Пленница

А этой ночью, ночью, предшествующей отъезду Ледяного Принца, ночью перед началом моей вылазки в его покои, я снова вижу чёрного демона. Только на этот раз сама я оказываюсь не в катакомбах родного замка, где когда-то бежала от его когтей по лабиринту. Ни в зелени маленького домика, в котором когда-то жила с Лиэль. А всё в том же замке Зимы, от стен которого не могу укрыться даже в грёзах, в тех самых покоях принца, в которые так стараюсь попасть. Где и сидит чёрный демон, почти по-человечьи кладя ногу на ногу, и протягивает руку со стальными когтями в мою сторону, точно пытаясь подозвать. Отчего я вновь просыпаюсь в холодном поту, чувствуя, как всё тело бьёт крупная дрожь. И снова со всех ног бегу в подвал к Лиэль, пользуясь тем, что уезжающий Принц ещё не успел забрать у меня ключ от него. И снова вздрагиваю от криков, что ожидают меня за каждой дверью этого душного помещения. Так сколько людей здесь пытают сейчас? — Лиэль, — всхлипываю я, вновь опускаясь на колени перед возлюбленной и нежно проводя по её пушистым волосам. Повинуясь надежде, что любимая от этих действий вновь откроет голубые глаза, говоря как поступить и одним своим видом даря мне необходимые силы, чтоб выполнить всё. Но на этот раз эльфийка остаётся безмолвной, поэтому смахнув слёзы, я продолжаю. Желая высказать ей всё, что так гложет моё сердце. Невольно опасаясь того, что за ночную вылазку меня ожидает смерть. — Мне так страшно сейчас, ты знаешь? И ещё, знаешь, пока ты находишься в этом колдовском сне, пока я вынуждена сидеть в стенах этого проклятого замка, подчиняясь нежеланному свободному времени, я много думала о себе и своей жизни. О тебе. И знаешь, я, выросшая за спиной отца-короля, а после стоящая за твоими плечами, поняла, что для всех и всегда была только призом. Даже для тебя. Так как и ты, и он так сильно оберегали меня от всего, что забрали волю жить по своему разумению. А скоро я стану таким же призом для этого принца, и никак не могу найти внутренних сил для того, чтобы принять собственное решение и хоть как-то помешать этому. Я замолкаю, вытирая рукавом слёзы, и вглядываюсь в кажущееся таким бледным сейчас родное лицо. Зная, что я как-то должна помещать происходящему. И отчаянно пытаясь найти эти чёртовы внутренние силы, глядя на возлюбленную. Лицо которой остаётся так спокойно, точно она просто спит. *** — А Вы надолго уезжаете, мой принц? — спрашиваю я, пытаясь вызнать важные сведения и впервые позволяя ему целовать себя. Так как принц Олрайт действует слишком неожиданно, аккуратно притягивая меня за талию и осторожно касаясь дрожащих губ прямо на глазах у толпы, позволяя слугам любоваться на будущих молодожёнов и заставляя меня вновь внутренне содрогаться и бояться его. И вынуждая против собственной воли осторожно отвечать на этот поцелуй, точно зная, что вокруг нас сейчас слишком много народу, для того, чтобы я открыто могла оттолкнуть его. И слишком сильно хочу услышать правдивый ответ на свой вопрос, не в силах ни в чём отказать ему. Отчаянно мечтая при этом выдохнуть чуть свободнее, когда он разожмёт объятия. Вот только на этот раз принц не спешит разжимать своих рук, всё так же продолжая полуобнимать меня, заставляя быть к нему так близко, чтобы чувствовать на коже чужое дыхание. И давая вновь почувствовать на себе полный колючего снега взгляд синих глаз, которые уже начинали праздновать собственную победу и моё бессилие. Зная удивительно точно, что я не могу ни открыто противостоять ему, ни уйти из замка даже со своей силой. До тех пор, пока в стенах этого замка скрывается раненая Лиэль. — Через два дня, — медленно произносит он, наконец выпуская меня на свободу, для того, чтобы сесть на коня, отдавая последние распоряжение канцлеру. Который и забирает у меня заветный ключ для того, чтоб повесить его на шею и заверить обещаниями, что пока принца нет в замке, я всё же могу посещать Лиэль и ухаживать за её ранами, когда мне заблагорассудится. Но только в его присутствии. Заставляя тем самым меня быстро убежать в собственные покои, давая себе клятвенное обещание не посещать возлюбленную в эти дни. Точно зная, что сделав это, лишь сильнее захлопну свою и без того маленькую клеть. Прутья которой так и норовят впиться в мои подставленные ладони. ***  Ну, а на следующую ночь на простынях так же холодно, и я отчаянно кусаю и без того израненные губы, отчаянно пытаясь дождаться времени, когда будет можно беспрепятственно выйти из комнаты. Чтоб прогуляться по ночному замку и сопоставить важные сведения о том, когда охрана меняет свои посты, давая мне возможность проникнуть в комнату принца. Чтобы подметить время на старых часах с кукушкой, чтобы знать расписание смены охраны и подготовить маршрут на завтра. Но вместо этого, когда я выхожу из комнаты, коридор оказывается девственно пустым. Несмотря на то, что пара странных слуг в капюшонах день и ночь дежурили у дверей моей комнаты, выслеживая и охраняя. И ещё двое стояли подле стен. Отчего я с силой щипаю себя за руку чуть ниже локтя, чувствуя себя не то в продолжении дурного сна, не то в странной реальности, от которой нет спасения. — Кто здесь? — невольно произношу я в пустоту, чувствуя, как засевшие внутри страхи начинают подступать вновь, поселяя в сердце надежду