Пленница

Не человек. Эти слова продолжают гореть на моих губах, когда я невольно повторяю их, пытаясь вдуматься в тайный смысл данного предупреждения от возлюбленной. Когда она вновь закрывает свои голубые глаза и проваливается в своё беспамятство, в очередной раз оставляя меня в одиночестве и бесконечных думах о собственном будущем. Когда я, вытирая мокрые от слёз глаза и выпуская тело эльфийки из крепких объятий, с трудом поднимаюсь на ноги, продолжая думать о сказанном ею. И о том, как мне самой стоит поступить далее. Исилиэль, главное, что ты жива. Эта мысль продолжает греть меня ярким пламенем, когда я, пытаясь укрыться пушистым одеялом на кровати Заморского замка, не перестаю думать о том, что, чтобы выяснить что-то, мне обязательно нужно будет каким-то образом попасть в покои странного принца. И что способ, кажущийся таким естественным для всех женщин, мне не подходит. *** — Вы сегодня что-то слишком задумчивы, моя принцесса, — укоряет меня голос Олрайта, когда мы медленно бредём по дорожке в саду замка, стараясь обговорить детали будущей свадьбы. Его свадьбы. Моей свадьбы. Совершенно не нужного мне ритуала, который я пытаюсь не то приблизить, не то отдалить, обговаривая все тонкости и внося свои коррективы, чтобы не быть такой безучастной к происходящему. Чтобы не вызывать его подозрений. И хотя бы самую малость забить свою голову насущными хлопотами, а не терзать сердце непрерывными думами о том, что ждёт меня после. — Исилиэль приходила в себя сегодня, — медленно отвечаю я, поправляя складки на платье и отчаянно желая увидеть реакцию принца на это известие. — Она лишь открыла глаза и произнесла моё имя, но она жива. Действительно жива, без фальши. Потому что, если он выкажет недовольство, если на его красивом лице появится хотя бы одна морщинка — значит, он не ждал такого исхода. Значит, моя догадка верна - он просто травил её моими руками, отправляя в беспамятство, а не пытался излечить. — Я же говорил, что это снадобье вылечит её, — упрямо гнёт свою линию Олрайт, и я вновь не могу прочесть ни одной эмоции на его лице. Так как улыбка, застывающая на нём и кажущаяся моим слугам тёплой и красивой, для меня хранит лишь холод беспробудной зимы и вечного увядания. Запирая все эмоции наглухо в глубине чёрной души. — Говорил, что её смерть лишь навредит мне, но Вы всё ещё отказываетесь в это поверить, — продолжает нашёптывать он, нежно беря мою руку в свою и прижимая к своим вечно хладным губам. Выказывая тем самым вежливость и заботу, от которой я в очередной раз ухожу в непонятное состояние, которое всё сильнее начинает угнетать меня. Так как Олрайт, сейчас стоящий передо мной, кажется столь выдержанным и спокойным, словно и не было той безумной жажды крови в его глазах, когда он бил носком сапога мою раненую возлюбленную. Словно это красивое лицо никогда не искажалось в маске презрения от криков пытаемых и моих неуместных вопросов. И в этих чёрных, как ночь, глазах никогда не мелькала тень страха перед моей милой. Отчего в подобные моменты мне и взаправду начинает казаться, что ничего подобного никогда не происходило. Как и не было в моей жизни ни колдовской страны с её чудесами, ни красивой Исилиэль. А существовали всегда лишь замок с ледяным принцем и моё пленение. После чего я в очередной раз с силой встряхиваю головой, отгоняя навязчивые видения, и отхожу чуть в сторону, продолжая идти следом за ним, отчаянно напоминая себе о долге перед моим народом и возлюбленной. — Так мы останемся жить в этом замке после свадьбы? — продолжаю я разговор, прерванный его неожиданным вопросом и лживыми ужимками. — Или Вы дадите мне возможность вернуться на родину. — Разумеется, мы съездим туда, — принц Олрайт берёт меня под руку, но в этом галантном жесте нет ни похоти, ни страсти. И я в очередной раз за эту неделю ловлю себя на мысли о том, что если он будет продолжать быть таким же хладным и вежливым, то смогла бы лечь с ним в постель для отвлечения внимания. Для того чтобы дождавшись, когда демоны усталости заберут его в царство сна, обыскать столь необходимые мне покои без лишнего риска. Который может поставить на кон не только мою жизнь, но и жизнь моей возлюбленной. Но принц до сих пор не предлагает подобного, а я не стараюсь сама влезать в оковы бесчестия, не делаю этот шаг, продолжая внимательно наблюдать за окружающей нас охраной и следующими сзади спутниками. Они в основном состоят из тех странных и молчаливых воинов, которых я так и не сумела сжечь на поле той адской битвы.  И, пользуясь паузой, вновь ночами скрываюсь от посторонних глаз на просторном лугу для того, чтобы потренировать силы, данные мне по праву рождения, и полученные от Лиэль знания. Которые состоят в том, чтобы стряпать из найденных трав нужные зелья, что помогут нам одолеть это зло. И только сильные различия фауны Колдовской страны и этой пока удерживает меня от нужных успехов. — Вы снова ушли в свои мысли, Эльмира, — принц ведёт ладонью по моей щеке, отчего я невольно отшатываюсь в сторону. Потому что его прикосновения без предупреждения до сих пор бьют меня подобно молниям, даже если внешне я старательно делаю вид, что ко всему привыкла. Потому что на самом деле, внутренне, в самой глубине души, я не желаю этих прикосновений настолько отчаянно, что тело само действует на уровне рефлексов. — Простите, — Олрайт в очередной раз быстро убирает руку, продолжая играть в свою собственную игру и не отдавая себе отчета, что удерживает меня в этом замке почти насильно. — Я просто хотел привлечь Ваше внимание, чтобы сообщить, что вынужден буду уехать на пару дней по делам и оставить Вас на попечение слуг. На что я почтительно склоняю голову, в очередной раз пытаясь расправить подол длинной юбки и думая лишь о том, что принц сам предоставил мне в руки блестящую возможность раскрыть свою тайну, и быть при этом не пойманной. Возможность, которой я обязательно непремену воспользоваться.