являюсь. Здесь и сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы начать мой последний год. И это чертовски тяжело, потому что после выпуска, мое будущее, скорее всего, будет настолько же ужасным, как и мое прошлое.