услышать в ответ хоть что-нибудь. Для того, чтобы дальше не ступать по каменным плитам в безликом одиночестве, в повисшей тиши которого слышно лишь бешеное биение моего сердца. И не ждать появления чёрного демона, что в следующий миг может выскочить из-за поворота, пытаясь в очередной раз схватить меня своими стальными когтями. Но замок Холодной Зимы сейчас точно разом вымер. Я ощущаю это всё сильнее, когда за следующим поворотом вновь не нахожу былой охраны, и, что самое главное, вижу вход в покои Олрайта такими же свободными. Отчего в голове мелькает отчаянная мысль: «А, может, слуги просто отдыхают, когда рядом нет господина?». Повинуясь которой я касаюсь прохладной ручки двери, надеясь так просто пройти внутрь. Но в следующую минуту резко отшатываюсь в сторону. «А что, если это просто подстроенная ловушка?» — точно слышу я у себя внутри обеспокоенный голос матери, заставляющий сжать виски и отойти в сторону. Почти отступить. Если бы не другая: «Такой возможности может больше и не представиться», сказанная на этот раз до боли родным голосом Лиэль. Повинуясь воле которой, я возвращаюсь к намеченной цели, касаясь треклятой ручки дрожащими пальцами, и, зажмурившись от страха, прохожу внутрь комнаты. Которая, в довершение ко всеобщему безмолвию, так же оказывается пустой. В результате чего я, быстро скидывая с плеч гнетущее оцепенение, бросаюсь к двери, запирая её изнутри небольшой щеколдой, и направляюсь к столу, отчаянно надеясь быть незамеченной в большом окне. И, задернув парчовые шторы, так же быстро начинаю перебирать лежащие на древесной поверхности документы и свитки, отчаянно надеясь найти нужные доказательства. Найти ответы. Для того, чтобы найти подтверждение точно застрявшим в ушах словам любимой. Он не человек… А на столе в это время я вижу письма, написанные непонятным мне языком чужой страны и адресованные незнакомым мне рисункам на гербах. И этих писем так много, их целая стопка, пока я быстро пробегаю глазами по незнакомым буквам, не в силах вчитываться в слова. Когда стараясь быть осторожной, касаюсь слегка дрожащими пальцами пожелтевших от времени конвертов и открываю новые. Отчаянно стараясь найти в иностранных письменах ответы, так гложущие меня изнутри, и надеясь отыскать слабости принца, надеясь хоть как-нибудь победить его. Вот только, вопреки моим надеждам, ничего нет. Так как ни стопка писем с иностранными словами, ни пара застарелых свитков никак не помогают мне в моих начинаниях, и я приобретаю лишь больше вопросов и страхов, видя на них гербы иноземных стран и узнавая парочку из них. Вздрагивая от понимания, со сколькими чужеземными странами связан принц, и сколько связей приобретёт ещё, став моим мужем и хозяином земель моего отца. Надев на свою голову корону второй страны, и, точно ширму, поставив у престола меня — наместницу этой страны и обладательницу дара огня. Зная, сколько моя мать сделала для колдовских земель… И застываю в нерешительности, теряясь в догадках, что знает обо мне и моём родстве Принц Холодной Зимы, что хочет от меня на самом деле. И ещё скорее начиная перерывать в своих поисках содержимое резных сундуков и массивных шкафов, что на практике хранят лишь одежду. И в полнейшем отчаянии подхожу к полурасстеленному ложу, застывая в своей робости, отчаянно надеясь, что мне не удастся побывать на этих простынях, и протягиваю всё так же дрожащие пальцы к подушке, надеясь найти под ней хоть что-либо. И тут же вздрагиваю от громкого крика птицы за окном, что, кажется, знает моё расположение и выдаёт его. Чувствуя безмерное желание уйти отсюда, бежать и не останавливаться. Но вместо этого лишь наклоняюсь снова и беру в руку книгу из-под подушки, всматриваясь в пожелтевшие от времени страницы, усеянные непонятными словами и иллюстрациями. Понимая, что эта книга о магии, хоть и написана языком чужой страны, ведь я ни раз видела похожие в доме Лиэль. Понимая, что принц, скорее всего, знает о моём родстве с Огненной ведьмой, да и сам наверняка является магом. Догадываясь, что он обманул моего отца и, возможно, сам подстроил всю эту ситуацию с его смертью и нашим последующим пленением. Не знаю, куда бежать и что теперь делать со всеми этими знаниями.  И, перевернув следующую страницу, роняю книгу из разом ослабевших рук, так как вижу на ней своего чёрного демона. Отлично прорисованного, точно такого же, сидящего на стуле, каким видела его в кошмаре. И который так же протягивает ко мне когтистую лапу, точно призывая к себе. После всего, не выдержав этого, со всех ног бросаюсь в свою комнату, чтобы в очередной раз дрожать под холодными одеялами. Бояться и молить всех богов о помощи, чувствуя себя абсолютно беспомощной. И снова погружаться в колдовской сон, сталкиваясь со своим худшим кошмаром. Который, как оказалось, существует не только в моей голове. ***  Ну, а на следующий день я просыпаюсь под цокот копыт приехавшего раньше положенного срока заморского принца. И по вверенной обязанности бегу встречать его, получая в замен ещё один до дрожи противный поцелуй под аплодисменты ликующей толпы. И вновь застываю в нерешительности, видя подбегающего к нам со всех ног канцлера. Который сбивающимся после долгой пробежки голосом сообщает невозможное. О том, что Лиэль неожиданно пришла в себя.